Готовый перевод Transmigrated into the Second Male Lead's Dead White Moonlight / Я стала белой луной, которую убили ради сюжета: Глава 21

Цзи Хуэй не знал, что Цзян Юйхань намеренно приманивает его. Вскоре после этого он услышал, как выключился кран в умывальнике. В ушах раздались шаги, и дверь ванной отворилась. Во всей комнате горел лишь один тусклый настольный светильник, освещавший лицо и брови Цзян Юйханя. От мужчины с холодными чертами надбровных дуг всё ещё исходила влажная дымка из ванной; выйдя, он направился прямо в спальню. Цзи Хуэй прислонился спиной к стене, и его взгляд то и дело скользил по запястью мужчины, а губы едва заметно сжались. Даже выбравшись из Игры Бездны, Цзи Хуэй всё ещё люто ненавидел ощущение того, что не может устоять перед искушением. Он пытался сопротивляться до самого конца. Однако жертва безмятежно подставила ему спину. Цзи Хуэй вздохнул и всё же последовал за Цзян Юйханем в комнату. Высокий и суровый на вид мужчина выключил свет, и комната погрузилась в абсолютную темноту, в которой раздавалось лишь едва слышное ровное дыхание. Безлунная и беспросветная обстановка легко рождает в человеке самые разные мысли — это правило применимо не только днем в формации, но и сейчас. Сопротивление Цзи Хуэя рухнуло на мгновение, и чувство голода вновь взяло верх. В воздухе промелькнул прохладный аромат мяты, и он увидел, как Цзян Юйхань направился к кровати. В следующее мгновение Цзи Хуэй шагнул вперед. Быть призраком определенно тяжело. Промелькнула у него в голове эта мысль, и Цзи Хуэй опустил глаза. Пока Цзян Юйхань, судя по всему, собирался поставить телефон на зарядку, он выставил наружу свои жалкие клыки. Мужчина опустил голову, его суставы пальцев болезненно побелели, но он бесшумно расслабил руки. Цзян Юйхань крепко сжал телефон, не желая спугнуть человека позади себя... нет, этого призрака, поэтому он замер на месте. Он подставил мстительному духу наиболее удобное положение и теперь ждал, пока тот сделает выбор. В комнате царила мертвая тишина; на расстоянии, где можно было ощутить чужое дыхание, один человек и один призрак — оба не глядя друг на друга — испытывали сильнейшее напряжение. В горле Цзи Хуэя поднялась обжигающая волна. Он тихонько зашипел, но когда приблизился к Цзян Юйханю и действительно собрался впиться в него зубами, внезапно усмехнулся, закрыл глаза и отстранился. Нельзя кусать. У потери контроля, стоит случиться первому разу, непременно будет и второй. Первые два раза всё удавалось провернуть играючи, но на этот раз... Цзи Хуэй не хотел нарушать заведенный порядок. Он лизнул высунутые клыки и, словно успокаивая сам себя, медленно отступил назад, прислонившись спиной к стене. Цзян Юйхань так и не дождался привычного покалывания, его пальцы на миг замерли, а ресницы опустились. Спустя мгновение злой дух, привлеченный в темноте манящим ароматом, выпрямился во весь рост и бесшумно, точно так же, как и появился, покинул комнату. — Этот призрак не укусил его. Лишь когда прохлада рассеялась окончательно, Цзян Юйхань поднял глаза, и в его холодных синих омутах промелькнуло недоумение. Почему? Разве он не хотел есть? Почему... он не укусил его? Брови мужчины нахмурились, лицо казалось отстраненным и холодным, он явно не мог найти ответ на этот вопрос. Поразмыслив немного, он все же поднялся на ноги. …Выйдя из комнаты, Цзи Хуэй обернулся и бросил взгляд назад. Даже он сам был удивлен тем, что ему действительно удалось сдержаться. Впрочем... голод был самым настоящим. Он глубоко вздохнул, немного успокоился снаружи, а затем направился прямо к комнате Цзин Цына и постучал. Цзин Цын крепко спал, но, услышав стук, схватился за голову и поднялся с постели. Распахнув дверь, он обнаружил, что в коридоре царит тишина. Его голова была тяжелой, дверь он открыл чисто машинально, и только оглядев пустую гостиную и начиная приходить в себя, он внезапно почувствовал липкий страх, услышав знакомый голос: — В сумке есть благовония? — Встань и зажги мне палочку. Цзин Цын замер: — …? Сонливость как рукой сняло. Это что, дух-хранитель? Вы явились посреди ночи не спать и беспокоить меня только ради этого?! Лицо Цзин Цына помрачнело. Тем не менее, полчаса спустя он с безропотным усердием расставил импровизированный алтарь, поджег благовония и преподнес их духу. — С чего это ты вдруг проголодался посреди ночи? — с сомнением в голосе спросил он. Цзи Хуэй, не чувствуя вкуса, затянулся дымом благовоний, искоса глянул на парня и лишь через мгновение бросил: — Тебе не понять. Цзин Цын: — …Раз не понять, нельзя ли было не заставлять меня зажигать эти палочки? Разбудить его среди ночи, да еще и заявить, что он ничего не смыслит?! У него задергалась жилка на лбу, и потребовалось немало времени, чтобы подавить подступающую ярость. Наскоро перекусив парой кусочков и почувствовав, что желудок хоть немного заполнился, Цзи Хуэй пренебрежительно махнул рукой: — Ступай спать. Завтра вставать ни свет ни заря. Цзин Цын: — …? У него от природы был скверный характер. Но сегодня вечером его буквально заставили растерять весь свой норов. Когда холод за спиной рассеялся, он с затаенной обидой принялся убирать курильницы и алтарь. Однако, бросив взгляд на соседнюю спальню, он вдруг замер на месте, подумав: «Погодите-ка... неужели этот дух издевался над ним специально?» В качестве мести за то, что Цзин Цын забыл одолжить его гель для душа кому-то другому? Цзин Цын нахмурился, и чем больше он об этом думал, тем сильнее убеждался, что всё так и есть. Его прежнее раздраженное выражение лица слегка застыло. Движения, с которыми он собирал благовония, стали куда мягче. …Проснувшись на следующее утро, Цзи Хуэй с удивлением обнаружил, что после вчерашних ночных издевательств молодой господин Цзин вовсе не ходит с тупой миной! Более того, он выглядел каким-то странным и смущенным. Лениво зевнув, Цзи Хуэй отправился в ванную умываться. Услышав сквозь закрытую дверь шум льющейся воды, Цзин Цын помедлил, но все же произнес: — Я больше не буду никому давать свой гель для душа. Цзи Хуэй как раз принимал водные процедуры и, услышав его голос, слегка удивился — он никак не ожидал от Цзин Цына подобного осознания. Этот парень тайком сохнет по Цзян Юйханю, и если уж сам Цзян Юйхань пришел попросить у него вещь, тот по идее должен был быть на седьмом небе от счастья. Вчера он отделался лишь дежурными извинениями. И вдруг сегодня заявляет о каких-то гарантиях? Цзи Хуэй нашел это несколько странным, как вдруг за дверью раздался голос Цзин Цына, который явно был уверен, что накануне Цзи Хуэй трепал ему нервы со зла: — Тц, ты ведь вчера тоже отыгрался на мне нарочно. — Ну что, будем считать, что мы помирились? Только теперь до Цзи Хуэя дошел смысл слов Цзин Цына, и его брови нервно дернулись. Надо же, Цзин Цын решил, что вчерашнее было местью с его стороны! Звук воды смолк, и Цзин Цын тут же отступил на шаг назад. Не услышав изнутри никакого ответа, он замялся, но спустя мгновение почувствовал, как рядом повеяло знакомым холодом. Цзи Хуэй вышел наружу, внутренне забавляясь всей этой ситуацией. Почему главный получатель заботы автора такой донельзя наивный глупышка? Тем не менее, внешне он лишь дружески похлопал парня по плечу, решив не признаваться, что вовсе и не злился: — Раз знаешь — помни. — Больше чтобы такое не повторялось. Брови Цзин Цына разгладились. Он и сам толком не понимал, почему его так волнуют чувства какого-то духа, но, услышав, что тот вроде как простил его, почувствовал, как с души свалился камень. Напряжение и мрачность в глазах, вызванные бессонной ночью, немного рассеялись, и он уже совершенно не держал зла за то, что его подняли посреди ночи. Наблюдая за этим со стороны, Цзи Хуэй только цыкнул от удивления, протирая полотенцем волосы и покачивая головой. В этот момент за дверью раздался стук. Это был режиссер Чжоу, который с утра пораньше пришел будить участников. Едва поднявшись спозаранку, он увидел на столе записку и чуть не скатился от страха с дивана, после чего поспешил поднять всех на ноги. Цзян Юйхань уже проснулся, так что здесь оставался только Цзин Цын. Режиссер постучал, и дверь отворилась. — В чем дело? Было всего шесть утра, до привычного времени начала съемок оставалось еще целых три часа. У Цзи Хуэя закралось смутное предчувствие, и оно оправдалось, когда он увидел горькую усмешку режиссера Чжоу. — Задание поступило. Он вовсе не был удивлен. Это место было связано с Бездной, а значит, и правила здесь действовали схожие — первые несколько дней уже доказали это. Бездна никогда не была дружелюбной. Лица остальных участников помрачнели. Цзи Хуэй слегка приподнял брови, подошел ближе и заглянул в сегодняшнюю записку. Там было написано: — [Строительство дома с привидениями завершено. Квалифицированный дом с привидениями должен вызывать у зрителей сильные эмоции и щекотать им нервы. Чтобы запустить его в работу, сегодня выберите одного гостя для тестового прохождения внутри объекта, а остальные участники должны строго фиксировать показатели.] Дальнейшие слова все пропустили мимо ушей, уставившись исключительно на последнюю фразу. Только... выбрать одного гостя для тестового прохождения внутри дома с привидениями. Разве это не равносильно тому, чтобы отправить кого-то на верную смерть? Они сами строили этот дом с привидениями и прекрасно знали, что к чему — даже в день возведения там постоянно случались какие-то происшествия, едва не заперев их внутри насовлет. И теперь им предлагают идти внуطтри на тест... Бог ведает, сколько всего этот жуткий парк добавил внутрь после их ухода. Лица людей побелели как полотно, и даже Цзин Цын, прочитав записку, нахмурился. Задания в предыдущие дни казались относительно мягкими, но сегодняшнее с первого же взгляда таило в себе смертельную опасность. — Словно сорвали прежнюю маску мирного спокойствия? — догадался Цзи Хуэй о его мыслях и усмехнулся. Это только начало. Просто слишком уж спокойные этапы в самом начале заставили этих людей поверить, что так будет всегда. Но разве такое возможно? Покачав головой, он перевел взгляд на присутствующих. Четыре участника, упавшие в обморок вчера, испуганно прятали глаза, режиссер Чжоу стоял с отчаянным выражением лица, погрузившись в тяжелое молчание. Се Сюн слегка закусил губу, на его ленивом лице не осталось и следа прежней расслабленности, и он произнес: — Сначала давайте поедим. — Нужно набраться сил, чтобы справиться с предстоящим тестом. Эти слова разрушили тишину. Цзян Юйхань первым поднялся с места и вышел. Из-за вчерашнего инцидента с едва не сорвавшейся потерей контроля Цзи Хуэй сегодня весь день сдерживался и не смотрел в сторону Цзян Юйханя, предпочитая держаться рядом с Цзин Цыном. Атмосфера в гостиной на первом этаже была тяжелой. Цзи Хуэй поленился заходить внутрь и просто прислонился плечом к косяку двери, глядя на ясное небо, где вновь показалось солнце, и размышляя, что же сталось с ребенком-призраком. Тц. Вчера он велел маленькому призраку охранять формацию. Кажется, он совсем забыл о нем? Пока Цзин Цын ел, Цзи Хуэй поднялся и бросил: — Я отойду ненадолго. — Да, кстати, где благовония из сумки? Дай мне коробку. Цзин Цын как раз завтракал и с некоторым удивлением посмотрел на него, не понимая, зачем тому понадобились благовония, но всё же достал пачку. Пока он отлучался в ванную, никто из присутствующих этого не заметил — лишь Цзян Юйхань и Се Сюн бросили на них мимолетные взгляды и слегка нахмурились. Выудив из сумки коробочку, Цзи Хуэй взглянул на Цзин Цына: — Я вернусь до начала трансляции. — Сиди здесь смирно. Цзин Цын нахмурился, но всё же кивнул. На душе у него было скребенение: разве дух не ел благовония только вчера вечером? С чего бы ему снова требовать их сегодня? Неужели он ест их сам? Дело было вовсе не в том, что ему жалко благовоний, просто... всё это казалось чертовски странным. Цзин Цын посмотрел на тот самый недогоревший остаток палочки с прошлых суток и сразу понял, что сейчас дух ест не сам. Тогда кому же они предназначались? Лицо Цзин Цына приняло странное выражение — чувство было такое, будто игрушку, купленную для собственного призрака, тот отнес бог весть какому дворовому духу, отчего внутри заворочалось глухое раздражение. Цзи Хуэй совершенно не собирался гадать, что там творится в голове у Цзин Цына. Прихватив для ребенка-призрака коробку снеков, он направился ко дну озера. Как они и договаривались вчера при расставании, маленький призрак послушно сидел на самом дне, прижимая к груди тряпичную куклу и то и дело клевая носом. Лишь услышав всплеск воды, он резко вскинул голову и в следующую секунду увидел перед собой красную вспышку, принесшую столько радости. — Матушка? Черные глазницы ребенка-призрака чуть сместились вбок, выражая крайнюю степень восторга. Подплыв ближе, Цзи Хуэй потрепал его по хохолку на макушке: — Ты весь день просидел здесь? — Угу, — кивнул маленький призрак. — Все равно дом занят, мне идти некуда, так что я сторожил это место. — Матушка, ты пришел навестить меня? Маленький призрак был искренне удивлен, ведь матушка крайне редко баловал его личным вниманием, и все прошлые разы инициатива исходила от него самого. Цзи Хуэй не стал отвечать, лишь еще раз дернул его за хохолок и окинул взглядом знаки на дне озера. — Были ли какие-то изменения с тем вчерашним узором? Изменения? Ребенок-призрак покачал головой, а затем радостно улыбнулся: — Матушка такой сильный! Вчера ты чем-то запечатал этот узор с помощью ци инь, и сегодня я видел, как множество красных туманных масс даже не смогли просочиться внутрь — они рассеялись сами собой. Если бы поток негативных эмоций не поступал в узор, он бы действительно рассеялся сам по себе, и в теории можно было бы оставить все как есть, но вот только ци инь Цзи Хуэя не смогла бы продержаться слишком долго. Он отвел взгляд, погрузившись в задумчивость. Пока ребенок-призрак преданно заглядывал ему в рот, он достал из рукава коробочку благовоний. — Держи. Малыш никак не ожидал, что матушка принесет ему гостинец. Он с восторгом опустил голову, прижимая коробку к груди, и озадаченно моргнул: — Матушка, а что это? Рассматривая изысканную упаковку, ребенок-призрак склонил голову набок. Цзи Хуэй чуть было не забыл, что этот чертенок родом из каких-то дремучих веков и совершенно не разбирается в современной упаковке и шрифтах. Замявшись на секунду, он с абсолютно невозмутимым видом изрек: — Это благовония со вкусом фруктов. — Можешь зажечь их и попробовать, когда проголодаешься. Благовония? Какое чудо. Пустые глазницы ребенка-призрака слегка приподнялись, а уголки рта растянулись в улыбке. — Спасибо, матушка. Помолчав немного, он добавил: — Ты принес это специально для меня? Цзи Хуэй опустил на него взгляд и усмехнулся: — Разумеется. Пусть он до конца и не избавился от настороженности по отношению к этому чертенку, нельзя было отрицать: малой действительно здорово помог ему. Цзи Хуэю было не жалко побаловать ребенка маленьким подарком, тем более... эти фруктовые благовония он купил в лавке антиквариата чисто из-за дурацкой шутки, когда они показались ему забавными. Сам он их есть не собирался, так что они как раз пришлись к столу для приглянувшегося мацанца. Просто идеальный вариант одним выстрелом двух зайцев. Маленький призрак понятия не имел об извращенном чувстве юмора своей матушки. Прижимая к себе коробку с фруктовыми благовониями, он выглядел так, будто заполучил величайшее сокровище на свете, и даже начал тайком хвастаться перед тряпичной куклой: — А-а-а, это подарок от матушки! — Фруктовые благовония! — Я впервые слышу, чтобы такие вообще существовали. Его голос был хриплым, и похвастаться этим перед игрушкой звучало как чистой воды провокация. Кукла закатила глаза. Оставив ребенка-призрака возиться с куклой, Цзи Хуэй между делом одолжил у него немного ци инь и снова подошел к символу Бездны, чтобы внимательнее его осмотреть. Вчера он ушел из-за сильного голода, и у него остался один неразрешенный вопрос. Он направил каплю ци инь, позаимствованную у ребенка-призрака, прямо в эмблему Бездны, однако закрытый глаз остался совершенно спокойным — на нем не появилось мрачной тени блокировки. Цзи Хуэй приподнял бровь. Выходит... работает только его собственная ци инь? Он сощурился, разглядывая эту зловещую закрытую зрачковую печать, и лишь спустя время повернулся обратно. — Матушка, что такое? Ребенок-призрак как раз распаковывал коробку и, заметив, что тот замер надолго, с любопытством подался вперед. Цзи Хуэй качнул головой: — Ничего. — Просто укрепил печать еще раз. — Поиграйте пока с куклой, я пойду. Он поднял голову, собираясь наверх, но стоило ему сделать шаг, как рукав его одежд ухватила бледная маленькая ручка. — А когда матушка придет снова? Поколебавшись, ребенок-призрак с запинкой произнес затаенную обиду в голосе. Цзи Хуэй ущипнул его за щеку: — Самое позднее — завтра. Долго ждать не придется, ведь Се Сюн наверняка скоро даст ему ответ, верно? Задания поджимали со всех сторон, и если тот откажется, отсюда живыми никому не выбраться. Ребенок-призрак понял его наполовину, но при виде улыбки матушки его щеки тут же порозовели от радости. — Хорошо, тогда я буду ждать матушку здесь. Цзи Хуэй бросил взгляд на свое великое дитятко и слегка улыбнулся: — Я пошел. Провожая матушку взглядом, ребенок-призрак прижал к себе коробку с благовониями. Он по-дурацки улыбался и еще долго стоял неподвижно даже после того, как силуэт матушки полностью скрылся из виду. Вернувшись, Цзи Хуэй никак не ожидал, что у самой двери его будет поджидать Се Сюн. Почувствовав, как в комнате отдыха повеяло знакомым холодом, тот резко вскинул голову, и его голос прозвучал собранно: — Нам нужно поговорить. Вообще-то Цзи Хуэй собирался сначала выжать промокшую насквозь одежду, но, услышав слова Се Сюна, все же остановился. — Говори. Слегка развернувшись, он вышел наружу, туда, где падали лучи солнца. Се Сюн презрительно усмехнулся, в его взгляде мелькнуло что-то похожее на досаду, однако он тут же перешел прямо к делу: — Я помогу тебе переделать формацию. Если не изменить ее сейчас, он не ручается за то, что сможет вывести всех отсюда. Оба прекрасно понимали: между этим зловещим парком и стоящим перед ним свирепым призраком у него просто не было выбора. Красные одежды Цзи Хуэя все еще источали воду, однако простым смертным эти следы были невидимы — их замечал лишь один Цзян Юйхань. Тот заметил упавшие на пол капли еще в момент возвращения призрака. Неужели они из озера? Неужели он только что снова ходил к озеру? Цзян Юйхань проводил взглядом капли воды, исчезнувшие у корней дерева за дверью, и его взгляд стал еще тяжелее. Тем временем Се Сюн, не дождавшись ответа от злобного духа, стер с лица улыбку: — Что скажешь? Только после этого Цзи Хуэй перевел на него взгляд: — Переделка формации займет целый день, так что сегодняшнее тестовое испытание пропустить нельзя. — Однако... — он сделал небольшую паузу. — Я не буду числиться в вашем списке, но смогу войти туда вместе с ним, чтобы защитить. Се Сюн ждал именно этих слов. Правда, он думал, что на уговоры этого хитрого духа уйдет куда больше сил, но тот согласился на удивление легко. Так... словно заранее знал, что он предложит нечто подобное. Се Сюну отчего-то стало не по себе — возникало странное ощущение, будто им манипулируют, однако он тут же подавил это чувство на расслабленном лице. — Ну и ладно. — Успешного сотрудничества. Он усмехнулся и вдруг, резко обернувшись к пустой площадке перед ними, будто только что о чем-то вспомнил, бросил: — Кстати, не ударим по рукам в знак сделки? С одежды Цзи Хуэя всё еще капала вода. Окинув его взглядом, он тоже усмехнулся: — Ты что, школьник? Се Сюн: — …Этот призрак даже знает слово «школьник»? Разве он не старый дух возрастом в несколько сотен лет? Он нахмурился, испытав легкое замешательство. С самого начала их контактов с этим призраком у него не покидало ощущение, что тот знает абсолютно всё. Он разбирался даже в формациях, о которых в современном обществе почти никто и не слышал, выглядя как какой-то древний артефакт, проживший бог весть сколько веков. И вдруг... он не такой уж старый? Нахмурившись, он тут же отбросил эту мысль и рассмеялся, делая вид, будто его ни капли не волнует проверка почвы: — Я просто пошутил. Цзи Хуэй не собирался тратить время на главного героя мужского пола, который до сих пор питал к нему подозрения. Договорившись с Се Сюном и желая избежать риска вновь пробудить аппетит Цзян Юйханя, он решил вообще не заходить внутрь, а вместо этого устроился под деревом, подставляя себя лучам неизвестно откуда взявшегося солнца. Не слишком ласковый солнечный свет падал на его фигуру, и красные одежды Цзи Хуэя постепенно высыхали. Наблюдая оттуда, как остальные участники по истечении времени включают камеры, он лишь хмыкнул. Тц. Оставалось надеяться, что эти ребята не станут слишком сильно вопить от ужаса через минуту-другую. Утром Цзи Хуэй уже совершил вылазку наружу, поэтому прекрасно понимал все изменения, произошедшие в парке Фэнчжао, в то время как режиссер Чжоу и остальные не имели ни малейшего понятия. Когда они увидят это своими глазами... Он бросил взгляд на перепуганных, словно забившиеся в угол перепела, гостей и чуть приподнял брови. Время вышло. Режиссер Чжоу глубоко вздохнул, понимая, что неизбежное всё равно случится. Видя, как бледные участники поднимаются со своих мест в животном страхе, он знаком велел оператору включить камеры. Хотя Чжоу не был уверен, смотрит ли на них кто-то с той стороны экрана, он всё же через силу начал проговаривать регламент для съемочной группы: — Кхм, вы все знаете, что вчера работы по переделке были завершены. Сегодня камеры будут работать непрерывно весь день, и зрители смогут вместе с нами оценить уже полностью обновленный дом с привидениями. Сказав это, он на миг застыл с деревянной улыбкой. — Сегодня мы выберем одного гостя для прохождения тестового испытания внутри объекта, чтобы зафиксировать необходимые данные. Объектив камеры уже