Когда Гу Юньцин отправился в отдельную кабинку сопровождать гостей за выпивкой, Ань Ян сидел в полицейском участке и пил чай.
Да, сидел. В полицейском участке. Пил чай.
Ань Ян с тупым выражением лица держал чашку едва заваренного холодного чая, приготовленного из чайного пакетика неизвестно какого по счёту заваривания, и всем видом выражал гамму чувств: кто я, где я и что я здесь делаю.
Стояло около десяти часов вечера. Дежурный молодой полицейский пылал праведным гневом: хлопнув по столу, он прижал ручку тремя пальцами и ткнул ею в сторону Ань Яна, так что кончик едва не упирался тому в нос:
— Говори!
Говорю, говорю, во всём признаюсь, рассчитываю на снисхождение.
Посчитав свою гражданскую сознательность необычайно высокой, Ань Ян поставил чашку и принял серьёзный вид:
— Видите ли, господин полицейский, сегодня вечером я провожал свою невесту в аэропорт, за границу... — *хм, невесту Цзян Цзицю.*
— Что, только у тебя одного невеста есть? А? — полицейский перебил его, постукивая согнутым пальцем по столу — тук-тук, — демонстрируя всю горечь одинокого волка: — Ближе к делу.
— Короче, какой-то воришка схватил сумочку и попытался сбежать.
Ань Ян искренне восхищался своей способностью к лаконичности: до чего же кратко и емко он сумел резюмировать всё произошедшее.
Однако страж порядка остался крайне недоволен:
— Объясни нормально! Чью сумочку он украл?
— Моей невесты.
Полицейский, вынужденный коротать полночь на принудительном дежурстве, с треском сломал ручку пополам.
??????
Черт побери, братец, ты же сам спросил!
— Ладно, проехали с невестой, давай про воришку, про воришку, — поспешно попытался успокоить его Ань Ян.
Полицейский кивнул:
— Украл сумочку, а дальше?
— Моя невес...
Полицейский с глухим стуком вогнал обломок ручки в деревянную столешницу.
???
— С этой минуты в любых твоих словах не должно быть и следа слова на букву «н»! Слышишь меня?! — взревел он, скрипя зубами.
— Хорошо-хорошо, хорошо, — Ань Ян закивал, а в душе уже вовсю выл.
Господин полицейский, тебя случайно только что не бросили? Признайся, бросили же, да?!
Полицейский успокоился, одёрнул рукава, вытащил новую ручку и вновь принялся за протокол:
— Вор украл сумочку, и что потом?
— А потом, потом моя девушка...
Полицейский с характерным хрустом сломал вторую ручку.
Да что тебе от меня надо?!
Вот это надо!
Ань Ян вскочил со стула, сделал пару шагов назад и вжался в угол, наблюдая, как полицейский в бешенстве сносит стул и удаляется. Сразу после этого в дверь робко заглянула круглолицая девушка-полицейский.
Она мягко поправила стол и предложила Ань Яну продолжить давать показания.
Если разобраться, эта история выдалась довольно-таки захватывающей.
Ань Ян пообещал отвезти Хэ Яньчунь в аэропорт, но выяснилось, что из-за погодных условий рейс задерживается. Хэ Яньчунь сочла вылет слишком поздним и перенесла поездку на следующий день, так что Ань Яну пришлось целый день таскаться с ней по магазинам, а на следующую ночь снова везти её в аэропорт.
Они поймали такси и доехали до терминала. Едва они вытащили багаж и направились внутрь, как откуда ни возьмись выскочил мелкий воришка, вырвал сумочку Хэ Яньчунь и бросился наутёк.
Ань Ян среагировал быстро: в несколько шагов догнал беглеца и сбил с ног. Сообразив, что дело принимает дурной оборот, воришка внезапно выхватил нож.
Хэ Яньчунь была на высоких каблуках и бежать особо не осмеливалась, но когда она приковыляла вслед за ними, то как раз застала момент, когда преступник замахнулся ножом на Ань Яна.
И тогда.
И тогда...
Ань Ян воочию наблюдал, как Хэ Яньчунь применила образцовый приём боевого единоборства: не только пресекла действия грабителя, но еще и с громким хрустом свернула тому руку.
Свернула.
Руку.
Свернула, после чего воришка рухнул на землю и заголосил резанным кабаном. Хэ Яньчунь же, с абсолютно чистым и невинным выражением лица, обратилась к Ань Яну:
— Ой, кажется, я не рассчитала силу, кажется, вывихнула ему сустав.
Ань Ян с трудом утер лицо рукой, думая про себя, что Цзян Цзицю — чертовски смелый малый. Имея дома такую невероятно крутую невесту, он ещё посмел ходить налево? Узнай она об этом, он бы и не понял, отчего умер.
Заметив, что к ним с дубинкой наперевес направляется охранник, Ань Ян подтолкнул Хэ Яньчунь:
— Иди на посадку, если опять задержут рейс, придётся ждать ещё сутки.
Хэ Яньчунь захлопала ресницами, перевела взгляд с Ань Яна на валяющегося на земле воришку и смущенно, мягким голосом поинтересовалась:
— А с этим-то что делать?
— Ничего, я разберусь. На крайний случай скажу, что это я его покалечил.
Ань Ян подумал, что этот нежный голосок звучит сейчас до жути...
Просто до жути устрашающе!
— У него всего лишь вывих, полицейские ведь не станут меня сильно мучить? — произнесла Хэ Яньчунь и снова невинно хлопала глазками, мысленно добавив: *надеюсь*.
— Если это скрытые внутренние повреждения, они ведь тоже не станут меня мучить?
— ??? — не успел Ань Ян задать безмолвный вопрос, как Хэ Яньчунь в туфлях на шпильках, тонких настолько, что ими можно было проткнуть доску, со всего маху вренула воришке в живот и спокойно забрала свою сумочку.
Этот удар на корню пресёк поросячий визг негодяя, заставив его захлебнуться собственным криком.
Ань Ян снова с трудом провёл ладонью по лицу, придя к выводу, что милое и невинное личико Хэ Яньчунь — это величайший обман в мире.
— Ладно, я пошла, увидимся в следующем месяце! Не забудь подумать насчёт совместного проживания, — весело бросила Хэ Яньчунь, подхватила чемодан из рук Ань Яна и шмыгнула в здание аэропорта.
Тут подоспел охранник. Размахивая дубинкой, он затянул с каким-то неуловимым местным акцентом:
— Че тут творится? Че тут творится?! Чо это парень завалился-то, ай-яй-яй, что за дела такие?
Ань Ян посмотрел на небо, на землю, налево и направо, уже мысленно прикидывая, не удастся ли ему сделать ноги, как вдруг уперся животом в дубинку бдительного охранника:
— Куда побег? И не думай бежать, не думай, что раз с виду такой интеллигентный, то тебе всё сойдет с рук, я те говорю!
Как говорится в народной мудрости:
Есть трудности — ищи полицию.
Прекрасно осознавая эту истину, охранник одним звонком вызвал патрульных.
В итоге Ань Ян с честью загремел в полицейский участок.
Просто хоть стой хоть падай, любой услышит — рассмеётся, увидит — живот надрёт.
Классика жанра, чистая классика.
-
Выслушав показания Ань Яна, девушка-полицейский прониклась к нему глубочайшим сочувствием.
Глядя на её искажённое отчаянными попытками не засмеяться лицо, Ань Ян подумал, что способ выражения сочувствия у этой барышни весьма специфический.
Девушка шлёпнула себя по щекам, принимая суровый вид:
— Ладно, думаю, этот воришка тоже не хочет раздувать дело, он назвал сумму компенсации. Посмотри, тебя устраивает? Если да, выплачиваешь и можете быть свободны.
Ань Ян бросил взгляд на цифру, убедился, что та ещё в пределах разумного, и вышел во двор, чтобы рассчитаться с грабителем.
Бандит сидел, придерживая рукой травмированную конечность, жалко постанывая и притворяясь полуживым. Стоило ему получить деньги, как он мгновенно ожил и попытался улизнуть, но тут же был пристегнут наручниками бдительным дежурным:
— С украденной сумкой и на свободу? Губа не дура, да?!
Ань Ян стоял в сторонке, мысленно одобряя эти действия как идущие рука об руку с гласом народа. Как сознательный гражданин, он выразил стражу порядка искреннюю благодарность, после чего был вышвырнут из участка тем же одиноким, озлобленным на весь мир полицейским под счастливым пинком под зад.
Едва Ань Ян переступил порог отделения, как зазвонил телефон. Достав аппарат и увидев на экране имя Гу Юньцина, он поспешно принял вызов, но вместо знакомого голоса услышал незнакомый.
И собеседник с ходу перешел на крик:
— Еб твою мать, Цзян Цзицю, ты где сейчас шляешься?
— Я в полицейском участке, — растерянно выдал Ань Ян, чей мозг ещё не успел переключиться.
На том конце провода со стуком сбросили вызов.
Ань Ян уже собирался перезвонить, как телефон ожил снова. Звонил тот же незнакомец, только тон стал чуть более настороженным и осторожным:
— Алло, это Цзян Цзицю?
— Я, — Ань Ян снова бросил взгляд на экран телефона, подтверждая, что вызов действительно идет с номера Гу Юньцина.
— Какого хрена ты в полиции?! Тебя что, наконец за проституцию загребли? — убедившись в личности собеседника, тот обрушил на него шквал ругательств.
Тогда Ань Ян принялся объяснять, что он вообще-то проявил гражданское мужество, что ему полагается медаль за доблесть, а не подобные оскорбления, и что он страшно обижен, но гордо молчит.
Однако следующая фраза незнакомца заставила Ань Яна замереть посреди улицы со стеклянным выражением лица.
— Так ты приедешь наконец, твою мать, или нет?! Клянусь, если Гу Юньцин сдохнет где-нибудь на пороге, ты даже не узнаешь!
Глава 28. Забота
Сбросив вызов, Ань Ян вдавил педаль газа в пол и на бешеной скорости проскочил подряд три красных сигнала светофора, чудом не забыв пристегнуться. Узнай об этом его отец, который всю жизнь водил машину с трепетом монаха и не нарушил ни единого правила за рулём, он бы отходил сына так, что тот выплюнул собственную печень.
Около одиннадцати часов вечера улицы не были перегружены, и Ань Ян без малейших задержек домчался до арендованной квартиры Гу Юньцина. Вылетев из машины, он бросился к подъезду, преодолевая по три ступеньки за раз, и за поворотом коридора увидел паренька с крашеными в жёлтый цвет волосами лет двадцати, который поддерживал оседающего на дверь Гу Юньцина и панически кричал:
— Где твои ключи? Ну куда ты их дел?!
Ань Ян инстинктивно уставился на Гу Юньцина, и от этого зрелища сердце у него сжалось в комок.
Гу Юньцин крепко зажмурил глаза. Лицо его раскраснелось от паров алкоголя, но губы были белыми как мел и крепко сжатыми. Лоб покрылся холодным потом, всё тело крупно дрожало, и лишь мёртвая хватка на дверной ручке спасала его от падения.
Заметив Ань Яна, Инь Сюнь вспыхнул от гнева. Отпустив Гу Юньцина, он подскочил к новоприбывшему, вцепился в его воротник и взревел:
— Цзян Цзицю, ты и вправду считаешь, что раз Гу Юньцин любит тебя, то тебе всё дозволено? Ты вообще в курсе, что вчера у него был день рождения, и он прождал тебя целый день?! Что он до сих пор во рту маковой росинки не держал?!
В глазах Ань Яна что-то надломилось, всеобъемлющее чувство бессилия накрыло его с головой.
Он ничего не знал. Совершенно ничего. Какое он вообще имел право говорить, что любит Гу Юньцина? В самые тяжёлые для Гу Юньцина моменты его вечно не оказывалось рядом — какой же он всё-таки ничтожный ублюдок.
— Инь... Инь Сюнь, перестань... хватит, отпусти его, открой дверь, — еле слышно пробормотал Гу Юньцин.
Мир перед его глазами плыл, но он всё ещё пытался защитить Цзян Цзицю. Едва выговорив эти слова, он снова ощутил, как к горлу подкатывает жуткая тошнота — желудок скручивало от боли, хотя внутри ничего не было.
Выругавшись, Инь Сюнь оттолкнул Ань Яна и снова бросился поддерживать Гу Юньцина:
— Ты просто чертов сумасшедший! Не мог перед тем, как идти попойки обслуживать, хоть поесть нормально? Если тебе плохо, трудно было уйти пораньше? Ты что, решил до победного сидеть и угробить себя? Жизнь надоела?..
Инь Сюнь хотел было продолжить отчитывать его, но внезапно осёкся.
Ань Ян сделал шаг вперед и протянул руки:
— Пожалуйста, отдай его мне.
— Ты...
— Отдай. Мне.
Инь Сюнь замолчал. Стоявший перед ним мужчина излучал невыразимую давящую ауру, каждое его слово было пропитано сдерживаемым отчаянным напряжением, а в глазах бушевала буря эмоций, прочитать которую Инь Сюнь был не в силах.
Парень сглотнул слюну и молча разжал руки, отпуская Гу Юньцина. В тот же миг Ань Ян подхватил Гу Юньцина на руки, прижимая к груди, и хриплым, едва ли не умоляющим голосом попросил:
— Ключи у меня в кармане, открой дверь, пожалуйста.
Инь Сюнь ничего не ответил, вытащил из кармана связку и открыл замок.
Как это странно, подумалось Инь Сюню, пока он наблюдал, как Ань Ян, прижимая к себе Гу Юньцина, влетает в квартиру.
Раньше Инь Сюню уже доводилось встречать Цзян Цзицю однажды.
Тогда Гу Юньцина тоже напоили на корпоративе до бесчувствия. Желудок у него вроде бы не схватило, но добраться до дома сам он не мог, и Инь Сюню пришлось звонить Цзян Цзицю, чтобы тот забрал коллегу.
Тогда Цзян Цзицю явился лишь после долгих отговорок, а Гу Юньцин всё это время без конца извинялся за то, что доставляет ему хлопоты. Инь Сюнь до сих пор отчётливо помнил взгляд, которым Цзян Цзицю смотрел тогда на Гу Юньцина.
Словно Гу Юньцин был не живым человеком, а вещью. Каким-то его личным имуществом.
Вещью, которая вроде бы нравится, но при любых неудобствах от неё можно в любой момент избавиться.
Инь Сюнь помнил, как его самого тогда едва не стошнило от одного только этого взгляда.
Но что же теперь?
Сейчас он прижимал Гу Юньцина так крепко, будто стоило ему хоть на секунду ослабить хватку, как тот исчезнет навсегда. Его щека прижималась ко лбу Гу Юньцина, а на лице читались такая боль и такое безграничное раскаяние...
Разве может человек измениться настолько сильно и в одно мгновение?
-
Занеся Гу Юньцина в квартиру, Ань Ян бережно опустил его на диван, принёс стакан тёплой воды и принялся понемногу поить больного, совершая каждое движение с такой нежностью и аккуратностью, что Инь Сюнь замер в полном остолпенении.
— Тошнит? Нет ощущения, что сейчас вырубишься? — с тревожным участием допытывался Ань Ян, придерживая его за плечи.
Гу Юньцин то ли отрицательно, то ли утвердительно покачал головой, зажав руками живот и не в силах вымолвить ни слова. Достав из ванной полотенце, Ань Ян смочил его в горячей воде, затем прижал Гу Юньцина к себе и стал круговыми движениями мягко массировать ему область желудка.
Постепенно лицо Гу Юньцина перестало быть таким мертвенно-бледным. Ань Ян стёр с его лба холодный пот, поднялся, чтобы поставить вариться кашу, а пока та булькала на плите, вернулся к дивану и продолжил разминать больной желудок.
Минут через десять Ань Ян выключил плиту, зачерпнул ложечкой немного каши и стал по чуть-чуть подносить к губам Гу Юньцина:
— Давай, поешь немного, сразу полегчает.
Инь Сюнь, оглядев комнату, бесцеремонно поднялся, сам зачерпнул себе пиалу каши и устроился в уголке. Сунув в рот первую ложку, он издал оглушительный возглас:
— Охренеть!
Черт побери, как вкусно.
После чего безоговорочно пал перед кулинарным мастерством двадцатичетырёхлетнего холостяка Ань Яна.
Гу Юньцин через силу съел пару ложек. Ань Ян отнёс его в ванную, помог смыть запах алкоголя, переодел в чистую одежду и перенёс в спальню. Отупевленный от боли и слабости, Гу Юньцин быстро погрузился в глубокий сон.
Ань Ян тяжело вздохнул, притворил за собой дверь в спальню и уже собирался зайти на кухню, чтобы самому немного перекусить, как наткнулся на Инь Сюня, который усердно соскребал ложкой остатки со дна кастрюли с видом человека, оставшегося трагически голодным.
Заметив Ань Яна, парень с абсолютно невинным видом сообщил:
— Всё кончилось.
Ань Ян обронил что-то вроде ерунда, я сейчас ещё сварю, и принялся рыться в холодильнике, как вдруг посреди поисков его запоздало осенила одна мысль:
Этот парень... чёрт побери, он вообще кто?!
Кто он такой?!
Ладно, еда прежде всего.
Ань Ян снова склонился над продуктами.
Система тут же ехидно подала голос, словно сочтя его излишне беспечным:
[Этот остроязычный парень — коллега Гу Юньцина, его зовут Инь Сюнь.]
Что вообще за работу такую выполняет Гу Юньцин?
Перебирая ингредиенты, Ань Ян направился обратно на кухню и между делом завёл непринуждённую беседу с системой:
[Бармен.]
Ань Ян нахмурился. Впервые слышал, чтобы в обязанности бармена входило напиваться с клиентами.
Он по-быстрому сварил две порции лапши и, едва поставив тарелки на стол, увидел, как Инь Сюнь с довольным видом усаживается напротив.
Они начали есть молча. Наконец Ань Ян собрался с духом, чтобы завести разговор, но Инь Сюнь опередил его:
— Можешь не переживать, у меня есть пара, так что я на твоё сокровище не претендую.
Ань Ян поперхнулся лапшой, забил кулаком в грудь и кое-как откашлялся:
— Сп... спасибо, что привёз Юньцина домой.
Инь Сюнь бросил на него косой взгляд:
— Вообще-то раньше я тебя терпеть не мог.
Ань Ян замер с палочками в руках, думая про себя, до чего же этот парнишка прямой...
— Раньше ты прекрасно знал, что у Гу Юньцина вечерняя смена, но всё равно тащился к нему ближе к ночи, и вы... в общем, после всего ты просто застёгивал штаны и сваливал, а ему приходилось тащиться на работу. Он из-за этого несколько раз слёг с температурой и воспалением желудка! Сам подумай, смог бы я после такого хорошо к тебе относиться? — Инь Сюнь, словно прочитав мысли собеседника, закатил глаза.
Ань Ян опустил палочки, внезапно потеряв всякий аппетит. В груди, кроме острой боли за любимого человека, не осталось никаких других чувств.
— Но сегодня я вдруг понял, что ты вроде ничего парень. Наверное, я просто раньше в тебе ошибался, — проговорил Инь Сюнь, жуя лапшу и напрочь забывая о том, что был куплен с потрохами парой тарелок домашней еды.
Едва Инь Сюнь доел свою порцию, как зазвонил его телефон. Ответив на вызов и обменявшись парами фраз, он бросил на Ань Яна взгляд:
— За мной приехали. А ты?
— Я останусь. Побуду здесь, пока он не проснётся, надо же за ним присмотреть, — Ань Ян собрал пустую посуду и мысленно добавил:
Никуда я больше не уйду. Хоть убейте — не уйду.
http://bllate.org/book/19121/1877931
Сказали спасибо 0 читателей