Готовый перевод Love in the Grave / Любовь к мертвой — запретная страсть за гранью жизни: Глава 21

Все мысли Цянь Сыюй по-прежнему были прикованы к Пань Сяоси. Разве можно сочинить новую музыку, когда на душе так смутно? Она незаметно сжала влажные ладони, а затем, расправив пальцы, произнесла:

— Хорошо, прошу вас, госпожа Хань Су.

Когда они сели, Хань Су провела по струнам, и её ловкие пальцы извлекли череду нот. Цянь Сыюй согнула онемевшие пальцы, не зная, с чего начать. Она взглянула на Юэ Лэ и заметила в её глазах тревогу и ожидание — этот взгляд был до боли знаком, точно такой же, как у неё самой когда-то, когда она ждала, что Сяоси начнёт играть. Цянь Сыюй улыбнулась, взяла со столика древние цинь и положила его на колени — толстыми струнами вверх, тонкими вниз. Если она не ошибалась, именно так играла Сяоси. Тонкими пальцами она легонько перебирала струны и запела:

— Небо изменилось слишком быстро, закатные лучи слишком длинны, тоска одиноко падающих листьев, открывающая давно забытый аромат, преданный забвению. Отчаяние погребает надежду, время течёт, неся ложь, я одна в темноте ищу…

Слёзы одна за другой катились по щекам, капая на тыльную сторону ладони. Сяоси, тогда я не знала, почему ты плачешь, а сегодня, играя и напевая твою песню, я чувствую такую боль. Сяоси, где ты? Я очень скучаю по тебе.

Хаотичные дела сорок

Выбор Царицы цветов наконец завершился. Цянь Сыюй увели принимать ванну и наряжать, а за её спиной женщины не умолкали. Женщина неясного происхождения внезапно отобрала трон Царицы цветов и стала главной фигурой в Павильоне Невозврата. Те, кто до этого дня не смел сдаваться и прятался в подвале Павильона Невозврата, усердно постигая разные искусства, — разве все их труды и усилия не пошли прахом? Предел зависти — это ревность, и среди женщин, чьи сердца переполняла горечь, немало было тех, кто от злости скрежетал зубами. Только Хань Су одна подняла свои цинь и первой покинула подвал.

Я Фэн всю ночь мчалась в Цзянчжоу. В этом незнакомом краю у воды, кроме холодного ветра, поднимающего лёгкий туман, где же увидеть гроб? И где найти старый дом Уюань? Она стояла на берегу реки, глядя на редкие рыбацкие огни, и в растерянности не знала, куда идти. Свернув в город, она нашла харчевню, заказала несколько закусок и, покачивая кувшин с вином, задумалась, даже не пригубив. Достав из-за пазухи несколько лянов серебра, она швырнула их на стол. Ошеломлённый половой быстро выбежал за ней:

— Госпожа, постойте!

Я Фэн остановилась:

— Вина не хватило?

Половой покачал головой:

— Нет-нет, достаточно, вы переплатили. Хозяин велел спросить, не пришлись ли вам не по вкусу вино и закуски?

Я Фэн опустила взгляд на остаток серебра, который протягивал ей половой, и ушла, не обернувшись. Половой всё ещё держал в ладони серебро и крикнул:

— Госпожа, ваша сдача!

Видя, как она уходит, он украдкой оглянулся на дверь харчевни и сунул сдачу в карман, бормоча:

— Странная особа.

У ворот уездного управления в Цзянчжоу по обе стороны висели два красных фонаря, особенно заметные. Судя по их виду, их повесили недавно. Я Фэн пошевелила пальцами: в ближайшие дни не было никаких праздников. Неужели уездный начальник только что вступил в должность? Она взмыла вверх, наступила на каменную статую Пи-сю рядом с барабаном для подачи жалоб, перемахнула через стену управления, прошлась по верху стены, спрыгнула обратно, вернулась к главным воротам, поднялась по каменным ступеням, протянула руку, ухватилась за медное кольцо на двери и постучала несколько раз. Через мгновение стражник открыл дверь:

— Если есть жалоба, бей в барабан завтра в час Дракона. И посмотри, который час сейчас!

С этими словами он собрался закрыть дверь. Я Фэн одной рукой придержала створку, а другой вытащила из-за пояса медную табличку и поднесла к глазам стражника. Тот убрал от губ руку, которой прикрывал зевок, и поспешно сказал:

— Господин чиновник, подождите минутку, я сейчас доложу господину.

Я Фэн отвернулась и, глядя на тёмные крестьянские дома, не проронила ни слова.

В Доме на дереве Пань Сяоси с трудом вытянула руки и ноги, но тут же её конечности свело судорогой. Она закрыла глаза и спросила:

— Баобао, я пропала?

Май Баобао обмотала марлей лечебные травы, приложила их к суставам Пань Сяоси и аккуратно забинтовала:

— Не знаю. У тебя сухожилия на руках и ногах… хм, раны зажили, но боюсь, что боевые навыки утрачены полностью.

Пань Сяоси пошевелила рукой и усмехнулась:

— Раз так, зачем мне жить?

В груди поднималась горячая волна, и Пань Сяоси, по-прежнему закрыв глаза, старалась успокоиться. Май Баобао сунула указательный палец в рот, пожевала его и сказала:

— Есть ещё один способ: найти моего учителя. Она может вылечить тебя с помощью магии. Но лечить или нет — решать только ей.

Пань Сяоси открыла глаза, моргнула несколько раз и снова закрыла:

— Я её ученица в третьем поколении.

Помолчав, она добавила:

— На поколение младше тебя. Я не хочу.

Она не могла больше вымолвить ни слова и только смотрела в потолок Дома на дереве, сухо моргая. Май Баобао тоже уставилась в пространство. Видя, что Пань Сяоси не расположена говорить, она встала, спустилась из Дома на дереве и направилась прямиком к своей небольшой сокровищнице. Набрав драгоценностей, она отправилась в город, решив найти там знаменитого врача, чтобы вылечить Пань Сяоси.

В поместье Цянь Сицюэ, зажимая рукой лоб, стояла на коленях. Цянь Линьи, с потемневшим от гнева лицом, грозно спросил:

— Какой ещё похититель цветов может свободно разгуливать по поместью Цянь и ещё и похитить мою дочь? Как ты смотрела за госпожой? Почему не закричала тогда?

Сицюэ, дрожа от страха, ответила:

— Господин, меня оглушили и спрятали за деревом. Когда я очнулась, госпожи уже не было. Вспомнив лицо разбойника до того, как он меня оглушил, — оно было точь-в-точь как у похитителя цветов, которого давно разыскивают в городе, — я… я так перепугалась, что доложила. Я виновата, я виновата.

Украдкой вытирая слёзы, она всё время нажимала на больное место на лбу. Если бы она не сообразила со всего размаху удариться головой о платан во дворе, если бы не давила на эту боль, разве смогла бы она пролить горькие слёзы? Всё из-за своенравной госпожи, которая обязательно хотела покинуть усадьбу и не взяла её с собой! Где сейчас госпожа — неизвестно, да и поверит ли господин её словам — тоже вопрос.

— Онемел? Я тебя спрашиваю, ты, низкая тварь! — рявкнул Цянь Линьи, возвращая блуждающие мысли Сицюэ обратно. Она снова припала к земле:

— Господин, гневаться изволите. Я скажу всё, что знаю, ничего не утаю. Я рассказала вам всё, что знаю. Господин, не гневайтесь.

— Ты! — Цянь Линьи взмахнул широким рукавом, и чайная чашка на столе разбилась вдребезги.

Молодой господин Чжао поднялся:

— Дядюшка Цянь, я сейчас же отправлю людей на поиски госпожи Цянь.

Цянь Линьи сказал:

— Дядюшка перед тобой в долгу. Если удастся найти мою дочь невредимой, вы как можно скорее поженитесь, чтобы нам с твоим отцом не пришлось больше за вас волноваться.

Молодой господин Чжао радостно улыбнулся:

— Дядюшка, не беспокойтесь. Племянник прощается.

Цянь Линьи смотрел вслед Чжао Ханю, и на душе у него было неспокойно. Он хотел выдать свою дочь за сына канцлера, чтобы его положение при дворе стало ещё более прочным. Но именно в разгар приёма гостей случилась эта неприятность, и все его прекрасные планы рухнули. Он с гневом оглядел комнату и хлопнул по столу:

— Все ослепли? Быстро собирайте людей и найдите мне дочь!

Сицюэ стояла на коленях, не смея пошевелиться, и только слышала, как шаги слуг и охранников мечутся по залу и двору.

После того как Юэ Лэ принарядила Цянь Сыюй, сбросив с неё грубые одежды и облачив в парчу и шёлк, Цянь Сыюй, сделав несколько шагов, почувствовала лёгкое головокружение. Глядя на восхищённое лицо Юэ Лэ, она уверенно подошла к большому медному зеркалу и тут же закатила глаза. Это… это же безвкусица! Как можно было нацеплять на неё все самые дорогие и ценные вещи, навесить на голову что попало, накинуть на плечи что попало? В одно мгновение она потеряла дар речи от собственного отражения. Юэ Лэ с торжеством подошла к зеркалу, приблизила своё лицо и спросила:

— Госпожа Сыси, как вам? Вы же Царица цветов в нашем Павильоне Невозврата, фигура весомая. Разве я плохо к вам отношусь?

Цянь Сыюй дрожащими губами произнесла:

— Старшая сестра, конечно, ко мне добра, но… но…

Юэ Лэ, кокетливо подмигнув, спросила:

— Но что? Говори, не стесняйся.

Цянь Сыюй легонько кашлянула и тихо сказала:

— Именно потому, что старшая сестра ко мне так добра, я и чувствую… чувствую, что это слишком тяжело, слишком тяжело.

Возможно, от волнения голова закружилась ещё сильнее, и едва она договорила, как её худое тело повалилось набок. Юэ Лэ поспешно подхватила Цянь Сыюй:

— Госпожа Сыси, госпожа Сыси, что с вами? Что слишком тяжело? Эй, очнитесь, не падайте в обморок! Всё это пустяки, если вы с сегодняшнего дня будете помогать моему Павильону Невозврата ежедневно грести деньги лопатой, то в будущем старшая сестра подарит вам вещи во много раз дороже этих, госпожа Сыси.

Она трясла девушку на руках, пока не убедилась, что Цянь Сыюй действительно потеряла сознание, и про себя усмехнулась: «Эта девушка, я сначала подозревала, что она из богатой семьи, но у неё лишь врождённая аристократическая натура, а я показала лишь малую толику, и она уже упала в обморок от страха, ха-ха». Юэ Лэ, погружённая в свои мысли, улыбнулась, приоткрыв рот, но постепенно улыбка исчезла, глаза медленно закрылись. Ноздри наполнил едва уловимый аромат, от которого у неё слегка закружилась голова. Она знала: этот естественный запах исходил от тела, которое она держала на руках. Царица цветов, Сыси… В голове у неё всё смешалось, мысли разлетелись, но через несколько секунд она усилием воли вернула их обратно. Да, она Царица цветов, но только в моём Павильоне Невозврата. Её зовут Сыси, но она тоже девушка из моего Павильона Невозврата. Разве хоть одна девушка в Павильоне Невозврата не принадлежит мне, Юэ Лэ? Значит, она моя.

Юэ Лэ понесла Цянь Сыюй к кровати, по пути прижимаясь к её шее и глубоко вдыхая этот аромат, от которого у неё мгновенно ослабли кости. Даже уложив Цянь Сыюй поперёк кровати, она не могла оторвать голову от неё. Красные губы медленно-медленно приближались к бледной коже, видневшейся прямо перед глазами. В тот момент, когда она уже почти поцеловала, перед её мысленным взором внезапно возникло свирепое лицо Я Фэн. Она быстро открыла глаза, отступила на несколько шагов и выругалась:

— Проклятье! Смеет угрожать мне? Я тоже не лыком шита.

Она зашагала взад-вперёд перед кроватью, то и дело поглядывая на лежащую Цянь Сыюй, и мысленно сотни раз повторяла: «Проклятье, проклятье». Красота была перед ней, и она решила больше не сдерживаться. Когда она снова наклонилась для поцелуя, столик для обуви у кровати покачнулся, она потеряла равновесие и рухнула на Цянь Сыюй, впившись губами прямо в её лоб. От этого сильного удара губы Юэ Лэ заболели и онемели. Она дёрнулась несколько раз, но не шевельнулась. Жар от губ… Неужели? Эта девушка вся горит! Если она заболеет, то только что обретённая Царица цветов в Павильоне Невозврата исчезнет, как сон. Нет, я не из тех, кто тратит большие деньги на минутное удовольствие. Она приложила ладонь ко лбу Цянь Сыюй, снова убедилась в этом проникающем сквозь кожу жаре, в панике сползла с Цянь Сыюй, кое-как слезла с кровати, вытащила из-за пазухи шёлковый платок и стремглав бросилась вон из Павильона Невозврата. Она напрочь забыла, что вовсе не обязана лично мчаться в город за знаменитым врачом для только что появившейся девушки, — можно было просто послать кого-нибудь.

В Зале Возвращения Весны в северной части города одна за другой вошли две посетительницы. Обе в один голос сказали:

— Лекарь, прошу вас, пойдёмте со мной! Нужно спасать человека!

Эта неожиданная синхронность заставила их оценивающе оглядеть друг друга. Май Баобао, зажав нос, покосилась на Юэ Лэ и снова уставилась на старика, который смешивал лекарства за прилавком:

— Лекарь, прошу вас, пойдёмте со мной спасать человека! Она очень тяжело ранена.

Юэ Лэ ответила ещё более презрительным взглядом:

— Лекарь, вам нужно идти со мной. Моя госпожа при смерти, без сознания, и её нельзя задерживать ни на минуту — это не то, что какая-то лёгкая или тяжёлая рана у кого-то.

Старик отложил лекарства и растерялся. Май Баобао, видя это, выложила все свои деньги:

— Лекарь, пойдёмте со мной — всё это ваше. Если не хватит, когда придём ко мне домой, у меня ещё много.

Юэ Лэ уставилась на эти деньги, машинально пощупала себя — пусто. Она вышла в спешке, к тому же её Павильон Невозврата известен, какой мужчина о нём не знает? Зачем ей носить с собой деньги? Она сверлила взглядом Май Баобао, потом смущённо посмотрела на старика, лихорадочно соображая, что делать…

Сорок один. Хаос

Юэ Лэ, виляя бёдрами, приблизилась к Май Баобао. Май Баобао, зажимая нос, отступила:

— Ты… ты что хочешь? Не можешь нанять лекаря и думаешь подраться?

Юэ Лэ улыбнулась до неприличия соблазнительно, голосок зазвенел слаще иволги. Она помахала перед лицом Май Баобао своим шёлковым платочком:

— Ой, не ожидала, что эта барышня окажется такой щедрой! Сразу перехватила инициативу. Но мой Павильон Невозврата в городе довольно известен. Сегодня я решила: лекарь Ван пойдёт со мной.

Она обернулась к старику:

— Лекарь Ван, если вы сейчас пойдёте со мной в Павильон Невозврата лечить мою девушку, гонорар не будет проблемой, называйте любую цену. Если вылечите мою Царицу цветов из Павильона Невозврата, отныне Павильон Невозврата будет почитать вас как почётного гостя. Как только вы пожалуете, мы будем обслуживать вас бесплатно. Что скажете?

Старик вытаращил глаза, рука, поглаживающая бороду, слегка дрожала. Май Баобао в нетерпении шагнула вперёд:

— Лекарь, я тоже могу заплатить немало. Вы обязательно должны сначала вылечить мою тяжело раненую подругу!

Юэ Лэ снова взмахнула платочком:

— Жизнь человеческая дороже всего! Тяжело раненую подругу? А почему ты тогда не принесла её в Зал Возвращения Весны лечить? Ты бегаешь туда-сюда — если бы она должна была умереть, она бы уже умерла, так что нечего и лечить. Значит, рана не такая уж тяжёлая. К тому же моя Царица цветов из Павильона Невозврата сейчас без сознания, лежит при смерти, а ты тратишь время лекаря Вана! Всё, хватит! Решено! А ты что? Хочешь ещё что-то?

Перед лицом у неё мелькал платок, источающий густой аромат. Май Баобао, зажав нос, отступила подальше, повернулась и глубоко вздохнула. Лекарь Ван сказал:

— Госпожа Юэ совершенно права. Я последую за вами.

Он собрал вещи, перекинул через плечо медицинский ящик и вышел из-за прилавка. Май Баобао встревожилась:

— А что такое Павильон Невозврата? Вы пошли с ней? А как же моя подруга?

Она снова взглянула на торжествующую Юэ Лэ и смущённого лекаря Вана, снова зажала нос:

— Задохнуться можно от этой вони! Ладно, лечите сначала вашу, я тоже пойду. Как вылечите, я сразу заберу лекаря с собой.

Выражение лица Юэ Лэ мгновенно изменилось, стало резким:

— А что такое мой Павильон Невозврата? Разве это место, куда какая-то девица может войти, когда захочет, и выйти, когда захочет? Прочь!

Она взмахнула платком и с силой оттолкнула Май Баобао, уводя лекаря Вана из Зала Возвращения Весны. Май Баобао последовала за ними, крича:

— Что за место? Что за место, куда женщинам нельзя входить?Неужели твой Павильон Невозврата сравним с императорским дворцом?

На неё тут же уставились несколько прохожих. Ей стало немного неловко. Один добрый мужчина, проходя мимо, тихо подсказал:

— Публичный дом.

Май Баобао догнала Юэ Лэ:

— А, так это публичный дом? А я-то думала, что за место. То Павильон Невозврата, то публичный дом — названия меняешь, как хочешь. Что это за важное место такое? А я всё равно пойду!

Сначала Юэ Лэ, услышав первую половину, помрачнела, но когда она выслушала вторую, то невольно подняла руку, закрыла нос платком и с интересом уставилась на Май Баобао, как на диковинку, глядя ей в глаза:

— Ты правда не знаешь, что такое Павильон Невозврата? Или ты не знаешь, что такое публичный дом?

Смущение Май Баобао стало ещё заметнее, но она не сбавила напора:

— Если я и не знаю, это не значит, что твой Павильон — такое уж важное место. А я всё равно пойду! Что ты мне сделаешь?

Юэ Лэ не выдержала, запрокинула голову и громко рассмеялась:

— Быстро ты у меня научилась! Ладно, я отведу тебя посмотреть. Только потом не сбеги с моего участка.

У Май Баобао ёкнуло сердце. Она незаметно ощупала свой Малый жетон из персикового дерева и перестала обращать внимание на Юэ Лэ, думая про себя: «Ну, подумаешь, дом? Что он может? Неужели страшнее, чем Врата Преисподней?» Втроём они подошли к Павильону Невозврата. Май Баобао немного успокоилась: «Испугать меня хотели? Я же говорю — просто дом». Она вошла внутрь вслед за Юэ Лэ. Роскошная обстановка внутри была необычна для той, кто постоянно жил в Доме на дереве. Май Баобао задрала голову, рассматривая балки, потом второй этаж, огляделась по сторонам, моргнула. Куда ни глянь — везде девицы, и немало. В ней закипела ярость: «Обмануть меня решила? Ясно, побоялась, что я первая заберу лекаря Вана!» Подумав так, она ещё крепче увязалась за лекарем Ваном, боясь, что этот старый лекарь, выбравший сначала лечить здешнюю больную, исчезнет у неё из виду, — уж больно велик был этот дом. Юэ Лэ, поднимаясь по деревянной лестнице, обернулась и усмехнулась:

— О, ещё не сбежала? Нравится тебе мой дом?

Май Баобао фыркнула, изобразив презрение, и продолжала следовать за лекарем Ваном, пока они не дошли до комнаты Цянь Сыюй и не вошли внутрь. Юэ Лэ тихо хихикнула: «И как же в мире бывают такие глупые люди?»

Лекарь Ван, пощупав пульс, погладил бороду и сказал:

— Я выпишу рецепт. Госпожа Юэ, пошлите кого-нибудь в Зал Возвращения Весны за лекарствами. Вернувшись, заварите их и дайте этой барышне выпить несколько дней — поправится.

Юэ Лэ опешила:

— А что за болезнь у моей барышни?

Услышав слово «барышня», Май Баобао заинтересовалась и подошла к кровати. «Неужели она так спешила, потому что это её барышня?» — подумала она. По фигуре не похожа, чтобы быть барышней этой женщины. Насколько же она стара? Май Баобао перевела взгляд на лицо Цянь Сыюй и обомлела: Чжу Ша? Повернулась к Юэ Лэ: «Её барышня?» Если судить по возрасту, то… Чжу Ша действительно годится ей в барышни. Лекарь Ван протянул Юэ Лэ написанный рецепт:

— Холод проник в кости, ничего страшного. Это лекарство изгоняет холод. Госпожа Юэ, проследите, чтобы эта барышня больше не простужалась, еда без острого. Принимайте лекарство несколько дней — обязательно поправится. Мой гонорар — два ляна серебра. Как вы…

Юэ Лэ подошла к туалетному столику, взяла серебро:

— Есть, есть! Когда наша Царица цветов, госпожа Сыси, поправится, лекарь Ван, обязательно почаще заглядывайте к нам в Павильон Невозврата. Всё, что я сказала в Зале Возвращения Весны, остаётся в силе.

Лекарь Ван принял серебро, погладил бороду и улыбнулся:

— Я всего лишь лекарь, к тому же старый. Боюсь, не оправдаю добрых намерений госпожи Юэ. Прощаюсь.

Май Баобао смотрела на лекаря Вана с внезапным уважением, поспешно поклонилась:

— Лекарь Ван, пойдёмте со мной в мою скромную хижину лечить мою подругу.

Лекарь Ван улыбнулся, не говоря ни слова, и слегка кивнул. Май Баобао обернулась, взглянула на хмурую Юэ Лэ, потом на лежащую на кровати Цянь Сыюй, быстро вытащила Малый жетон из персикового дерева, незаметно очертила им круг и взмахнула рукой в сторону комнаты. Юэ Лэ опомнилась, схватилась за голову и присела:

— Ты чего? Метаешь оружие?

Май Баобао, громко хохоча, вместе с лекарем Ваном спустилась по деревянной лестнице и покинула Павильон Невозврата. Юэ Лэ ещё долго не решалась встать, с опаской оглядывая комнату, убеждаясь в своей безопасности. Только тогда она встряхнула рецепт в руке. «Говорят, мужчины падки на красоту, — подумала она. — Этот лекарь Ван — то ли он настоящий благородный муж, то ли просто слишком стар, чтобы понимать соблазны? Отказался от моей любезности. А та глупая девица, уходя, ещё и метнула в меня оружие…» Она ощупала себя с ног до головы, даже пошарила в волосах — ничего не задело. Обыскала всю комнату — никакого оружия не нашла. Фыркнула: «Молокосос! Смеет меня пугать!» Мимо комнаты прошла какая-то женщина. Юэ Лэ быстро прокашлялась, сделав вид, что ничего не случилось:

— Инь Сюй, сходи в Зал Возвращения Весны, возьми это лекарство, отнеси на кухню и вели повару побыстрее сварить одну чашку и принести сюда.

Инь Сюй, взяв рецепт, мельком глянула на кровать и молча удалилась.

Пань Сяоси спала в Доме на дереве и не знала, что Май Баобао привела кого-то, кто ощупал и сжал все её суставы. Лекарь Ван покачал головой:

— Я невежествен. Эта барышня тяжело ранена, сухожилия на руках и ногах разорваны. Прошу прощения, я бессилен.

Май Баобао спросила:

— Лекарь, вы же знаменитый врач в этом городе! Неужели даже вы не можете её вылечить?

Лекарь Ван вздохнул:

— Лекарства нет. Я прощаюсь.

Май Баобао хотела ещё что-то сказать, но прикусила губу, достала кусок жёлтого нефрита и протянула лекарю Вану:

— Тогда прошу вас, лекарь, не обессудьте за беспокойство.

Лекарь Ван отказался принимать:

— Как можно? Нет-нет.

Май Баобао насильно всучила ему нефрит:

— Спасибо, лекарь, счастливого пути.

Лекарь Ван, помедлив секунду, убрал жёлтый нефрит и ушёл. Май Баобао поднесла палец ко рту, пожевала его. «Неужели действительно придётся просить учителя использовать магию, чтобы вылечить Бан Цзюаньшу? И как сделать так, чтобы учитель согласилась её лечить?»

http://bllate.org/book/19160/1881354