Юноша уставился на них злобным, недобрым взглядом. Он окинул придирчивым взором Дунфана, затем И Юя, а напоследок снова перевел взгляд на Дунфана.
И Юй первым не выдержал напряжения и спросил:
— Ты Фуяо-цзы?
— Фуяо-цзы? — подал голос юноша. Его голос звучал еще совсем по-детски, но он понизил тон, словно был вечно чем-то недоволен. — Хочешь его увидеть? Он в заднем дворе дома, под большим деревом справа.
И Юй тут же зашагал к заднему двору, подгоняя Цзычэ Уци:
— Господин Воци, идемте скорее!
И Юй убежал, но Цзычэ Уци даже не шелохнулся, да и Дунфан не собирался следовать за ним.
Очевидно, этот юноша — не Фуяо-цзы. И Дунфан, и Цзычэ Уци уже встречались с Фуяо-цзы раньше: тот выглядел на пятьдесят-шестьдесят лет. Как он мог стать таким молодым?
Дунфан бегло оглядел юношу и одновременно с этим просмотрел задний двор с помощью зеркала иллюзий.
На заднем дворе было пусто, если не считать двух высоких деревьев, которые уже давно засохли. Правое дерево казалось чуть выше левого; на нем не было ни одного листа, ни одной веточки — выглядело оно крайне зловеще, а под деревом и вовсе ничего не оказалось.
Если уж говорить о том, что там было, то Дунфан чувствовал: что-то скрыто в самой земле. Из почвы под деревом сочилась густая иньская ци и дух обиды.
Дунфан нахмурился, а Цзычэ Уци уже произнес:
— Ты убил Фуяо-цзы.
Дунфан пришел к такому же выводу, но, глядя на этого мальчишку лет тринадцати-четырнадцати, а то и младше — еще более щуплого и жалкого, чем он сам в том возрасте, — он не мог понять, как тот сумел расправиться с Фуяо-цзы.
Юноша дернул уголком рта и честно ответил:
— Да, я его убил. Похоронил под тем самым деревом справа.
Хотя юноша говорил об этом легко, Дунфан так не считал. Иньская ци и злоба, исходящие от дерева, совсем не походили на следы простого погребения. Скорее всего, здесь было наложено какое-то ядовитое проклятие, запирающее одну душу и одну часть духа Фуяо-цзы внутри.
Фуяо-цзы мертв, но его душа и дух обречены на вечные муки — неудивительно, что здесь столько злобы.
Дунфан не удержался и спросил:
— Кто ты такой?
Юноша снова усмехнулся:
— Я приемный сын Фуяо-цзы.
Ответ немало удивил Дунфана. Заметив его изумленное лицо, юноша, казалось, получил удовольствие и тихонько рассмеялся.
Дунфан подумал, что этот ребенок, возможно, действительно его приемный сын — такой же странный, и, повзрослев, он точно станет настоящим демоном.
Юноша спросил:
— А вы кто такие? Друзья Фуяо-цзы? Пришли отомстить за него?
Цзычэ Уци ответил:
— Мы пришли просить о гадании.
— Ну, тогда это очень некстати, — сказал юноша. — От него остались лишь душа и дух, вряд ли он сможет гадать.
Цзычэ Уци продолжил:
— Ты его приемный сын. Неужели Фуяо-цзы не научил тебя гадать?
Юноша окинул его внимательным взглядом и кивнул:
— Вообще-то, кое-чему научил.
Он поднял руку и достал из-под пледа, укрывавшего его ноги, связку тысячелистника. Но стебли были кривыми, узловатыми и неприятного цвета — их невозможно было сравнить с пурпурным тысячелистником Цзычэ Уци.
Цзычэ Уци сказал:
— Тогда мы просим тебя погадать нам.
— Вот как… — юноша моргнул, и на мгновение его лицо приняло почти невинное выражение. — А какая мне от этого выгода? Не могу же я гадать вам просто так.
Цзычэ Уци проявил щедрость:
— Проси, чего хочешь. Если я могу это дать — я дам.
Юноша рассмеялся:
— Мне нравятся такие люди, как ты. Только что я хотел тебя убить, а теперь ты мне очень нравишься.
Дунфану совсем не нравился этот манерный тон ребенка, и он бросил:
— Хватит болтать.
Юноша ответил:
— Дай подумать, чего бы мне хотелось… Ах да, ты ведь Господин Воци, верно? Хочу заключить с тобой Узы. Как тебе?
Дунфан опешил. Этот мальчишка действительно был странным, раз придумал такое коварное условие.
Если двое практиков заключают Узы, скрепив их кровью, то отныне их судьбы связаны: они будут делить и жизнь, и смерть, и все полученные раны поровну. Если один умрет, другой не сможет выжить ни при каких обстоятельствах. В то же время их культивация становится общей. Если Цзычэ Уци заключит Узы с юношей, тот мгновенно получит всю мощь, которую Цзычэ Уци копил годами — это был бы настоящий прыжок в небо.
Дунфан холодно усмехнулся, считая, что расчет у мальчишки был просто феноменальным.
Цзычэ Уци, однако, ничуть не рассердился, но покачал головой:
— Я не могу на это пойти.
Юноша недовольно нахмурился:
— Ты больше не хочешь гадать?
Цзычэ Уци ответил:
— Я уже заключил Узы с другим человеком и не могу связать себя с кем-то еще.
Это была правда: Узы были исключительными, их заключали лишь раз в жизни. Если кто-то хотел расторгнуть их, это было невозможно.
Услышав это, Дунфан застыл. Он уже с кем-то связан?
Для таких, как они, совершенствующихся, заключение Уз — событие величайшей важности, куда серьезнее брака или рождения детей. В конце концов, можно жениться хоть трижды, можно иметь сколько угодно детей, но Узы — это навсегда. Даже обладая безграничной силой, их не отменить.
Юноша нахмурился:
— Ты лжешь!
Цзычэ Уци спокойно ответил:
— Я не лгу.
— Но я не вижу, чтобы ты был с кем-то связан, — возразил юноша.
Дунфан тоже этого не видел. После заключения Уз это всегда заметно. Сейчас он находился внутри тела Цзычэ Уци и совершенно не ощущал никаких следов прошлых Уз.
Цзычэ Уци негромко пояснил:
— Узы, которые я заключил с тем человеком, — не Союз Девяти Уровней.
На самом деле, когда люди говорят о заключении Уз, обычно имеют в виду именно Союз Девяти Уровней. Девять уровней — это девять правил, ограничивающих обе стороны. Если кто-то заключает Узы со злым умыслом, чтобы потом намеренно вредить себе и тем самым мстить другому, это становится серьезной проблемой. Поэтому Союз Девяти Уровней был необходим, чтобы исключить подобных злоумышленников. Главное преимущество Союза Девяти Уровней — абсолютное равенство сторон.
Но Цзычэ Уци сказал, что не заключал Союз Девяти Уровней.
Конечно, существовали и другие виды Уз, которые праведники считали еретическими. Такие Узы делали стороны крайне неравными, порой превращая одного из них в раба или марионетку. Союз Девяти Уровней после завершения обряда действительно невозможно скрыть, но неравные Узы — другое дело, их не так просто обнаружить.
Юноша посмотрел на него с недоверием:
— Значит, ты тоже жалкий бедняга, которого принудили к Узам? Теперь ты мне нравишься еще больше. Мы оба — несчастные создания.
Цзычэ Уци улыбнулся:
— Это было мое добровольное решение. Тот человек даже не знает об этом.
Юноша выглядел озадаченным, его веки опустились, но было видно, как под ними бегают глаза — неизвестно, что он замышлял.
Дунфан был поражен до глубины души. Неужели Цзычэ Уци сошел с ума? Как он посмел пойти на такие неравные Узы? И кто этот человек, заставивший Цзычэ Уци так безрассудно собой рисковать?
Размышляя об этом, Дунфан невольно вспомнил старшую госпожу из Ванцзянъюаня. Много лет назад отношения между Дворцом Юньцзи и Ванцзянъюанем не были враждебными, но потом из-за ряда событий они резко испортились и в итоге превратились в открытую ненависть.
Дунфан когда-то видел ту госпожу: она была прелестной и милой, хотя и обладала капризным нравом и была горда, но все же была куда приятнее обычных девиц.
Дунфан помнил, что госпожа из Ванцзянъюаня любила ходить за Цзычэ Уци по пятам, краснея от смущения, и вся ее спесь моментально улетучивалась.
Цзычэ Уци, казалось, был к ней добр — во всяком случае, он исполнял все ее просьбы. Дунфан никогда не видел, чтобы Цзычэ Уци был так внимателен к кому-то другому. Неужели он был влюблен в эту госпожу и заключил с ней Узы?
Дунфан размышлял, и чем больше он думал, тем вероятнее это казалось, но вдруг его собственный рот открылся, и он произнес:
— Госпожа Цзян давно вышла замуж, ее старшему сыну уже десять лет.
Дунфан опешил и едва не взорвался от ярости — Цзычэ Уци снова подсмотрел его мысли! Дунфан очень хотел проучить его, но пришлось сдержаться: перед ними сидел маленький демон, и сейчас было не время для разборок.
Дунфан сердито вытаращил глаза, но не знал, на что именно смотреть — чувство было крайне странным.
Цзычэ Уци тихо добавил:
— Я просто не мог не прояснить ситуацию.
Юноша, услышав этот разговор с самим собой, поднял голову, с любопытством посмотрел на него и сказал:
— Раз ты не можешь заключить со мной Узы, тогда… я хочу, чтобы ты выполнил для меня три дела. Как тебе?
Дунфан тут же отозвался:
— Ты не слишком много просишь?
Юноша улыбнулся:
— Потому что вы нуждаетесь во мне.
Дунфан хотел закатить глаза от его наглости, но сдержался и промолчал, ожидая, как Цзычэ Уци выкрутится сам.
Юноша добавил:
— Не волнуйся, я не заставлю тебя делать ничего, что опорочит твое имя.
Цзычэ Уци ответил:
— Хорошо, я согласен.
— Погоди! — Дунфан ждал, что Цзычэ Уци начнет торговаться, но кто бы мог подумать, что он такой болван и согласится, даже не подумав.
Дунфан не выдержал:
— Ты такой коварный! А что, если ты заставишь нас делать то, что вообще невозможно выполнить? Как быть тогда?
Юноша радостно захихикал:
— Если бы другие могли это сделать, зачем мне просить вас? Я думаю, раз в мире о Господине Воци ходят такие легенды, то есть ли вообще что-то, чего он не может?
Дунфан сказал:
— Эта лесть на меня не действует.
Хотя слова юноши звучали приятно, Дунфан — не Цзычэ Уци, и радости он не испытывал.
Цзычэ Уци спокойно ответил:
— Я не всемогущ, иначе бы…
Он осекся на полуслове. Дунфан, будучи привязанным к его телу, тоже стал запинаться и чувствовал себя крайне раздраженным.
Цзычэ Уци добавил:
— Но не волнуйся, я сделаю все, что в моих силах.
Юноша удовлетворенно кивнул:
— Первое дело: я хочу, чтобы ты исцелил мои ноги.
С этими словами он протянул руку и откинул плед.
Как только плед упал, Дунфан невольно нахмурился.
И Юй, который успел обежать весь задний двор и ничего не нашел, вернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как юноша открывает ноги. Он не удержался:
— Ой, малыш, да ты серьезно болен.
Юноша не обратил внимания на бестактность И Юя. Дав им взглянуть, он поспешно укрыл ноги пледом и тщательно его расправил, не оставляя ни единой щелочки.
Дунфан, наблюдая за его действиями, подумал, что у этого ребенка с Цзычэ Уци, возможно, нашлись бы общие темы: оба дотошны до мелочей.
Однако присмотревшись, он заметил на лбу юноши крупные капли пота, губы его стали еще бледнее, а пот капал прямо на плед — казалось, он превозмогает какую-то невыносимую боль.
Цзычэ Уци сказал:
— Твои ноги боятся света.
И Юй и Дунфан в этот момент очень хотели посмотреть в небо, а юноша кивнул.
Был уже вечер, луна светила тускло, и если уж они боялись такого света, то он был поистине слаб.
Юноша вытер пот со лба:
— Будь то солнечный свет, лунный или даже свет свечи — все причиняет мне нестерпимую боль.
И Юй не выдержал:
— Что же это за болезнь такая? Как жаль тебя.
Дунфан чувствовал, что дело не в болезни, а в проклятии — на ноги наложено очень злое проклятие.
Внешне ноги выглядели обычно, но ходить он не мог и был прикован к креслу. Если присмотреться, можно было почувствовать, как вокруг них клубится зловещая иньская ци.
Юноша сказал:
— Это долгая история. Если не против, пойдемте в дом, я расскажу.
Цзычэ Уци кивнул. Юноша развернул кресло, и они с И Юем последовали за ним.
Дунфан надеялся, что в доме найдется стул, чтобы отдохнуть, но, зная чистоплотность Цзычэ Уци, он был уверен, что тот ни за что не сядет.
Дом действительно походил на обитель призраков: внутри было еще мрачнее. Поскольку ноги юноши боялись света, в комнатах не горело ни одной свечи, окна были плотно закрыты, а повсюду висели тяжелые многослойные занавеси — чтобы пройти дальше, приходилось пробираться сквозь них.
В воздухе стоял густой запах пыли, казалось, здесь не убирались целую вечность.
Дунфан присмотрелся: в углах паутина, столы и стулья покрыты толстым слоем пыли — словно здесь никто не жил последние десятилетия.
Юноша, однако, вел себя невозмутимо и предложил им присесть.
Не говоря уже о Цзычэ Уци, ни Дунфан, ни И Юй не горели желанием садиться.
Юноша сказал:
— С тех пор как Фуяо-цзы умер, я здесь не убирался. Мои ноги не позволяют, да и, сидя в кресле, мне не нужно ничего лишнего.
— Что! — внезапно завопил И Юй. — Фуяо-цзы умер?!
Ведь И Юй только что бегал на задний двор искать его, и новость о смерти Фуяо-цзы заставила его подпрыгнуть от удивления.
И Юй тут же начал капризничать, бросился к Цзычэ Уци и заныл:
— Господин Воци, вы же обещали найти мне чисто-синий лазурит, а теперь что? Фуяо-цзы мертв, что же мне делать, что же теперь делать…
Дунфан, разделявший тело с Цзычэ Уци, не мог вынести, что кто-то к нему прикасается, и без лишних церемоний оттолкнул И Юя, едва не пнув его под зад.
И Юй изящно извернулся, быстро среагировав, и избежал удара.
И Юй недоверчиво воскликнул:
— Ты чего дерешься?
Дунфан ответил:
— Еще раз полезешь — пну по лицу.
И Юй и Дунфан едва не поссорились, но Цзычэ Уци прервал их:
— Важнее дело.
История ног юноши была долгой.
Мальчику сейчас было не больше четырнадцати лет. Он не был похож на Цзычэ Уци или Дунфана: хотя те выглядели молодыми, на самом деле они были стариками, просто из-за совершенствования время для них текло медленнее, и они жили гораздо дольше обычных людей.
Юноше не было и четырнадцати. С тех пор как он себя помнил, он жил с Фуяо-цзы. Он даже не знал, когда тот его приютил. Когда они встретились, у Фуяо-цзы уже была сломана нога.
Они прятались в горном ущелье. Юноша, хоть и был приемным сыном, на деле выполнял обязанности слуги: ухаживал за Фуяо-цзы, так как тот был немощен.
Жизнь была безрадостной, но юноша не жаловался — в конце концов, Фуяо-цзы спас ему жизнь.
Фуяо-цзы был человеком крайне злобным, переменчивым и обожал творить зло. Дунфан считал, что он был законченным извращенцем: ему нравилось слушать чужие крики, чем мучительнее, тем лучше. Иногда он хватал людей просто ради того, чтобы послушать их крик, и даже сдирал с них кожу заживо.
Когда Дунфан был еще мал, его культивация была слабой. Его учитель, притворяясь благородным мужем, втайне вынашивал планы, как от него избавиться.
И вот подвернулся случай: Дунфан вместе с несколькими учениками получил приказ отправиться расследовать одно дело.
В одной деревушке объявился злой дух, который каждый день крал ребенка и, поговаривали, съедал его. На следующее утро жители находили у ворот пару окровавленных детских глаз — зрелище было ужасающим.
Это повторялось снова и снова, погибло уже десятка полтора детей, и деревню охватил страх. Дворец Юньцзи, узнав об этом, не мог остаться в стороне.
Дунфан был тогда ребенком, культивации почти не имел, но тоже поехал. Учитель решил, что из-за малого возраста Дунфан идеально подойдет на роль приманки.
Тем, кто пожирал детей, был Фуяо-цзы. Он был неуловим. Каждую ночь он похищал ребенка, уносил его к себе и подвергал бесконечным пыткам, наслаждаясь криками и смеясь всю ночь напролет.
Когда ребенок умирал, он вырезал глаза и возвращал их жителям, а зубы нанизывал на нить, делая ожерелье. Внутренности детей он съедал — детский Изначальный Ян был самым чистым, и это помогало Фуяо-цзы совершенствоваться.
Дунфан и его соученики прибыли в деревню и попали в лапы Фуяо-цзы.
Только тогда они поняли, что злодей — не дух, а нечто гораздо более страшное. Их совместной силы не хватало, чтобы противостоять Фуяо-цзы — разница была колоссальной.
Дунфана схватили, и он думал, что умрет. От страха он дрожал всем телом. В доме Фуяо-цзы он видел множество детских черепов — некоторые расколоты, некоторые целы, — зрелище было поистине жутким.
Фуяо-цзы хотел мучить его, заставить молить о пощаде и плакать, прежде чем убить. Но Дунфан знал: даже если он будет молить и плакать, этот извращенец не отпустит его, а лишь получит удовольствие.
Дунфан отказался просить о пощаде. Он чувствовал, что Фуяо-цзы ничем не лучше его ненавистного учителя, и нельзя позволить им торжествовать.
Он не плакал. Несмотря на дикий страх, он сжимал зубы и не издавал ни звука, даже когда его тело было залито кровью, а боль была в десять тысяч раз сильнее смерти.
Фуяо-цзы пришел в ярость, топал ногами и ломал голову, пытаясь придумать, как еще его помучить.
Дунфан был уверен, что его конец близок, но внезапно кто-то пришел. Это были не его соученики, а дядя Уци.
Цзычэ Уци появился внезапно. Дунфан подумал, что это галлюцинации: ведь дядя Уци должен был находиться во Дворце Юньцзи, за тысячи ли отсюда.
Цзычэ Уци тогда был еще молод, его культивация была не столь высока, а Фуяо-цзы, по идее, был сильнее. То, что Цзычэ Уци пришел спасать его в одиночку, было чистым безумием. Дунфан даже забеспокоился за него и попросил дядю Уци бросить его и уходить.
http://bllate.org/book/18938/1855729
Готово:
