Готовый перевод The Female Lead Is a Black-and-White Lotus / Главная героиня — чёрно-белый лотос: Глава 17

Гу Цзинъюэ прикрыла глаза. До сих пор она не чувствовала, как бьется её сердце, и даже сомневалась, не оборвется ли её жизнь в тот самый миг, когда она покинет это нефритовое ложе холодных льдов.

— Твоя подруга даже не пыталась тебя искать, с чего ты взяла, что она тебя ждет? — Бабушка Вэнь, не меняясь в лице, поставила рядом с ней чашку воды и помогла ей выпить.

— Но ведь вы тоже не знаете наверняка, ждет она или нет, правда? — Гу Цзинъюэ слабо улыбнулась, и улыбка вышла крайне болезненной.

— ...Глупая девчонка, — тихо вздохнула бабушка Вэнь. — Ты такая же упрямица, как и моя Ань.

— ...Простите, бабушка. — При воспоминании о том дне сердце Гу Цзинъюэ пронзила острая боль. Конечности оставались ледяными, и она тщетно пыталась нащупать рукой хоть какой-то намек на пульс.

— О чем ты просишь прощения? То, что случилось с Ань, не твоя вина.

— Это я, я убила...

— Это не твоя вина, — бабушка Вэнь ласково погладила её по голове. — Не кори себя. Напротив, я должна тебя благодарить. Благодаря тебе Ань увиделась с И Ян и открыла ей свое сердце. Любовь к И Ян была самым упорным чувством в жизни Ань, но даже так она не могла решиться оставить дом и отправиться на сушу вслед за ней. В этот раз она наконец приняла решение, и я благодарна тебе за это.

— Бабушка, вам не больно? — Гу Цзинъюэ посмотрела на старушку, чувствуя, как в горле встал комок.

— Больно, конечно, больно, — бабушка Вэнь посмотрела вдаль, и её доброе лицо омрачилось печалью. — Но я не хочу удерживать их. Не хочу мешать И Ян выйти на сушу и не хочу мешать Ань ждать её. Дети сами должны решать свою судьбу, а старикам остается лишь ждать их дома...

Но они уже не вернутся... В груди Гу Цзинъюэ словно застрял тяжелый вздох. Она боялась открыть рот, боясь, что слезы хлынут неудержимым потоком.

— И Ян не такая, как Ань. У неё с детства был талант. Ань выросла вместе с ней, но каждый раз на испытаниях проигрывала. Ань это не заботило, она так любила И Ян, что радовалась её успехам больше всех. Когда они выросли, Ань хотела выйти за И Ян, но у той были большие амбиции. Она не желала вечно оставаться в Клане русалок, хотела выйти на сушу, покорить человеческий мир и помочь людям лучше узнать наш народ. Как бы тяжело ни было Ань, она отпустила её. Прошло шесть или семь лет. И Ян изучала магию в Академии Западного моря, а Ань навещала её, когда тосковала. Два года назад И Ян нашла себе учителя. Большинство русалок обладают водной стихией, но её учитель владел магией тьмы...

— Магией тьмы... — зрачки Гу Цзинъюэ сузились. Она отчетливо помнила описание из книги: земли государства Фэн — это лишь окраина северо-запада континента Цзючжоу, и в этой местности только главная героиня владеет магией тьмы.

— Да, магия тьмы. Наряду со светом и духом, это одна из трех самых редких и самых могущественных стихий. И Ян сказала Ань, что учитель передал ей свою магическую силу, сделал своей преемницей, а сам отправился странствовать по миру.

— Стихию... можно изменить? — изумилась Гу Цзинъюэ.

— Тот мастер был великим человеком. Он действительно наделил И Ян второй стихией, но забыл об одном: магия тьмы обладает самой разрушительной силой из всех. Он дал ей мощь, но не научил, как её контролировать. С того самого дня её тело и разум начали поглощаться темной энергией. Она накапливалась по крупицам, пока однажды не вырвалась наружу... — Бабушка Вэнь опустила голову, глядя на свой рыбий хвост, и тяжело вздохнула. — Ань всегда боялась этого дня, но в итоге...

— Я слышала, что Черно-белый камень может устранить эту разрушительную силу? — Гу Цзинъюэ впилась в неё взглядом, её голос дрожал.

— Черно-белый камень может очистить тело от скверны, но он бессилен против осквернения души и сознания. Если сердце человека изменилось, то какой прок от здорового тела?

— ...Неужели нет другого выхода? — Гу Цзинъюэ подавила охватившую её панику.

— За сотни лет моей жизни я слышала о многих, кто владел магией тьмы, но никто из них не дожил до сорока. Магия тьмы редка, но не настолько, чтобы во всем государстве Фэн не нашлось ни одного адепта. Они либо умирали от мучительных болезней, либо теряли разум, переставали узнавать близких и погибали от рук других... Если учитель И Ян еще жив, то он, пожалуй, самый долгоживущий маг тьмы, которого я знала.

Потеря рассудка, отречение от близких, гибель от чужих рук... Этот сценарий был до боли знаком. Разве Мулань в той книге не сошла с ума после предательства Гу Юмэн и второго брата, не устроила магический буйство, вырезав половину города Лолань? Отягощенная кровью, она бежала, но даже за пределами северо-западной глуши, в огромном мире континента Цзючжоу, не смогла обуздать свою силу. Убивала людей, теряла друзей и близких, а в конце была окружена врагами в пустынных горах и погибла мучительной смертью...

Неужели этот финал неизбежен? Она так старалась, так отчаянно пыталась изменить судьбу Цзинъюэ, хотела во всем признаться Мулань. Она хотела сказать ей, что в этом мире или в том — единственная, о ком она не может перестать думать, это она. Когда она лежала в полубессознательном состоянии, на пороге смерти, ей было так больно, что хотелось просто умереть. Но мысль о том, что Мулань ждет её, не давала ей сдаться. Даже если она еще не успела полюбить Мулань по-настоящему, это чувство привязанности уже глубоко проросло в её сердце.

От волнения и горя лицо Гу Цзинъюэ стало мертвенно-бледным. Она резко повернула голову в сторону и выплюнула сгусток крови.

— Что с тобой? — бабушка Вэнь испугалась, схватила её за руку и принялась внимательно прощупывать пульс. — Сердце перегружено, душа мечется. Дитя, ты еще не оправилась, не думай о том, что тебя не касается.

— Бабушка, если... если кто-то владеет атрибутом света, может ли он... может ли он нейтрализовать разрушительную силу тьмы? — Гу Цзинъюэ, тяжело дыша, вцепилась в руку старушки.

— Этого... этого я не знаю, дитя. Сейчас не торопись. Если суждено, возможно, всё еще образуется.

— Хорошо... — Гу Цзинъюэ без сил откинулась назад. Перед глазами поплыли черные круги, и она снова провалилась в забытье.

Сердце — это средоточие жизненной энергии и крови. Гу Цзинъюэ повредила сердечные каналы, и когда её доставили в Клан русалок, её тело уже окоченело, дыхания не было. Бабушка Вэнь почти поверила, что та мертва, но, почувствовав, что сознание еще теплится в оболочке, поспешила уложить её на нефритовое ложе холодных льдов. Этот нефрит был одним из небесно-земных сокровищ, наделенным природным искусством возвращения к жизни.

Чтобы Гу Цзинъюэ могла выжить в воде, магический зверь бабушки Вэнь перед погружением скормил ей Жемчужину Морского Духа. Она тоже была небесно-земным сокровищем: позволяла дышать под водой, а её владелец мог вызвать цунами даже в сухой пустыне и управлять всей водой в радиусе нескольких миль. Для тех, кто не владел стихией воды, это было равносильно получению магической силы.

Гу Цзинъюэ провела в исцелении целых пять месяцев, прежде чем смогла встать на ноги. Она настаивала на возвращении, и бабушка Вэнь больше не препятствовала, отправив её в путь на своем магическом звере — морской улитке.

Когда она уходила, маленькие русалки, по очереди дежурившие у её постели, горько плакали. Бабушка Вэнь так и не вышла, лишь передала слова: Жемчужина Морского Духа была подарком И Ян для Вэнь Нань, и раз та отдала её Гу Цзинъюэ, значит, теперь она принадлежит ей. Пусть она распорядится этой силой с умом.

28. Возвращение домой

Выбравшись на поверхность Западного моря, морская улитка мягким телом коснулась Гу Цзинъюэ в знак прощания и тут же нырнула в пучину, мгновенно скрывшись из виду.

Гу Цзинъюэ посмотрела на далекую рыбацкую деревушку, коснулась груди и тихо вздохнула. Она сильно исхудала, и одежда, которая прежде сидела идеально, теперь висела мешком. Пять месяцев для неё пролетели как пара снов, но для других прошло почти полгода.

Русалки сказали, что люди, искавшие её, ушли более двух месяцев назад. Вероятно, почтенная госпожа Мэн уже вернулась в Академию вместе со студентами спецгруппы, а Мулань... неясно, вернулась ли она в город Лолань.

За эти пять месяцев Мулань наверняка решила, что она погибла. Интересно, удивится ли она, когда увидит её?

Не спеша к магическому массиву телепортации, Гу Цзинъюэ напрягла память, стараясь вспомнить дорогу к поместью У, и, легко ступая, устремилась вперед.

Дом выглядел по-прежнему. Ленивые слуги сидели на перекладинах ворот, болтая о том о сём. Увидев приближающуюся фигуру, они неспешно поднялись, готовясь задать вопрос, но, разглядев лицо гостьи, тут же залились краской.

Женщина перед ними была ослепительно красива: черные, как смоль, волосы, собранные в аккуратный узел с заколкой цвета морской волны. Под тонкими, как листья, бровями — глубокие черные глаза, в которых сквозила холодная отстраненность. Она посмотрела на них, и её бледные губы слегка приоткрылись, издав нежный, почти призрачный голос:

— Будьте добры, доложите господину У и госпоже У, что к ним пришла Гу Цзинъюэ.

— Да, конечно! — один из слуг пришел в себя, сглотнул и со всех ног бросился вглубь двора.

Второй тоже опомнился и с подобострастной улыбкой пригласил Гу Цзинъюэ подождать во дворе.

— Ты не боишься, что я могу оказаться злодейкой? — Гу Цзинъюэ нашла его рвение забавным.

— Никак нет, — затараторил слуга, словно мед на язык намазал. — Говорят, лицо — зеркало души. Такая красавица просто не может быть плохим человеком.

Гу Цзинъюэ удивленно покачала головой и, улыбнувшись, вошла внутрь.

Слуга про себя добавил: эта девушка, конечно, прекрасна, но выглядит до ужаса болезненно, такая худая, кожа неестественно белая — даже если она злодейка, любой слуга в поместье с легкостью скрутит её.

Остановившись за садовой стеной во внутреннем дворе, Гу Цзинъюэ перевела дыхание. Глядя на лазурное небо, она почувствовала, как в ней разгорается жажда вернуться. Сегодня она доберется до Лоланя. Она приняла решение: она выложит Мулань всё как есть. Примет её Мулань или нет, она больше не хочет ничего скрывать.

По сути, она дважды побывала на грани смерти. Получив такой шанс на новую жизнь, она больше не желает оглядываться назад, сомневаться и жалеть себя.

— Простите, вы кто? — услышав от слуг о визите, господин У вышел навстречу в недоумении. Он не получал писем о гостях. Кто же это может быть?

Гу Цзинъюэ обернулась к нему с легкой улыбкой:

— Давно не виделись, господин У.

— Благодетельница Гу! — разглядев её лицо, господин У сначала замер, а потом внезапно осознал, кто перед ним. Его охватила радость. — Это действительно вы?

— Это я, — она слегка кивнула.

Господин У немедленно опустился на колени, его глаза наполнились слезами.

— Благодетельница жива! Я так счастлив! Позвольте мне выразить вам почтение! — он собрался было поклониться в пол.

Гу Цзинъюэ удержала его, чувствуя одновременно беспомощность и головную боль:

— Прекратите, я едва выкарабкалась с того света, вы хотите, чтобы я раньше времени отправилась на тот?

— Я не это имел в виду, — господин У поспешно покачал головой, заметив её дискомфорт, и поднялся. — Раз вы не принимаете поклонов, позвольте мне отблагодарить вас иначе. Я готов на всё ради вас.

— У меня действительно есть просьба, но она касается вашей супруги.

— Муму? — господин У опешил, но, увидев кивок, без колебаний ответил: — Муму в главном зале, пойдемте со мной.

Госпожа У ждала недолго. Увидев супруга с Гу Цзинъюэ, она поднялась, приветливо улыбнулась, но в её глазах не было ни капли удивления. Она попросила мужа подождать снаружи, а Гу Цзинъюэ пригласила присесть.

Не церемонясь, Гу Цзинъюэ опустилась на стул и, взглянув на её запястье, спросила:

— Рана на руке госпожи У зажила?

Рана? Госпожа У замешкалась, вспоминая что-то, и её лицо залилось краской.

— Вы же уже знаете, что я русалка, к чему эти шутки? В тот день, когда вы спросили, я подумала, что вы заметили чешую под повязкой, и несколько дней боялась показаться вам на глаза.

— Госпожа У догадывается, зачем я пришла?

— Нет. Три дня назад я лишь слышала от соплеменников, что госпожа Гу жива, но не знала, зачем вы здесь.

Гу Цзинъюэ достала сверток, немного подумала и вынула из-за пазухи красную веревочку, передав её госпоже У вместе с узлом.

— В свертке вещи от бабушки Вэнь, она сказала, они помогут вам скрывать истинный облик. А эта веревочка... это то, что оставили Вэнь Нань и И Ян. Они хотели, чтобы я отдала вам и Жемчужину Морского Духа, но её пришлось использовать, чтобы спасти мне жизнь. Осталось только это. Вы сестра И Ян, пусть это... останется вам на память.

Прижав вещи к груди, госпожа У прослезилась. Она надела красную нить на запястье и сдавленным голосом произнесла:

— Спасибо вам.

— Не за что, — Гу Цзинъюэ поднялась. — Раз я передала всё, что должна, не буду задерживаться. Те люди, что были со мной, вернулись в Лолань?

— Да, — госпожа У поспешно вытерла слезы и встала, чтобы проводить её. — Позже приходила госпожа Бай с отрядом людей, но в итоге тоже уехала.

Мулань... Сердце Гу Цзинъюэ подпрыгнуло.

— Узнав, что я упала в море, та... госпожа Бай, как она?

— Неважно. В дни отсутствия госпожи Гу она почти не ела, сидела в комнате, где вы жили, два месяца, пока не пришли известия из Лоланя, — госпожа У покачала головой, догадываясь о многом. — Должно быть, она ваша возлюбленная. Когда вы вернетесь, вы её наверняка напугаете.

— Да... — Гу Цзинъюэ прищурилась. В душе смешались радость и тревога: она боялась, что за время её отсутствия Мулань уже ступила на путь, описанный в книге.

Попрощавшись с обитателями поместья У, Гу Цзинъюэ направилась к магическому массиву телепортации. Меньше чем через час, открыв глаза, она увидела знакомые пейзажи.

Выйдя из Академии магии, она почти не могла сдержать волнения. Ступив на улицу, она тут же взмыла в воздух, направляясь к самой знакомой ей резиденции в этом мире.

Резиденция вана не изменилась. Ворота были плотно закрыты. Гу Цзинъюэ приземлилась и нервно вытерла вспотевшие ладони о подол. Раны еще не зажили, и сегодняшний день оказался слишком утомительным, она чувствовала, что силы на исходе.

Она дернула за кольцо, постучала и отступила на шаг, размышляя: как объяснить Мулань, что она жива? Она столько натерпелась, и Мулань тоже пришлось нелегко из-за неё. Даже если та потребует компенсации, она не станет отказываться.

Дверь приоткрылась. На пороге показалась маленькая служанка с метлой в руках. Она подняла голову, буркнув:

— Кто там еще, в полдень беспокоить... — Она осеклась, увидев лицо гостьи. Внимательно присмотревшись, она выронила метлу, которая с громким стуком ударилась о землю.

— Барышня... — служанка, видимо, была в шоке, её ноги подкосились, и она осела на пол.

— Не бойся, я человек, — Гу Цзинъюэ сделала шаг вперед, чтобы поддержать её. Она удивилась: здесь все называли её госпожой, почему эта девчонка говорит «барышня»? А, точно, это же Чуньцзю, её приданная служанка, неудивительно.

Помогнув ей подняться, Гу Цзинъюэ почувствовала непривычную нежность к этой когда-то заносчивой девчонке.

— Барышня... вы... вы живы? — Чуньцзю заикалась, не веря своим глазам. Хотя та была худее, это была её барышня, но ведь весть о её смерти облетела всё государство Фэн! Как это возможно?

— Да, я жива, — Гу Цзинъюэ безмятежно улыбнулась. — Не пугайся, давай пройдем внутрь и поговорим... Мулань дома?

— Третий ван... она... она в императорском дворце... — Чуньцзю, еще не придя в себя, послушно поплелась за ней внутрь.

Непонятно, что сегодня происходит: во дворе не было видно шумных слуг, стояла абсолютная тишина. Лишь пение птиц и шелест листьев на ветру — словно в доме ни души.

Гу Цзинъюэ это показалось странным, но она не стала зацикливаться. Сердце было переполнено радостью от скорой встречи с Бай Мулань, она размышляла, как вымолить у неё прощение.

Толкнув дверь в сад Цинлань, Гу Цзинъюэ с ностальгией посмотрела на двор, надеясь увидеть знакомый каменный стол и бамбуковую рощу, но, оглядевшись, замерла.

Каменного стола не было, бамбуковой рощи тоже. В углу, у стены, на месте бамбука разрослись разноцветные цветы.

Не ожидая таких перемен, Гу Цзинъюэ застыла на пороге. Она не любила цветы, Мулань тоже. Кто выкорчевал бамбук и посадил здесь всё это?

— Кто такая, ввалилась без стука? Не знаешь, что моя госпожа отдыхает? — раздался гневный окрик. Гу Цзинъюэ увидела вышедшую навстречу девушку в розовом. Та нахмурилась и крикнула: — Чуньцзю, почему ты ведешь сюда кого попало? Не знаешь, что это двор госпожи и вана?

Госпожа? Гу Цзинъюэ была уверена, что среди её приданных служанок такой девушки не было. Кто она такая, кого называет госпожой?

Лицо Чуньцзю побледнело, она инстинктивно спряталась за спину Гу Цзинъюэ, подумав: «Вот беда, я же забыла сказать об этом госпоже, что же теперь будет?»

29. Вторая сестра

Видимо, раздраженная тем, что Гу Цзинъюэ молчит, девушка с недовольным видом заявила:

— Ты кто такая? Не знаешь, что незаконное проникновение в резиденцию вана — тяжкое преступление?

— Тяжкое преступление? — Гу Цзинъюэ тихо усмехнулась, сохраняя спокойствие. — Раз ты знаешь, что я здесь незаконно, не боишься, что, разгневав меня, ты можешь лишиться жизни?

— Ха! Угрожать внутри резиденции вана? Чуньцзю, позови стражу! — Девушка смотрела на Гу Цзинъюэ с насмешкой. В её теле вспыхнул красный свет, и вырвалась аура магического ученика шестого уровня.

— О, маг? — Гу Цзинъюэ даже удивилась. Настоящий маг, добровольно ставшая служанкой — это было неожиданно. — Впрочем, не такая уж и сильная.

Лицо девушки слегка изменилось. Она, конечно, знала, что не является великим мастером, но женщина перед ней выглядела даже моложе неё, так насколько сильной она могла быть?

Гу Цзинъюэ не хотела притеснять девчонку, она лишь хотела знать, кто та госпожа, о которой идет речь.

http://bllate.org/book/19147/1880418