Готовый перевод Breaking Through the Clouds 2: Swallow the Sea / Разрывая облака 2. Поглотить море [❤️]: Глава 1.2

Несколько торговцев, оказавшихся в первых рядах, вмиг превратились в решето; мгновенно добрая половина улицы оказалась в аду из пуль, осколков и кровавого месива. Вопли и рыдания взорвали воздух, толпа в панике заметалась врассыпную и в одночасье рассеялась дочиста. Тогда все машины с визгом замерли, покрышки взвизгнули об асфальт, и несколько десятков телохранителей разной комплекции с автоматами наперевес высыпали из них, окружив ту самую лавку с ремеслёнными товарами.

Вслед за тем охрана расступилась, и из бронированного автомобиля вышел высокий белый мужчина с вьющимися каштановыми волосами; с улыбкой он снял солнечные очки:

— Неплохо живётся, Цинь Чуань?

Воздух, пропитанный пороховым дымом и запахом крови, казалось, вот-вот взорвётся. Хозяин Цинь приподнялся, под дулами нескольких десятков стволов, уткнувшихся ему в голову, вздохнул и небрежно отбросил пистолет, который только что вытащил из-под кресла:

— А я думал, ты уже остыл вместе с сайтом «Марианская впадина», Ша Юй (Акула)... Такой способ здороваться совсем не дружелюбный, в следующий раз не мог бы сменить манеры?

Белый мужчина по прозвищу Ша Юй развёл руками:

— Но Вэнь Шао умер, цены на наркотики по всему миру лихорадит; у любого, кто потерял ни с того ни с сего несколько сотен миллионов долларов, настроение вряд ли хорошее, согласись?

— Я глубоко сочувствую, но честное слово, я тут ни при чём. — Цинь Чуань сразу же оправдался: — Господин Вэнь — прискорбный художник-акционист, ему просто не хватило удачи; я готов ценой своего уединения и вегетарианской диеты молить Бога о счастливом перерождении для него...

— Вэнь Шао был атеистом.

— ... — Цинь Чуань с сожалением вздохнул: — Тем более жаль.

— Вместо того чтобы всю жизнь прятаться на границе, возможно, лучшее, что ты можешь сделать для его памяти, — это выйти и разобраться с тем бардаком, который он оставил после себя. — Ша Юй с улыбкой сделал знак рукой, и один из телохранителей тут же открыл планшет и протянул ему. На экране был немолодой, лет пятидесяти-шестидесяти, невысокий полноватый китаец с сединой на висках: — Вань Чанвэнь, знаком?

Уголок губ Цинь Чуаня дёрнулся.

— Вэнь Шао всегда был моим самым ценным партнёром. Он был гениальным химиком, умным, честным и не жадным. Все поставки «Голубого золота» шли через систему гарантий сайта «Марианская впадина», что обеспечивало баланс цен на все виды наркотиков на чёрном рынке. — В голосе Ша Юя звучала учтивая печаль. — Однако преемник структурной формулы «Голубого золота» — твой друг по фамилии Вань — не унаследовал ни одной из его добродетелей.

Цинь Чуань открыл было рот, но Ша Юй перебил его:

— 153 %.

— Меньше чем за два года мировой оборот «Голубого золота» бешено вырос на 153 %, цена упала на 300 %, цены на остальные синтетические наркотики рухнули вниз. И что ещё более непонятно: господин Вань, похоже, особенно привержен старым традициям наркоторговцев и совершенно не намерен сотрудничать с даркнетом.

— Я уважаю каждого продавца на этом рынке, уважаю и манеру старых торговцев пользоваться услугами посредников, поэтому ты мне нужен. — Ша Юй говорил вежливо, словно воспитанный джентльмен, и совершенно не походил на человека, который в этот момент держит под дулами десятков автоматов голову Цинь Чуаня. — Если ты сможешь убедить господина Ваня впредь выводить свои каналы сбыта через «Марианскую впадину», я буду тебе безмерно благодарен и, кроме того, великодушно уступлю тебе часть комиссионных господина Ваня в качестве средств на твоё уединение, пожизненное вегетарианство, молитвы Богу или что ты там ещё собираешься вытворять. Сделка очевидно справедливая, как думаешь, командир отряда Цинь?

Цинь Чуань несколько раз пытался вставить слово, но тщетно; наконец он бессильно вздохнул и пробормотал:

— Действительно очень справедливая, только один технический нюанс.

Ша Юй заинтересовался:

— Какая проблема?

— Мать Вань Чанвэня умерла.

Все невольно вспомнили о той стороне репутации Цинь Чуаня... или, скажем так, его «послужном списке». Ша Юй беззвучно сложил губы в букву «О», не удержавшись, уточнил:

— И ты, значит, с его матерью...?

— Вань Чанвэнь рискнул с гробом пересечь границу и тут же попал в ловушку полиции по эту сторону. По моим данным, сейчас он прячется где-то в Северном Китае. — Цинь Чуань снова вздохнул: — Но я когда-то поклялся, что, пока не умру и меня не зароют в землю, ни ногой не ступлю за пределы государственной границы.

Вокруг воцарилась мёртвая тишина.

— Так что извините, — Цинь Чуань развёл руками, глядя в чёрные дула наведённых на него стволов, — стреляйте.

Никто не издал ни звука, никто не шевельнулся. Ветер гулял по усеянной хламом рыночной площади, от разбросанных в беспорядке трупов поднимался тошнотворный запах крови.

— … — Ша Юй серо-голубыми зрачками неотрывно смотрел на Цинь Чуаня. От одного взгляда этих глаз в душе поднимался ледяной холод. — Ты просишь меня стрелять, — медленно повторил он, усмехаясь, — ты уверен?

Не дожидаясь приказа, тот самый подчинённый с планшетом провёл пальцем по экрану, и перед глазами Цинь Чуаня появилось следующее видео в реальном времени —

Поток машин не прерывался, пешеходы толпились друг у друга; на противоположной стороне дороги на воротах крупными синими буквами на белом фоне значилось: Управление общественной безопасности города Цзянин. Камера задержалась на пару секунд — явно давая Цинь Чуаню возможность разглядеть эти слова, — затем резко сместилась к обочине, где у тротуара стоял серебристый G65. Стекло было опущено наполовину, и на водительском сиденье сидел молодой человек, закутанный в серое пальто, с очень интеллигентным лицом; свет экрана мобильного телефона высвечивал его до боли знакомый профиль.

Ша Юй, удивлённый и заинтригованный, спросил:

— А чего же ты хочешь?

Цинь Чуань спокойно ответил:

— Я хочу жизни начальника следственного отдела уголовной полиции Управления общественной безопасности города Цзянин — Янь Фу («Горный хребет»).

Воцарилась тишина. Ша Юй поднял брови, но, прежде чем он успел что-либо сказать, его подчинённые снова насторожились, их пальцы напряглись на спусковых крючках. Цинь Чуань стоял неподвижно, сложив руки на груди, и смотрел прямо на видеозапись, где Янь Фу уже открыл дверцу серебристого G65 и садился на пассажирское сиденье.

— Вот так поворот, — наконец проговорил Ша Юй, и в его голосе зазвучала медленная усмешка. — Я, признаться, думал, что ты попросишь что-нибудь вроде гарантий неприкосновенности или, на худой конец, пару миллионов на безбедное существование. А ты просишь голову своего бывшего сослуживца. Это интересно.

Цинь Чуань вздохнул с лёгкой горечью:

— Я знаю, что это звучит странно. Но у меня есть свои счёты с этим человеком. — Он помолчал. — К тому же, если я вернусь в Китай и окажусь в поле зрения полиции, вы же понимаете, что моя полезность для вас упадёт до нуля. А если Янь Фу исчезнет — это создаст серьёзную брешь в структуре управления, что, возможно, облегчит ваши дела в регионе. Это не просто личная месть, это стратегический ход.

Ша Юй долго смотрел на него, затем перевёл взгляд на планшет. Пальцы его постукивали по подлокотнику кресла. Наконец он заговорил:

— Хорошо, Цинь Чуань. Ты всегда умел удивлять. — Он улыбнулся краешком губ. — Я согласен. Награда за голову Янь Фу будет твоей, если ты выполнишь свою часть сделки: приведёшь Вань Чанвэня к нам.

Цинь Чуань коротко кивнул, надевая очки обратно:

— Договорились. Только предупреждаю: Янь Фу — не та мишень, в которую легко попасть. Мне понадобится время и полная поддержка вашей информации.

— Время у тебя есть. — Ша Юй махнул рукой телохранителям, и те начали рассаживаться по машинам. — Но не слишком много. Мы свяжемся с тобой. Не пытайся исчезнуть, Цинь Чуань, иначе следующая пуля будет не на экране.

— Обижаете, — ответил Цинь Чуань с самым невинным видом, провожая взглядом уезжающие джипы. — Я человек слова. Если дал слово — держу, пока оно мне выгодно.

Он развернулся и, ступая по битому кирпичу и щебню, направился к лавке, которую только что изрешетили автоматные очереди, ничуть не обращая внимания на стеклянную дверь, покрытую паутиной трещин, и наполовину обрушившийся прилавок. В тени и на свету десятки вооружённых бойцов не сводили глаз с его неторопливой спины; из внутренней комнаты донёсся скрип старого принтера, и через мгновение Цинь Чуань вышел, откинув занавеску, с рисунком в руках.

