Линь Боу открыла глаза и тут же поняла, что оказалась в незнакомом месте. Замрев на секунду, она нахмурилась и принялась оглядываться по сторонам.
Несколько невысоких холмов, заросших бамбуком, журчание воды — словно звенят нефритовые подвески на поясах.
Золотистые лучи заката падали сквозь бамбуковые заросли на речную гладь, окрашивая воду в золото — выдался самый разгар предвечернего часа.
Линь Боу торопливо подбежала к реке, чтобы разглядеть свое лицо:
— Эй, ничего не изменилось! Всё то же моё лицо!
Она безумно обрадовалась, долго разглядывала красивое платье с узором из цветков хиганбана и не удержалась от восхищения:
— Какая красота! Не зря же я столько натерпелась!
Тут же в ее сердце закрались сомнения, и она забормотала про себя:
— Странно… Другие попаданцы переселяются либо душами, либо телами, либо в древность в тела своих точных копий, либо перерождаются… А я тогда кто?
Она снова потрогала отражение своего лица в воде, убеждаясь, что это именно она — ведь этот не самый искусный макияж был наложен ее собственной рукой…
— Эх, жалко только, макияж не удался, испортил такое платье! Но оно правда потрясающее! — Линь Боу снова повеселела, но тут же вспомнила о жемчужине, что застряла у нее в животе. Почему эта мелочь вдруг замолчала?
Линь Боу погладила себя по животу и спросила:
— Мелкий, чего притих? А ну выкладывай, что тут вообще происходит?
Однако живот хранил абсолютное молчание. Нахмурившись, Линь Боу повторила требование:
— Говори давай, мелочь пузатая! Ах ты паршивец! Затащил меня сюда и молчишь, как рыбячий хрюндель! И что мне теперь делать? В этакой глуши, ты что, хочешь, чтобы твоя бабулечка здесь окочурилась?!
В ответ по-прежнему не было ни звука. Линь Боу невольно сникла, но тут в животе вроде бы шевельнулось что-то живое. Безумно обрадовавшись, она тут-же принялась допытываться:
— Мелкий, ты наконец подал признаки жизни! А я уж думала, ты помер!
В этот момент сквозь заросли бамбука упала длинная тень, протянувшаяся прямо к ногам Линь Боу, и раздался ровный, полный глубоких бархатных ноток голос:
— Ты очнулась?
Линь Боу торопливо придержала живот одной рукой и обернулась. Со стороны могло показаться, что она боится навредить ребенку, потому и бережет живот.
К тому же ее прежнее спокойное выражение лица постепенно сменилось диким восторгом, и, не успел тот человек опомниться, как Линь Боу завопила во весь голос:
— Это ты!
Облаченный в роскошные черные одежды, с чертами лица, в которых на три части сквозила зловещая демоническая суть и на семь частей — властность, он нес на себе печать холодной отчужденности в каждом взгляде.
— Ты меня знаешь? — с некоторым удивлением спросил он. По идее, эта Линь Боу никак не могла с ним встречаться!
— Да ясное дело, знаю! — Линь Боу уже хотела продолжить, но осеклась: это же мужчина ее мечты, о котором она грезила целых десять лет! Настоящий главный злодей из какого-то телесериала! Жестокий, беспощадный, идущий по трупам, обладающий выдающимся умом, но из-за гнилой душонки закончивший тем, что его душа развеялась ветром.
При одной этой мысли Линь Боу переполняла скорбь. В тот момент, когда ее божественный мужчина погиб, она горько плакала, а заодно достала диск с записью и включил всё сначала!
Тогда ей было всего двенадцать лет, и она думала: если не посмотреть своими глазами на смерть любимого героя и не перекрутить диск заново, разве можно считать трагедию предотвращенной?
Это была их первая встреча, и с тех пор ни одна другая вода не казалась ей морем, а все облака блекли перед тучами у горы Вушань. Стоило ей полюбить его однажды — и это чувство растянулось на десять лет.
— Не думала, что встречу тебя здесь, как же здорово! — Линь Боу не знала, как к нему обратиться. Назвать его мужчиной своей мечты? Неудобно. Обратиться по имени? Но как его сейчас зовут?
Судя по наряду, перед ней определенно стоял Демон! Но какое у него имя?
— Кстати, как тебя величают? — Линь Боу с улыбкой шагнула вперед, лукаво щурясь, а в глазах сияло неподдельное счастье.
— Чао Циму, — бесстрастно ответил он.
В голове Линь Боу совершенно некстати всплыло стихотворение, и она, зачарованно глядя на Чао Циму, помимо воли выпалила:
— Прекрасный лик прощается с зеркалом, цветы — с ветвями деревьев, поутру мы расстаемся со старыми друзьями, а вечером — с родными краями.
Чао Циму подумал: «У нее с головой не в порядке? Неужели тот мой удар не убил ее, а просто повредил рассудок?»
Заметив, что он молчит, Линь Боу сама затянула представление:
— Меня зовут Линь Боу. Бескрайние горные леса, окутанные легкой дымкой — Линь Боу.
— Я и так знаю, что тебя зовут Линь Боу, можешь не повторяться. — Чао Циму не знал, что и сказать. Он ведь явился сюда специально, чтобы убить ее: стоило Линь Боу умереть, как война между двумя мирами вспыхнула бы сама собой.
Но теперь Линь Боу умудрилась выжить, и что ему делать?
Взгляд Чао Циму холодно блеснул, и он подумал, что лучше все-таки прикончить ее, пока не начались лишние заминки.
В этот момент Линь Боу внезапно крикнула ему:
— Стой!
Чао Циму опешил и действительно замер.
Линь Боу вытянула палец и указала куда-то за спину Чао Циму, испуганно пискнув:
— Кто там?!
Чао Циму торопливо обернулся, но вокруг не было ни души. Он сразу понял, что попался на удочку, резко развернулся обратно и собирался уже отчитать эту маленькую лгунью!
Но едва он повернулся, как столкнулся нос к носу с нежным поцелуем Линь Боу: ее мягкие губы прижались прямо к его черным губам.
Глаза Линь Боу сияли от восторга. В этот момент она, встав на цыпочки, обвила его шею тонкими руками. В ее глазах мерцали звезды, а радость плескалась через край.
Чао Циму поспешно оттолкнул ее, с перекошенным от напряжения и гнева лицом. Потерпев такое поражение, он рассвирепел, взмахнул рукой и намеревался отвесить ей пощечину.
Линь Боу от страха зажмурилась, присела на корточки и обхватила голову руками.
— Ты! — Чао Циму кипел от негодования. Ведь это Линь Боу нагло воспользовалась им, так с какого перепугу у нее такой обиженный вид?!
Подождав немного и не дождавшись удара, Линь Боу снова выпрямилась во весь рост и бессовестно заявила:
— Ну и подумаешь, поцеловала! От этого же не умирают… И кусок от тебя не отвалится…
Увидев ее бесстыдство, Чао Циму рассвирепел еще сильнее. На его ладони мгновенно сформировался сгусток черного света, и он холодно, сдвинув брови, процедил:
— Бесстыдница! Пожалуй, лучше все-таки прикончить тебя!
Услышав это, Линь Боу смертельно испугалась. Тоже мне, подумаешь, поцеловала, стоит ли из-за этого убивать?! Что за чертов мужчина мечты! Почему он совсем не понимает романтики?
Заметив, что его смертоносный удар вот-вот обрушится на нее, Линь Боу торопливо отскочила на два шага назад и завопила в полном паническом ужасе:
— Чао Циму, у тебя есть совесть?! Я с самого детства — вот уже десять лет — храню к тебе безответную любовь, а теперь, при нашей новой встрече, не сдержала чувств и просто поцеловалась с тобой. А ты меня убить хочешь! Что ты за мразь и подлец?!
Брови Чао Циму сошлись на переносице еще круче. Десять лет назад? С чего бы ему помнить, будто он видел Линь Боу десять лет назад? Враки чистой воды!
Чао Циму холодно усмехнулся:
— Ха, хоть бы врала поубедительнее! Ты даже не знаешь, кто я такой, и при этом смеешь утверждать, что видела меня раньше! Стерпеть такое выше моих сил!
Линь Боу испугалась не на шутку. Она же только что попала в этот мир, еще ничего толком не попробовала, неужели ей суждено умереть? Как небеса могут быть настолько жестоки к ней?
— Я… да как я не смею! Я знаю тебя лучше, чем кто-либо! Ты — бессердечный, беспринципный, злобный ублюдок, предавший учителей, одержимый жаждой власти негодяй, который спит и видит, как прибрать к рукам Мир Богов и Демонов! Самый настоящий подлец, который притворяется благородным мужем, а сам насквозь пропитан ядом!
Линь Боу говорила это на свой страх и риск. Образ обожаемого мужчины засел в ее голове слишком прочно, и она безумно любила его именно таким. А больше всего ей было жаль его — одинокого, не знающего ласки.
Все главные злодеи в книгах кроятся по одному лекалу, но ее мужчина был совершенно особенным: совершая злодеяния, он оставлял пути к отступлению, действовал разумно и в то же время непредсказуемо. Именно это и вызывало у Линь Боу трепетную любовь.
Раньше Линь Боу читала трактат «Наука толстокожести и черносердечности», и в ее глазах мужчина мечты обладал лишь чернотой, но так и не овладел толстокожестью. Впрочем, даже этого хватило, чтобы полностью очаровать ее — разве нужны были какие-то еще причины?
Слова Линь Боу оказались до странного точными, и Чао Циму невольно засомневался: неужели она действительно знает его как облупленную? Но почему тогда секунду назад она спрашивала его имя?
С мрачным лицом Чао Циму переспросил:
— Тогда почему ты только что спрашивала мое имя? Ты же сама утверждаешь, что знакома со мной, а говоришь взаимоисключающие вещи!
— Ну… на меня же недавно напали, вот в голове и помутилось! Многое позабылось, но твой нрав и твое лицо я помню! Я люблю тебя уже десять лет, неужели все эти годы прошли впустую?!
Речь Линь Боу состояла наполовину из правды: о нынешнем мире она не знала ровным счетом ничего и даже не представляла, каково ее собственное положение.
Но ведь не скажешь же правду, будто на нее напала какая-то жемчужина? Проще всего было списать все на поврежденный при падении мозг — эта отговорка выручала всегда! Сначала притвориться дурочкой и переждать бурю, а во всем разобраться удастся позже.
Чао Циму, конечно же, знал об нападении — это ведь он ее и приложил. Но тот удар должен был гарантированно отправить Линь Боу на тот свет, а она цела и невредима! Просто невероятно!
Чао Циму подумал: неужели Небеса решили не губить эту Линь Боу?
В этот момент послышался холодный, но в то же время мягкий женский голос:
— Чао Циму.
Чао Циму обернулся и увидел женщину в белых одеждах. Ее черты дышали мягкостью, облик был исполнен достоинства и благородства, но на лице застыло ледяное выражение.
— Сестренка! — сердце Линь Боу наполнилось еще большим восторгом: перед ней стояла точная копия одной из преподавательниц ее родного колледжа.
Линь Боу всегда обожала ту учительницу, чувствовала себя с ней невероятно близко, и они отлично ладили.
— Ты и ее знаешь? — снова задал вопрос Чао Циму, и на этот раз на его лице отразилось еще большее недоумение.
— Знаю… — Линь Боу уже собиралась ответить, но вовремя сообразила, что это неуместно. Вдруг она снова сморозит глупость? Поэтому она набрала в грудь воздуха, натянула на лицо льстивую улыбку и произнесла:
— Хоть мы и не встречались раньше, но лицо ваше кажется мне таким родным, словно вы — моя старая знакомая. И нет ничего дурного в том, чтобы сегодня воспринять нашу встречу как радостное воссоединение после долгой разлуки.
Линь Боу дословно повторила слова Цао Сюэциня о первой встрече Цзя Баюя и Линь Дайюй, страшно переживая при этом. Но она действительно находила это лицо знакомым. К тому же та преподавательница была красива, добра и обладала острым умом — Линь Боу давно питала к ней искреннюю симпатию и надеялась завязать с ней крепкую дружбу.
— Лицо кажется мне родным? — Лу Хуанун легко улыбнулась, словно сошедшая с небес небожительница. Ее звонкий и мягкий смех заставил Линь Боу снова испытать приступ меланхолии: и голос, и внешность в точности как у той учительницы, наверняка и нрав такой же.
При этой мысли Линь Боу шагнула навстречу Лу Хуанун, с радостью схватила ее за руку и сладко улыбнулась:
— С первой же встречи ты стала мне близка, и кем бы ты ни была, в моем сердце ты навсегда останешься самым нежным человеком.
— Ты боишься, что он убьет тебя, или что не сможешь живой выбраться из этой горы Цзиюань? Будучи Девятой принцессой Мира Богов, ты опускаешься до такого угодничества перед какими-то демонами? — Лу Хуанун покачала головой, насмешливо глядя на собеседницу.
— Лу Хуанун, хватит болтать с ней, просто прибей ее, и дело с концом, — лицо Чао Циму исказилось зловещей гримасой, а в глазах полыхнула жажда убийства.
На этот раз Линь Боу испугалась по-настоящему: почему все идет не по сценарию? Разве в таких случаях они не должны даровать ей жизнь? К тому же каждое ее слово было чистой правдой!
Тут Линь Боу наконец протрезвела: все эти люди здесь — вовсе не ее старые знакомые!
Она обиженно поджала губы, но рук выпускать из хватки не стала, всё еще цепляясь за ладонь Лу Хуанун — видимо, в душе ей было слишком жаль расставаться с этим привычным и дорогим сердцу образом.
— Как же мне отсюда сбежать? Верхом на облаках? А как ими управлять-то?.. — Линь Боу слегка нахмурилась, лихорадочно соображая.
Заметив, что та не плачет и не устраивает истерик, а ведет себя на удивление спокойно и при этом вцепилась мертвой хваткой в ее руку, Лу Хуанун решила, что Линь Боу просто повредилась рассудком от страха. Она резко оттолкнула ее и с усмешкой отошла в сторону.
Линь Боу потеряла бдительность, рухнула на землю и больно ушибла локоть!
Сморщившись от злости, она плюнула на все условности: в ее сердце вспыхнуло убийственное намерение, и в ту же секунду в ее руке ярко вспыхнул клинок.
— Эта мелочь явила длинный меч! Темно-красные узоры глубоко выгравированы по всему лезвию, и сейчас оно пылает алым цветом… Это ты? — Линь Боу ликовала, и от переполнявших ее эмоций из глаз брызнули две слезинки.
http://bllate.org/book/19137/1879586
Готово:
