Готовый перевод On the Necessity of Catching Ghosts with Physics / О необходимости ловить призраков физическими методами: Глава 18. Думаешь, ты можешь трогать то, что принадлежит мне?

- …Какого чёрта ты натворил, парень?! Немедленно прекрати это!

- Я не виноват. Честно. Помнишь убийство, о котором я тебе сегодня рассказывал? Ду Сяо Шуан - та девушка, которую здесь повесили собственные родители, а смерть обставили как самоубийство - пришла отомстить им.

Цинь Шу спокойно, обстоятельно, от начала и до конца, изложил всё, что произошло. Син Юн тем временем места себе не находил от беспокойства - пот уже выступил у него на лбу. Слушая рассказ, он поддерживал обезумевшую от ужаса женщину, стоявшую перед ним, насильно выхватил у неё из рук ребёнка и лихорадочно пытался придумать, как её успокоить.

Но было уже слишком поздно. Шея женщины внезапно переломилась - прямо у него на руках, с хрустом.

Син Юн, не в силах ничего сделать, наблюдал, как её глаза внезапно вылезли из орбит, будто она задыхалась, а плоть на шее загадочным образом вдавилась внутрь, образуя чудовищный, багрово-чёрный след от удавки.

Её дыхательные пути и пищевод разорвались одновременно. Крик оборвался на полуслове, и тотчас же она выплюнула целый рот зловонной, грязной крови, окатившей беспомощного сыщика прямо в лицо.

Женщина перестала дышать.

- Брат Юн, салфетка не нужна? - Цинь Шу порылся в карманах. У него ещё оставалась половина упаковки влажных салфеток.

Он поднялся, чтобы передать их, но Син Юн тут же отшатнулся на шаг. Лицо его было залито кровью, но он не сводил глаз с другого кармана школьной формы Цинь Шу.

Ресницы сыщика тоже были пропитаны кровью, однако он не стал тотчас же стирать эту грязь. Потому что сквозь неё он мог видеть то, что людям видеть не положено.

Будь то женщина в белом платье, парящая в воздухе, медленно струящийся багрово-чёрный призрачный свет, окутывающий всё тело Цинь Шу, или даже серо-белое глазное яблоко в кармане школьника, явно взятое у трупа - каждая деталь была до жути отчётливой.

Впервые Син Юн ощутил всепоглощающий страх. И этот ужас проистекал прежде всего из абсолютного незнания, из невозможности понять происходящее.

Он не мог определить, кем или чем на самом деле был Цинь Шу.

Ни одно человеческое тело не должно быть окружено странным, похожим на молнии, призрачным свечением. Оно почти что набрасывало на лицо Цинь Шу такую же иллюзорную, леденящую душу тень.

Син Юн смотрел слишком долго, и у него даже возникло острое желание признаться во всех своих грехах - вплоть до того, что в начальной школе он украл у соседа по парте три пачки острой лапши быстрого приготовления.

- Цинь Шу, с чего это у тебя в кармане глазное яблоко? - Син Юн не посмел спросить о другом. Инстинктивно он выбрал более безопасный вопрос.

Цинь Шу заметил его тревогу и попытался улыбнуться более дружелюбно, терпеливо объясняя:

- Не волнуйся. Настоящее тело уже кремировано. У меня здесь - всего лишь призрак. Она была жертвой дела о расчленёнке в Первой городской больнице. Ты должен был слышать об этом, брат Юн.

"Всего лишь призрак?"

- Слышал. И я также знаю… - Син Юн глубоко вздохнул, намеренно отводя взгляд от лица Цинь Шу, и изо всех сил пытался, чтобы голос его не дрожал. - Прошлой ночью четыре заведующих отделениями в Первой городской больнице внезапно тяжело заболели и впали в кому. Их родственники заявили к нам, потому что заподозрили умышленное отравление. Мы не нашли ничего подозрительного. Это тоже были проделки призраков?

- Теперь ты мне веришь? Призраки действительно существуют в этом мире, - Цинь Шу не стал отрицать, и на его лице даже отразилось удовлетворение. - Я думал, на это уйдёт гораздо больше времени.

- Я прямо сейчас вижу ту женщину-призрака! Она висит там в полной прострации! Как, чёрт возьми, я могу продолжать сомневаться?!

Син Юн не выдержал и выкрикнул это. Услышав всхлипы младенца у себя на руках, он зажмурился, сильно ущипнул себя за переносицу и, понизив голос, произнёс:

- Цинь Шу, ты не можешь потакать им и позволять им калечить и убивать людей. Это неправильно.

Цинь Шу кивнул и ответил спокойно:

- Я им не потакаю и не позволю причинять вред невиновным. Как только я найду младшую сестру Ду Сяо Шуан и разрешу её одержимость, я лично отправлю её прочь.

- Посмотри на два трупа, что лежат перед тобой! Если бы меня здесь не было, если бы я ничего этого не видел, другие офицеры твёрдо решили бы, что это ты убил этих двоих! Цинь Шу, ты всё ещё ученик - ребёнок. Тебе нужно сдавать вступительные экзамены в университет, продолжать учёбу, войти в общество. Что будет, если у тебя появится судимость? Ты вообще думал о последствиях?

- Прости, но в будущем передо мной умрёт ещё больше людей. Это вопрос принципа, - Цинь Шу тихо вздохнул. Прежде чем Син Юн успел взволнованно возразить, он сменил тему. - Кстати, брат Юн, а почему ты вообще решил стать следователем по уголовным делам?

- …Очевидно, чтобы вершить правосудие, раскрывать преступления, спасать людей и следить, чтобы преступники получали по заслугам. А то зачем ещё? - Син Юна охватило смутное, беспричинное беспокойство. Ему хотелось говорить громко, но когда младенец у него на руках нахмурился, он лишь досадливо понизил голос и заговорил медленнее.

- Давай я подержу? Маленькие дети обычно меня любят, - видя, как беспомощно он выглядит, Цинь Шу не удержался от смеха.

- Нет!

- Ладно, тогда я продолжу. Брат Юн, наши критерии наказания преступников разные, но это не делает нас врагами. Если бы призраков не существовало, возможно, я бы в последний момент передумал сдавать естественные науки, выбрал гуманитарные и подал бы документы на юридический факультет Цзянчэнского университета… Но теперь ты сам всё видел. Призраки действительно существуют, не так ли? Раз уж так, только помогая друг другу, мы сможем сделать мир лучше.

Голос Цинь Шу был пугающе спокоен. Казалось, он давно и серьёзно обдумывал всё это. Раз он уже установил для себя собственные принципы поведения, Син Юну не удастся легко поколебать его.

В этот момент Цинь Шу стал чуть более серьёзным и отчётливо, чеканя каждое слово, произнёс:

- Так что сейчас я хотел бы подать заявление. Слепая старуха из храма Гуаньинь, помогающей с деторождением, в южном районе подозревается в торговле детьми и подстрекательстве к убийству.

- Шесть лет назад Ду Сяо Шуан, та самая ученица, которую нашли повешенной во Второй старшей школе Цзянчэна, была на самом деле убита своими биологическими родителями, и подстрекательство слепой старухи имело прямое отношение к этому преступлению. Ду Сяо Сюэ, первокурсница, пропавшая без вести шесть лет назад, была лично уведена той же женщиной. Только она может дать дальнейшие зацепки по этому делу.

- …Хорошо. Но, Цинь Шу, нам нужны улики, прежде чем мы сможем кого-то арестовать, - сердце Син Юна ёкнуло. Интуиция подсказывала ему, что всё сказанное Цинь Шу - правда, но… - Без каких-либо связанных зацепок я не могу никого привлечь. Ты понимаешь?

- Я записал разговор о слепой старухе, и другая сторона знала, что я веду запись, - Цинь Шу мельком взглянул на женщину, лежащую на полу, достал телефон и отправил аудиофайл Син Юну. - Обе стороны были в курсе. Это абсолютно законно и имеет юридическую силу.

Син Юн опешил, а потом его словно бы позабавила собственная злость:

- Парень, ты что же, с самого начала планировал использовать меня сегодня вечером?

- Не говори так неприятно. Это называется обращаться за помощью к народной полиции. Я всего лишь неравнодушный гражданин, - Цинь Шу тоже улыбнулся и снова протянул Син Юну влажные салфетки. - Брат Юн, тебе стоит вытереть кровь с глаз. Я слышал, что когда обычные люди смотрят на призраков, чем дольше они смотрят, тем слабее становятся.

- …Спасибо, - Син Юн крепко прижимал к себе младенца одной рукой, принял салфетки и наспех вытер лицо. Затем он один за другим сделал три телефонных звонка - по всей видимости, оповестил немало людей.

Два тела, лежащие перед ними, нельзя было трогать. Место происшествия следовало сохранить до прибытия судмедэксперта. Что покажет вскрытие, Син Юн не мог сказать. Возможно, они просто станут двумя нераскрытыми делами, по поводу которых начальство будет постоянно пилить его.

В то же время на место выехала ещё одна полицейская группа, ускоряясь в ночной темноте по направлению к маленькому храму на горе в южном районе.

Что касается того, как поступить с Цинь Шу… Син Юн знал, что он не убийца, но всё равно не решался отпустить его.

Потому что, как только Цинь Шу покинет территорию Второй старшей школы, не нужно даже гадать, что он сделает. Он непременно отправится в храм Гуаньинь, чтобы провести собственное расследование. К тому моменту ещё несколько человек могут таинственным образом умереть, и никто не поймёт истинной причины. Это будет слишком хлопотно.

- Раз ты не даёшь мне уйти, могу я пригласить способного даосского священника, чтобы он присмотрел за ними? У него есть официально признанное даосское удостоверение, и живёт он поблизости.

Говоря это, Цинь Шу тут же позвонил даосскому священнику Сюй. Было очевидно, что он спросил лишь из вежливости и вовсе не собирался спрашивать разрешения у Син Юна.

- Брат Юн, вы ведь сами понимаете: если у той слепой старухи есть какие-то тёмные методы, даже полиция может оказаться в опасности.

- Ладно. По крайней мере, у этого человека есть официальная квалификация. В отличие от тебя, парень, - ты в том возрасте, когда надо учиться, а ты всё лезешь не в свои дела…

- Ха-ха.

Даосский священник Сюй никогда не вмешивался ни в какие происшествия внутри Второй школы. Но как только Цинь Шу упомянул медиума из храма Гуаньинь, помогающей с деторождением, он сразу же согласился помочь. Южный и западный районы разделяла лишь половина долины да одна река - так что это происшествие случилось буквально у него под боком.

Когда злые сущности и негодяи творят беззакония возле даосского храма, для практикующего даоса совершенно естественно предложить свою помощь.

Это сильно успокоило Цинь Шу. Помогая Син Юну оцепить коридор, они ненадолго покинули учебный корпус. Держа на руках младенца, с парящим позади женским призраком, они шли бок о бок через безмолвный кампус.

Главная причина была в том, что Цинь Шу проголодался и хотел купить что-нибудь в школьном магазине. Син Юн слишком волновался, чтобы отпустить его одного, поэтому настоял на том, чтобы пойти с ним лично.

Ночью школьный магазин работал в режиме самообслуживания, без продавца. Студенты, учителя и сотрудники, живущие в кампусе, могли войти, приложив карту. Там была микроволновка, в которой можно было разогреть лапшу, а на верхней полке, на случай экстренных ситуаций, стояла аптечка.

Цинь Шу никогда не понимал, почему Вторая школа Цзянчэна так безупречно продумывает подобные мелочи… пока сам не столкнулся с двумя убийствами за два дня подряд.

По карте он купил новую бутылочку для кормления и приготовил полпорции смеси для младенца, который вот-вот должен был проснуться и заплакать. Он передал бутылочку Син Юну, который неуклюже вынес ребёнка наружу, чтобы успокоить, а сам тут же поставил греться в микроволновку лапшу быстрого приготовления.

Дымящаяся лапша в промёрзшей ночи казалась роскошным пиршеством.

Цинь Шу взял одну миску и принялся жадно есть прямо перед гудящей микроволновкой, почти не обращая внимания на жар, обжигающий пальцы через донышко. Он был измождён и голоден настолько, что мог бы проглотить целую корову.

- …Мм?

Когда он умял большую часть миски за два-три глотка, вторая порция внутри микроволновки доготовилась. Гул прибора внезапно стих, и вместо него неожиданно повисла жуткая тишина.

Сердце Цинь Шу инстинктивно ёкнуло. Он осторожно опустил лапшу, прислушался, повернув голову, сосредоточившись. Но уловил лишь слабое гудение электрического тока в лампах дневного света над головой. Кроме этого, не было слышно ни звука.

Но мир людей обычно шумен - буквально оглушителен.

Например, снаружи школьного магазина должны были доноситься: лепет младенца, шорох пелёнок о форменную рубашку, щелчок полицейских кожаных ботинок, изредка звук уведомления на телефоне Син Юна и его сбивчивое дыхание, поднимающее и опускающее грудь…

Однако сейчас Цинь Шу нахмурился и напряжённо вслушивался целую минуту - достаточно, чтобы с уверенностью сказать: все эти шумы исчезли.

Происходило нечто странное.

Окончательный вывод ему позволило сделать выражение лица Ду Сяо Шуан.

Впервые на её лице появился ужас - живой, подлинный, без капли притворства.

Её единственный страшный глаз в какой-то момент широко раскрылся, раздувшись до неестественно круглой формы. Из уголка непрерывно, но не нарочито сочилась кровь. Всё тело её била мелкая дрожь, отчего её окровавленное шифоновое платье тихо шуршало. Бледные, худые руки сжались в кулаки, на которых резко выступили кости и сухожилия.

Что за существо способно напугать призрака до такой степени, что та сжимает кулаки, напрягает всё тело, словно в любую секунду готова броситься наутёк?

Бесшумно ступая, Цинь Шу медленно приблизился к двери школьного магазина, приложил карту, чтобы разблокировать замок, и положил руку на дверную ручку.

Но тут же заколебался и отдёрнул руку. Сначала он достал из кармана необычно послушный серо-белый глазной шар.

Открыв акриловую крышку, Цинь Шу понизил голос:

- Привет. Можно тебя кое о чём спросить? Ты знаешь, что происходит снаружи?

Хлоп!

Крышка захлопнулась сама собой - быстро и точно.

Глаз, лежавший на бархатной подушечке, прямо на глазах у Цинь Шу начал притворяться мёртвым, застыв неподвижно, словно настоящий кусок трупной плоти.

Цинь Шу: …

"Даже такой могущественный злой дух притворяется мёртвым. Насколько же опасно снаружи - легко себе представить". Цинь Шу действительно не решался теперь выходить наугад, но Син Юн и младенец, вероятно, тоже были в смертельной опасности. Что же делать?

Поможет ли, если он выбежит с закрытыми глазами и начнёт наугад размахивать кулаками?

Он не мог их бросить. Даже если это не поможет, он должен сделать так, чтобы помогло.

Цинь Шу глубоко вдохнул и с силой повернул ручку… Та не поддалась.

Он напряг все силы и резко дёрнул ещё раз. Снова безрезультатно.

Вот как. Кто-то запер его внутри школьного магазина. Выйти наружу он не мог.

В то же время атмосфера по ту сторону двери была не менее гнетущей и ледяной.

Син Юн обнаружил, что у него стучат зубы - жалобно, бесконечно.

Ноги подкашивались. Рубашка промокла от холодного пота и липко прилипла к вспотевшей коже. Леденящий ветер обжигал кожу иглами холода.

Но ему было не до таких мелочей. Он изо всех сил старался сохранять непроницаемое выражение лица и не показывать своего страха.

Младенец в его руках исчез. Он стоял один, но даже мысли о том, чтобы потребовать объяснений, не возникало.

Он не смел пошевелиться.

Около десяти минут назад под фонарём стоял необычайно красивый старшеклассник в утеплённой школьной куртке.

В то время Син Юн пытался накормить ребёнка, но тот никак не хотел пить. Он был в полной растерянности и не заметил, когда именно появился этот ученик.

Шарф скрывал нижнюю часть бледного лица парня, оставляя лишь изящные брови и глаза, словно выписанные тёмно-синей краской. В ночном небе они были пугающе отчётливы и в то же время размыты, как тушь, расплывающаяся в облаках.

Син Юн мельком взглянул на него и на миг был ошеломлён его красотой. Он решил, что это обычный ученик, пришедший купить что-то на ночь, и подумал потом его остановить. Но когда Син Юн отвёл взгляд… он внезапно забыл, как тот выглядит.

Не удержавшись, он снова посмотрел - и снова забыл.

Син Юн понял, что в голове у него полная пустота. Он запомнил лишь эти фениксовые глаза, похожие на расплавленное золото. Их холодный взгляд скользнул по нему, как светящийся светлячок или ослепительное отражение луны, делая красивое лицо ученика бледным и полупрозрачным - почти нечеловеческим.

Он внезапно почувствовал, что что-то не так. Сердце бешено забилось, когда он с трудом повернул онемевшую шею, непроизвольно желая взглянуть в третий раз.

Но в этот миг, как только Син Юн моргнул, фигура под фонарём исчезла и в то же мгновение возникла прямо перед ним.

Не было слышно ни шагов, ни какого-либо движения.

Всё произошло за одно моргание. Пара янтарных глаз, врезавшихся в память, внезапно оказалась в дюйме от него. Чем дольше он всматривался с такого расстояния, тем нереальнее они казались.

Это были не глаза живого человека. В них не было ни одной эмоции, присущей живому существу. Они походили на холодное неорганическое стекло, вставленное в красивую оправу.

Он действительно походил на призрака…

- Э-эй, ты там, из какого ты класса? Почему бродишь так поздно? Быстро возвращайся в общежитие и спать, - нервы Син Юна были натянуты до предела, и он инстинктивно пытался отрицать собственные подозрения.

Он даже стиснул зубы, достал удостоверение полицейского, небрежно помахал им, пытаясь сделать вид, что ничего не происходит.

Пэй Чжао проигнорировал его. С бесстрастным лицом он опустил шарф и посмотрел на младенца в руках Син Юна.

После одного лишь мгновения зрительного контакта невинное выражение лица младенца постепенно исказилось. Из его груди вырвалась хриплая, грубая цепочка смешков, а черты лица и кожа начали плавиться, словно испорченные сливки.

Нежная кожа медленно становилась грубой и морщинистой. Глубокие складки прорезали лоб, и даже блестящие чёрные глаза помутнели, поблекли - совсем как… как глаза слепого.

Син Юн стал свидетелем этой трансформации. Его сердце едва не выпрыгнуло из горла, холодный пот ручьями заливал тело - он не мог поверить своим глазам.

Младенец, которого он утешал, оберегал и нёс на руках всё это время, никогда не был ребёнком.

Это была высохшая старуха с тощими конечностями, сгорбленная, как креветка. Завёрнутая в грязную вышитую простыню, она свернулась у него на руках, притворяясь младенцем!

Это была та самая слепая старуха, о которой рассказывал Цинь Шу!

Хруст!

Среди паники и отвращения Син Юн услышал ещё один звук - одновременно знакомый и чужой.

Он проработал недолго и не обладал большим опытом расследований. Но некоторые звуки, услышанные хоть раз, невозможно было забыть.

Это был звук раздавленного черепа и переломанного шейного позвонка.

Слепая старуха была мертва.

Все её кости были переломаны, рассыпались на куски в руках Син Юна.

Вышитая простыня удерживала мертвенно-бледные кости, но кровь, внутренности и кожа, казалось, были полностью высушены - не осталось ни следа.

Согласно записи, которую предоставил Цинь Шу, слепой старухе было, вероятно, больше ста тридцати лет. Это было невероятно.

Значит, она умерла давно. Даже если она отчаянно цеплялась за существование с помощью методов духов, чудовищ и демонов, в конце концов от неё не осталось ничего, кроме этой груды сухих, холодных, пористых костей.

- …Ученик, кто ты на самом деле? Что ты только что сделал? - правый глаз Син Юна дёрнулся. Сдерживая почти неконтролируемую дрожь обеих рук, он крепко сжал край простыни и набрался смелости спросить снова.

Пэй Чжао снова проигнорировал его. Словно съев что-то неприятное, он слегка нахмурил красивые брови. Достав из кармана школьной формы упаковку влажных салфеток, он вытащил две и тщательно вытер уголки губ.

Судя по упаковке, это были те же самые салфетки, что использовал Цинь Шу, с милым рисунком маленького барашка. В школьном магазине Второй школы их не продавали. Чем дольше Син Юн смотрел, тем подозрительнее это казалось. Это не могло быть простым совпадением.

Видя, что странный ученик собирается повернуться и уйти, Син Юн больше не мог позволить себе потерять такую важную зацепку. Отбросив осторожность, он выбрал более радикальный способ допроса.

- Ученик, какие у тебя отношения с Цинь Шу?

Пэй Чжао замер.

Адреналин бурлил в крови, Син Юн продолжал задавать вопросы без остановки, словно нарочно провоцируя его на ответ.

- Если ты действительно не человек - ты когда-нибудь причинял вред людям? Знает ли Цинь Шу? Он сознательно с тобой сговаривается? Я всерьёз подумывал его арестовать…

Вжух

Не договорив, Син Юн вдруг увидел своё собственное сердце.

Окровавленное, непрерывно бьющееся сердце, которое держали в бледной руке, поднося к его глазам.

Оно было совершенно свежим, словно только что извлечённым из груди. Его сосуды и оболочки всё ещё были тесно связаны с органами внутри тела, а в морозном зимнем воздухе от него поднимался пар.

Невыносимый ужас сжал горло Син Юна. Не в силах пошевелиться, он мог издавать лишь беспомощные хриплые звуки.

Лицо юноши, легко держащего его сердце, внезапно стало ещё более расплывчатым. Или, возможно, разум Син Юна слишком помутился, чтобы видеть ясно.

Что-то вторгалось в его поле зрения. Сотни плотно усаженных глаз теснились по краям дрожащего зрения. Переливающиеся золотисто-чёрные огни напоминали крошечных карпов-золотинок, грациозно двигавшихся в пару, поднимающемся над его сердцем. Их хвосты взбивали в воздухе ослепительные, сверкающие рябь…

Мир искривился в хаотичную форму, не поддающуюся пониманию. Лишь холодный, чистый голос юноши оставался отчётливым, подобно безупречному нефриту, падающему на мягкий снег:

- Ты думаешь, можешь тронуть то, что принадлежит мне?

http://bllate.org/book/18968/2064904