развернулся в сторону завершенного парка Фэнчжао. Гости уставились наружу. Если утром, при первом оглашении требования проверить дом с привидениями, кто-то еще тешил себя крохотной надеждой, то теперь, глядя на видоизмененный парк, они лишились и последней капли иллюзий. На тех кадрах, что улавливала камера, стоял яркий солнечный день, но внутри всего паркового ансамбля не чувствовалось ни малейшего тепла. Свет, падавший сверху, казался фальшивым солнцем, нарисованным на театральном заднике. Еще вчера от парка веяло хоть какой-то жизнью, но теперь от него внезапно повеяло мертвящей, пугающей жутью. Он казался таким же фальшивым и ненастоящим, как бумажный домик для поминок. При этой мысли Се Сюн невольно нахмурился. Всего за одну ночь здесь всё кардинально изменилось. Мысленно он позвал того самого призрака, с которым только что вел беседу. Цзи Хуэй лениво перевел взгляд: — Не переживай. — Я рядом. Се Сюн немного успокоился, взял под контроль выражение собственного лица и улыбнулся в объектив камеры: — Что ж, теперь мы отправляемся на тестирование. Зрители по ту сторону экранов тоже чувствовали себя странно. — Это точно парк Фэнчжао? — Почему сегодняшняя картинка с камеры оператора выглядит так странно? Искусственные горы и ручьи под солнечными лучами казались насквозь мертвыми, словно древняя заброшенная усадьба, застывшая вне времени, и даже солнце отчего-то казалось зловещим. Камера сильно дрожала. Издалека зрители видели спины режиссера Чжоу и остальных под солнечным светом — они казались какими-то смазанными, словно сливаясь с фоном объектива, создавая жуткое ощущение инородности. — Да твою ж... — С чего вдруг такая жуткая атмосфера? — Если бы не передача про обустройство дома с привидениями, я бы реально подумал, что они снимают встречу с нечистью. У одного из интернет-пользователей нервно дернулось веко. Тем временем компания уже дошла до прежнего места сбора. Поскольку вчерашний сбор назначался прямо у парадного входа, это место по логике вещей должно было казаться всем знакомым. Но сегодняшняя съемка делала его неузнаваемым: оператор снимал так, будто группа фальшивых манекенов замерла перед бутафорским парком. Цзи Хуэй замыкал шествие, продолжая всем существом ощущать изменения жизненной силы в парке Фэнчжао. До этого, пусть людей в парке Фэнчжао и не было, но горы, вода, деревья и озера оставались самыми настоящими. Однако сегодня утром всё это оказалось затронуто тленом. Жизненная сила испарялась: за исключением него самого — призрака, на которого это никак не влияло, — все остальные, включая Се Сюна, выглядели как бледнолицые восковые манекены. Цзян Юйхань тоже заметил метаморфозы внутри парка. Его взгляд на миг заколебался, и он окинул окрестности пристальным взором. Увидев, что всё вокруг постепенно теряет признаки реальности, он нахмурился. Режиссер Чжоу к этому моменту остановился и глубоко вздохнул: — Ради справедливости... — Тот гость, который отправится на тестирование, будет определен с помощью жребия. В подобной ситуации никто в здравом уме не хотел добровольно соваться внутрь, так что оставалось надеяться только на жребий. Лицо одного из участников побелело так сильно, что он едва не падал в обморок. Се Сюн был освобожден от участия, так как ему предстояло перестраивать формацию. И после того, как этот Небесный Мастер объявил, что не пойдет, надежда остальных рухнула окончательно. Цзи Хуэй приподнял бровь и неожиданно произнес: — Можешь сказать им, что зайти внутрь вместе с ним согласился один призрак. Услышав это из ниоткуда, Се Сюн скривил губы: — Боюсь, услышав такое, эти бедолаги испугаются еще сильнее. Пока они общались мысленно, жеребьевка уже подошла к концу. Цзи Хуэю было всё равно, кого сопровождать, однако он никак не ожидал, что сегодняшним неудачником окажется Цзян Юйхань, отчего слегка удивился. Увидев, что единственная бумажка с пометкой досталась Цзян Юйханю, все вокруг шумно выдохнули с облегчением. Брови Цзин Цына сошлись на переносице, когда он увидел, как мужчина с непроницаемым лицом спокойно прячет записку. — Идем прямо сейчас? Се Сюн кивнул. Цзин Цын поколебался, но все же тихо задал вопрос духу-хранителю: — Цзян Юйхань справится в одиночку? Цзи Хуэй изначально испытывал довольно противоречивые чувства из-за того, что жребий выпал именно на Цзян Юйханя, но, услышав слова Цзин Цына, невольно усмехнулся: — Переживаешь за него?

— Умоляй меня, и я пойду с ним, — на самом-то деле он и собирался пойти вместе с Цзян Юйханем с самого начала. Но, заметив нервное лицо Цзин Цэня, он не удержался и решил немного подразнить его.

Цзин Цэнь поперхнулся, выражение его лица стало неестественным, и он долго молчал. В этот момент время истекло, и Цзян Юйхань подошёл к входу.

Цзин Цэнь сквозь зубы процедил:

— Умоляю.

Цзи Хуэй тихонько фыркнул со смеху, а когда Цзин Цэнь помрачнел, поднял глаза и сказал:

— Не переживай.

Чёрная тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась, и Цзи Хуэй последовал внутрь за Цзян Юйханем.

Стоило им шагнуть за порог, как их, точно так же, как и в прошлый раз, поглотила темнота.

Снаружи режиссёр Чжоу и остальные тряслись от страха, как вдруг обнаружили, что рядом с ними откуда-то взялся прибор для мониторинга. Хотя их съёмочная группа на этот раз привезла с собой немало вещей, подобной аппаратуры у них с собой не было.

То, что этот прибор внезапно появился здесь... чьих это рук дело, объяснять было не нужно.

Лица присутствующих заметно побледнели. Режиссёр Чжоу вспомнил о нынешнем задании и дрожащим знаком велел остальным подойти и включить прибор.

Се Сян огляделся по сторонам и, не уловив ни малейших колебаний иньской ци, перевёл взгляд на детектор. Едва устройство включилось, на экране высветилось имя Цзян Юйханя, а вслед за ним — кривые графики различных жизненных показателей.

В самом начале пути показатели Цзян Юйханя оставались совершенно ровными: никаких признаков нервозности или страха. Се Сян приподнял бровь и сосредоточенно уставился в экран.

Тем временем внутри Дома с привидениями Цзян Юйхань находился один. Неведомая сущность, таящаяся в саду, с помощью массива связала все помещения воедино, и Цзян Юйханю требовалось пройти путь от первого двора до самого последнего.

Он бросил взгляд на внезапно появившийся на запястье прибор и протянул руку, чтобы нажать на кнопку. Доббившись того, что назойливое пиликанье смолкло, он поднял голову и шагнул в комнату.

Оставив на Цзян Юйхане метку, Цзи Хуэй не стал сразу вмешиваться, а остался ждать в стороне. Он собирался объявиться лишь тогда, когда Цзян Юйханю начнет грозить опасность.

Однако к его величайшему удивлению, прошло ровно три часа, а метка, оставленная на теле Цзян Юйханя, так ни разу и не активировалась.

Цзян Юйхань не столкнулся с опасностью? Такого просто не могло быть. Модернизированный Дом с привидениями не мог оказаться совершенно пустым.

Цзи Хуэй нахмурился: поначалу он планировал просто спокойно ждать, но теперь в нём загонелось некоторое любопытство. Пожалуй, стоило взглянуть на всё самому.

Цзи Хуэй еще долго боролся с собственными аппетитами и любопытством, но в конце концов повернулся и поднялся на ноги.

Для Цзи Хуэя темнота не представляла никаких преград. Следуя за меткой сквозь несколько дворов, он увидел Цзян Юйханя, чьи ноги оплели белые кости.

Исполненные жгучей злобы мертвецкие кости уже почти вонзались ему прямо в плоть, но сам парень казался абсолютно слеп к происходящему.

Детектор на его запястье не фиксировал ни малейших колебаний, и как бы сильно ни жаждали тени вцепиться в него, им оставалось лишь злобно отпустить его.

В этот момент Цзян Юйхань поднял голову и неожиданно посмотрел прямо в его сторону.

На мгновение Цзи Хуэю показалось, что тот заметил его, и вид этих глубоких синих глаз вызвал у него невольное замешательство. Однако, проследив за взглядом Цзян Юйханя, он увидел лишь то, как на землю с глухим стуком упал чей-то глаз.

Тц.

Этот глаз уставился прямо на Цзян Юйханя, чётко отражая его фигуру, после чего из глазного яблока хлынула кровь. Алая жидкость хлынула из швов между напольными плитками, и вскоре вся комната окрасилась в красный цвет.

Цзян Юйхань опустил глаза, его взгляд на миг замер — словно он поднял голову лишь от звука упавшего предмета. Но в следующий же секунду, едва он отвернулся, его пронзительные синие глаза вновь стали отрешенными и расфокусированными.

В этот момент Цзи Хуэй заметил позади него ползущую по земле теневую фигуру. Улыбка на губах тени становилась всё шире, а густые космы волос тянулись из кровавой лужи, намереваясь оплести Цзян Юйханя.

На самом деле Цзян Юйхань чувствовал злонамеренную ауру гораздо острее, чем Цзи Хуэй, однако на душе у него было абсолютно спокойно. Еще тогда, когда скелет пытался удержать его, у Цзян Юйханя появилось четкое ощущение: эта нечисть не способна причинить ему вред. Более того — он сам мог навредить им.

Взгляд его слегка помрачнел; дело было не в том, что у него не возникало вопросов. Просто сейчас был не подходящий момент.

В тот самый момент, когда кости попытались напасть на него, Цзян Юйхань уловил малейшее изменение атмосферы в комнате и невозмутимо убрал руку.

Кости отступили, движимые злобой из-за того, что детектор оставался спокойным.

Теперь же по полу полз высоке худой старик с длинными волосами на спине. Еще мгновение, и его иссохшие руки пронзили бы сердце парня.

Он явно мог двигаться, но в этот момент почему-то замер. Цзян Юйхань опустил глаза, выглядя так, будто на него подействовали иллюзорные чары, исходящие от глазного яблока.

Будь здесь Ребенок-Призрак, он бы с одного взгляда раскусил, что этот человек притворяется. В конце концов, когда тот сам пугал Цзян Юйханя, он тоже вырождал глазные яблоки для создания иллюзий, и никакой подобной реакции у этого парня тогда не наблюдалось. Нынешний вид неподвижной куклы выдавал фальшивку с первого же взгляда.

Однако Ребенка-Призрака рядом не было, а Цзи Хуэй ничего об этом не знал.

Услышав писк детектора, он решил, что у Цзян Юйханя наконец-то проявились эмоции. Стоит человеку испытать сильные чувства, как окружающие злые духи получают возможность дотронуться до него — вот тогда-то и начинается настоящая опасность.

Перед лицом злобных призраков девяносто девять человек из ста теряют самообладание. То, что Цзян Юйхань сохранял невозмутимость так долго, уже было чудом, и всплеск эмоций сейчас не удивил Цзи Хуэя. Если бы этот парень действительно прошел весь путь с абсолютно ледяным выражением лица, Цзи Хуэй всерьез заподозрил бы, что с ним что-то не так. В конце концов, даже опытные заклинатели не способны оставаться абсолютно равнодушными в подобной смертоносной обстановке.

Как только раздался писк, запястье Цзян Юйханя наконец опутало копье жутких волос.

Злой дух этого Дома с привидениями, Старец Цяо, растянул в зловещей усмешке свой вонючий рот, и в зловещей тишине внезапно раздался его голос:

— Где мой глаз?

— Это ты съел мой глаз?

Цзян Юйхань посмотрел на обвившиеся вокруг его запястья сухие призрачные волосы, и в его глазах мелькнуло отвращение, однако он сдержался.

Одинокий, замкнутый молодой человек стоял посреди залитой кровью комнаты. А позади него клубилось бесчисленное множество призрачных волос, готовых в следующее же мгновение разорвать его на части.

В этом сквозила какая-то изощренная, жестокая насмешка.

Цзи Хуэй резко нахмурился, неожиданно почувствовав глухое раздражение. Ему крайне не нравилось, когда это высокомерие пытались заковать в цепи.

Пусть сам он недолюбливал Цзян Юйханя, но зрелище того, как над ним измывается какая-то занюханная нечисть, претило его натуре.

Ленивый юноша в красном поднялся с места и шаг за шагом вышел из темноты.

Иссохший старец Цяо никак не ожидал, что в этом Доме с привидениями найдется второй свирепый призрак. Едва он собрался насладиться трапезой, как уловил пугающе опасную ауру.

Странный старик выгнул тело на манер змеи и уставился кроваво-красными глазами вперед.

Кто здесь?

Цзи Хуэй внезапно возник на пороге.

Заметив вошедшего, Старец Цяо на мгновение растерялся — его наполненный жаждой мести взгляд выражал крайнее недоумение относительно того, откуда вообще взялся этот человек.

Однако Цзи Хуэй не собирался давать ему времени на раздумья. Он даже не взглянул на раненого Цзян Юйханя. Подойдя ближе, он лишь легко коснулся пальцами чужого запястья, и грязные призрачные волосы рассыпались в тот же миг.

Цзи Хуэй перевел взгляд на свирепого призрака, настороженно уставившегося на него, и внезапно изогнул губы в улыбке:

— Ты что, хочешь полакомиться людьми?

http://bllate.org/book/19128/1878716