Один из бойцов принял рисунок, настороженно попятился и передал его Ша Юю. Тот, удивлённый, издал короткое «о»:

— Не женщина?

Цинь Чуань:

— …

Слава «друга всех женщин», видимо, уже вышла за пределы Цзянина и шагнула в большой мир.

— А я-то думал, если не деньги, так женщина, — Ша Юй чуть отдалил рисунок, внимательно оглядел разгромленную лавку и, казалось, что-то понял, с нескрываемым любопытством спросил: — Не думал, что у тебя такие необычные вкусы. У тебя что, какое-то узкое хобби?

— Вы мне льстите. Просто у меня есть страсть к коллекционированию, — скромно ответил Цинь Чуань. — То, что слишком дорого, я сам купить не могу, вот и приходится обдирать клиентов.

Разговор между ними звучал по-приятельски вежливо, словно двое старых друзей, не видевшихся много лет; и будто кровавая бойня, только что разразившаяся вокруг, вовсе не случалась. Ша Юй помолчал, затем слегка улыбнулся, пожал плечами с видом человека просвещённого и уважающего чужие пристрастия, и сказал:

— В самом деле? Ну, если так, нет проблем, задаток, который ты просишь, скоро будет у тебя.

И он передал рисунок обратно телохранителю, сделав приглашающий жест:

— Полиция и военные штата Шань должны вот-вот окружить это место. Садитесь, командир отряда Цинь, добро пожаловать к сотрудничеству.

Вдалеке на горной дороге шумели деревья, и ветер доносил гул приближающихся военных грузовиков.

Цинь Чуань был человеком решительным — ничего с собой не взял, просто шагнул вперёд и, под «конвоем» телохранителей, согнувшись, нырнул в машину; следом более десятка бронированных джипов развернулись и двинулись прочь с рынка, с глухими ударами перемалывая колёсами тела, оставляя за собой длинный кровавый след.

— Так что же случилось год назад? — За окном стремительно мелькали пейзажи; Цинь Чуаня, зажатого между двумя вооружёнными телохранителями на заднем сиденье, на ухабах болтало из стороны в сторону, и он спросил тоном светской беседы: — «Марианская впадина» была недоступна целый год, даже Интерпол, наверное, решил, что ты умер. Ещё ходили слухи, что какой-то внедрённый агент в одиночку выкосил весь твой вооружённый отряд. Эй, так слухи-то правдивы?

Ша Юй обернулся с переднего пассажирского сиденья и уставился на него немигающим взглядом, выражение лица которого нельзя было прочесть.

В салоне, кроме рёва мотора, стояла гнетущая тишина. Прошло много времени, и Цинь Чуань уже решил, что ответа не будет, когда Ша Юй внезапно, безо всякого предупреждения, задал встречный вопрос:

— Ты знаешь, кто такой «Хуа Ши»?

— Кто?

Ша Юй медленно усмехнулся, и в глубине его зрачков блеснул холодный стальной огонёк.

— Десять лет назад мой самый лучший начальник службы безопасности, Артур, попался в Юго-Восточной Азии. Я перепробовал все способы, но так и не смог вычислить, кто стоял за этим, и в конце концов решил, что полиции просто повезло. Лишь год назад он предстал передо мной собственной персоной — словно злой дух, явившийся из преисподней, чтобы потребовать плату по счетам. Тогда я осознал: сколько бы лет ни прошло, сколько бы я ни продавал фентанил в Северной Америке, ни строил заводы по производству метамфетамина в Мексике, ни разворачивал серверы даркнета в Голландии, из-за чего Интерпол трижды выпускал «красные уведомления» и не мог до меня добраться, — я так и не вышел за пределы его прицела.

— Хуа Ши, — Ша Юй сделал паузу и тихо добавил: — Ко мне его привела не удача, а судьба.

Цинь Чуань задумчиво кивнул и спросил:

— Но раз ты жив, значит, он умер?

Перед машиной простирались бескрайние поля опийного мака, колышущиеся на солнце. Ша Юй повернулся вперёд, и в зеркале заднего вида отразились его серо-голубые глаза, в которых играла улыбка, словно он издалека вспоминал старого знакомца; однако кровожадный подтекст этого взгляда пробирал до костей.

— Нет, судьба обошлась с ним жестоко — я жив, а он не умер.

У Цинь Чуаня недобро дёрнулось веко, но голос Ша Юя был необычайно мягок:

— Смотри, эта земля перед тобой — та самая, по которой когда-то ступал Хуа Ши—

Вдалеке военные грузовики в камуфляже уже окружили рынок, а колонна машин тем временем бодро уходила на север. Под вершинами гор раскинулись бескрайние просторы страны; погранстолбы, скрытые в горных хребтах, отливали слабым золотым светом.

http://bllate.org/book/19016/1867440