Цзян Хайхай, уловив скрытый смысл в словах Тань Шуан, настороженно нахмурился:
— Учитель, упоминать здесь Павильон Небесного Пути… боюсь, это не совсем уместно.
— Ох, Хайхай, ты вечно о чем-то беспокоишься… Ладно-ладно, я больше не буду. — Тань Шуан с улыбкой покачала головой, и ее изумрудные серьги в форме павлиньих перьев тихо качнулись. На полсекунды она замерла, а затем подмигнула Цзи Цайсюэ: — А вот и твой друг пожаловал.
Цзи Цайсюэ замер и обернулся. Тени, отбрасываемые лесом позади них, словно спутанный комок черных нитей, зашевелились, и из них медленно выступил легкий силуэт — это был Духовный олень, с которым он разминулся в Миньфу.
Зрачки Цзи Цайсюэ сузились. Он невольно сделал несколько шагов навстречу, и чувство вины, смешавшееся с радостью от встречи, едва не заставило его споткнуться. Лишь когда олень, ступая по опавшим лепесткам, подошел вплотную и, склонив голову, посмотрел на него с нежной заботой, Цзи Цайсюэ смог наконец выровнять дыхание. Он обнял оленя за шею, зарываясь лицом в мягкий мех:
— Прости меня…
Казалось, с тех пор как он попал в Мир Совершенствующихся, всё шло именно так: он постоянно зависел от других, пассивно принимая удобства и страдания, которые подбрасывала ему судьба. В этом безграничном мире он стал беспомощнее, чем когда-либо в своей прежней жизни. Он понимал, что причина кроется в его слабости: с запечатанными Духовными каналами его тело ничем не отличалось от тела обычного смертного, а порой казалось даже менее значимым, чем травинка.
С момента попадания в книгу Цзян Тяньцзи прошло почти десять лет, которые он провел в праздности, но сейчас Цзи Цайсюэ подумал: так вот каково это — жаждать силы.
Олень терпеливо сносил его объятия, пока Цзи Цайсюэ не взял себя в руки. Притворившись, что ничего особенного не произошло, он отстранился и погладил оленя по шерсти. Только тогда он заметил, что в зубах у животного зажат небольшой льняной мешочек. По знаку оленя он забрал ношу и неуверенно спросил:
— Это мне?
— У-у.
Получив подтверждение, Цзи Цайсюэ с любопытством развязал завязки и обнаружил внутри несколько белых пилюль. Вид лекарства сразу дал понять, что этот дар от хозяина оленя — Бессмертного Почитаемого Яогуана.
Мастер меча Чжэнцзэ оставил его в Секте Чаншэн именно для того, чтобы прославленный целитель Яогуан вылечил его поврежденные Духовные каналы. Вероятно, это и были те самые снадобья. Как и ожидалось, в боковом кармашке мешочка обнаружилась записка с указаниями по применению и списком запретов — в основном касающихся диеты.
Цзи Цайсюэ убрал мешочек в свой Пространственный артефакт, решив, что при следующей встрече обязательно должным образом поблагодарит Бессмертного Почитаемого.
— Ну что, закончили с воспоминаниями? — раздался за спиной добродушно-насмешливый голос Тань Шуан. — Кстати, твой друг отправится с нами в Павильон Небесного Пути?
Олень издал пару звуков, и Цзи Цайсюэ перевел:
— Он говорит, что да. Я могу спрятать его в Пространственный артефакт, это не создаст проблем?
— Конечно, нет, — ответила Тань Шуан, бросив взгляд на небо. — Скоро должен подойти Паром проводника.
Решив так, олень потерся головой о Цзи Цайсюэ. Тот не сразу понял, в чем дело, но, заметив, что взгляд животного задержался на его запястье, догадался:
— Ты хочешь спрятаться прямо сейчас?
— У-у.
Цзи Цайсюэ смутно почувствовал, что олень не хочет попадаться на глаза людям из Павильона Небесного Пути. Не зная причин, он все же выполнил просьбу и убрал его в артефакт. Троица еще некоторое время ждала в Беседке Извилистых вод. Тань Шуан, пребывавшая в состоянии медитации, внезапно открыла глаза и посмотрела в сторону густого белого тумана, сгустившегося в сумерках:
— Лодка идет.
Цзян Хайхай и Цзи Цайсюэ тоже посмотрели на озеро. Они по очереди ступили на узкий дощатый настил, и вскоре из тумана показалось маленькое суденышко. Цзи Цайсюэ захлопал глазами: почему эта лодка… еще более убогая, чем та, на которой они плыли в Город Инь-Ян? У той хотя бы был навес, а эта представляла собой просто длинную, узкую и донельзя простую дощечку.
Тань Шуан долго смотрела на приближающееся судно:
— Начинаю подозревать, что раз за тысячу лет Павильон Небесного Пути отправляет всего два парома, то лишь потому, что у них не хватает денег.
Цзян Хайхай оказался самым неприхотливым: как только лодка причалила, он первым шагнул на борт, а затем протянул руку, чтобы помочь Цзи Цайсюэ. Когда следом за ними на лодку легко ступила Тань Шуан, суденышко под тяжестью троих сильно накренилось и опасно закачалось, но, к счастью, в итоге выровнялось.
Лодка была настолько узкой, что сидеть рядом было невозможно, поэтому им пришлось расположиться друг за другом в том порядке, в котором они заходили. Подождав еще около четверти часа, они наконец отчалили. От нахлынувшего густого тумана Цзи Цайсюэ невольно захотел зажмуриться, но тут услышал голос Цзян Хайхая, сидевшего перед ним:
— Почему эта вода…
— Не трогай воду! — выкрикнул Цзи Цайсюэ, испугавшись собственного голоса. Не успев придумать оправдание, он поспешно взглянул на товарища и увидел, что рука Цзян Хайхая лежит на борту, и он вовсе не собирался опускать ее в воду.
Цзи Цайсюэ с облегчением выдохнул, но тут же укорил себя за то, что едва не забыл о столь важном правиле: к воде этого огромного озера нельзя прикасаться. За исключением Парома проводника, любой предмет, соприкоснувшийся с этой водой, мгновенно становился тяжелее на тысячу тонн. В книге Цзян Тяньцзи вместе с главными героями на таком же пароме плыл некий практик стадии Трансформации Божества. Из любопытства он зачерпнул ладонью воды, и из-за резкого увеличения веса потерял равновесие, упал за борт и больше не всплыл.
http://bllate.org/book/18928/1852117
Сказали спасибо 0 читателей