В густом лесу лил сильный дождь.
В пещере юноша с потрепанным тесаком для хвороста молча смотрел на сидевшего на земле мужчину среднего возраста в серо-белых конопляных одеждах с отрешенным выражением лица.
— Чего тебе нужно?
Юноша заговорил, и в его звонком голосе отчетливо звучали не по годам зрелая рассудительность и настороженность.
Мужчина повернул голову и посмотрел на темную каменную стену перед собой.
— Не стоит так напрягаться. Я просто хотел спросить, когда умру.
— Я не знаю ничего о жизни и смерти.
Юноша отпирался, но рука, сжимавшая тесак, невольно побелела от напряжения. Это была его величайшая тайна, которую человек перед ним раскрыл всего несколькими словами.
Не услышав признания, мужчина ничуть не рассердился и небрежно произнес:
— Как знаешь. Когда надумаешь мне рассказать — скажешь.
— Рассказать что?
Мужчина снова поднял голову и уставился на юношу. На его доселе безмятежном лице наконец проступило выражение недовольства, он поджал губы и пробормотал:
— Когда я умру.
Юноша опустил голову и замолчал. Спустя мгновение он произнес:
— Я вернусь, всё посчитаю и скажу тебе в следующий раз, когда приду.
Мужчина скривил губы, словно разгадав уловку юноши, но всё же сказал:
— Только не вздумай сбежать. Если через три дня не вернешься, я разнесу твой облик по всему Цинчжоу.
……
Два дня спустя, ровно в полдень, юноша сдержал обещание и вернулся к входу в пещеру.
Мужчина средних лет по-прежнему находился там же: сидел на прежнем месте, всё в тех же бело-серых конопляных одеждах, с тем же беззаботным выражением лица.
— Ого, давно не виделись.
— Я тут посчитал. Ты не умрешь.
— Не умру?
— Хе-хе...
Услышав слова юноши, уголки губ мужчины растянулись в подобии улыбки.
Но эта улыбка застыла на полпути, а на самом дне его глаз затаились глубокая одинокость и отчаяние.
Улыбка резко оборвалась.
Воспоминания юноши растаяли, возвращая его в реальность.
···············
— Каков твой план на этот раз? Сидеть сложа руки и ждать исхода этих семи дней?
— Я не знаю.
Чэнь Хэн посмотрел на отрешенное лицо мужчины, а затем с тихим вздохом бессильно опустился обратно на каменную кровать. В его глазах больше не было того пронзительного блеска, способного видеть всё насквозь.
И правда...
Разве мог это быть он? Его собственные догадки трещали по швам.
Если бы этот человек действительно хотел заставить его заняться самосовершенствованием, зачем нужно было ждать до сих пор и устраивать эту так называемую смертельную ловушку на седьмой день?
Если бы его целью было лишь принудить юношу изучить его техники, за последние десять лет нашлись бы моменты и способы куда лучше.
Каменная кровать была застелена клочками ваты и соломой. Чэнь Хэн лежал на ней, глядя на свод пещеры.
Танцующее пламя масляной лампы отражалось в его глазах — пустых, отчаянных, но в то же время спокойных.
В отличие от первоначальной растерянности и борьбы, в нем вдруг поселилось некое умиротворение.
Глядя на отрешенный вид Чэнь Хэна, сидевший рядом мужчина заговорил, пытаясь его утешить:
— Вообще-то я даже завидую тебе. По крайней мере, тебе суждено умереть.
Чэнь Хэн поднял голову и бросил на него косой взгляд:
— Я вот тоже тебе завидую. По крайней мере, ты бессмертен.
Мужчина криво улыбнулся:
— Хе-хе, жаль только, нам не поменяться местами.
Чэнь Хэн снова лег на каменную кровать:
— Через пару дней я растрезвоню о твоем местонахождении на весь Цинчжоу — посмотрим, не найдется ли безумца, способного тебя прикончить.
— Ну тогда спасибо тебе.
— Тц.
Уголки губ Чэнь Хэна тронула легкая, но искренняя улыбка.
Уставившись в потолок пещеры, он тяжело вздохнул, не в силах сдержать горечи в душе.
Умереть через семь дней...
Он поднял правую руку с золотой чешуйкой и поднес ее к самому лицу.
Драконья Чешуя излучала мягкое золотое свечение, на ней смутно проступали белые иероглифы: [Семь дней].
Судя по словам этой штуковины, через семь дней у него появится шанс убить Цинъюнь Цзуня?
Но разве даже в случае победы над Цинъюнь Цзунем его собственная смерть неминуема?
Внезапно что-то сообразив, Чэнь Хэн резко сел.
— Драконья Чешуя, если я убью Цинъюнь Цзуня, сколько дней проживет Сун Линлун?
Надпись [Семь дней] на чешуйке растворилась, а белые узоры закружились и изменились.
Чэнь Хэн широко раскрыл глаза: всё изменилось!
[Ничто].
Белые линии сошлись вместе, образуя один единственный иероглиф — ничто.
[Ничто]? Что еще за [Ничто]?
Чэнь Хэн никогда раньше не видел, чтобы Драконья Чешуя показывала подобный символ.
Она либо не отображала ничего, либо указывала конкретный срок.
Но еще никогда на ней не появлялось слово «ничто».
Чэнь Хэн нахмурился. Что означает это «ничто»?
В этот момент сидевший рядом мужчина подал голос:
— Полагаю, следуя твоей недавней логике, я намеренно сделал исход после убийства Цинъюнь Цзуня неизвестной переменной, дабы притупить твою бдительность. Таким образом, это избавит тебя от чувства, что тебя кто-то просчитал, и в то же время заставит тебя выпросить у меня технику. Получается, я на уровень выше тебя.
Чэнь Хэн поднял на него взгляд и, заметив на лице собеседника легкую улыбку, тут же возразил:
— Нет. Это ты почувствовал, как я почувствовал, что ты почувствовал мое подозрение к тебе. Но я изначально знал, что ты выдвинешь это предположение, чтобы снова рассеять мои сомнения, а потому я продолжаю подозревать тебя.
Так что это я на уровень выше тебя.
Когда эта скороговорка подошла к концу, оба умолкли и некоторое время молча смотрели друг на друга. В пещере воцарилась тишина.
— Пф-ф, ха-ха-ха-ха-ха...
Наконец оба не выдержали и расхохотались.
Их смех раскатился по тесной пещере — свободный, безудержный.
Спустя долгое время они постепенно утихли.
Чэнь Хэн уперся обеими руками в каменную кровать и запрокинул голову к потолку пещеры. Накопившиеся мрачные мысли и подавленность испарились без следа.
Он взял в руку Драконью Чешую и посмотрел на мерцающий символ.
[Ничто]
Поглазев на него с минуту, он перевел взгляд на мужщину, затем снова на чешуйку, и опять на мужщину.
Повторив это несколько раз, он довел собеседника до откровенного раздражения.
Вскоре Чэнь Хэн поднялся на ноги и подошел ближе.
— Ты что удумать вздумал?
Не отвечая, Чэнь Хэн молча приложил Драконью Чешую размером с пиалу к груди мужчины и принялся внимательно наблюдать.
— За такие движения я могу и в домогательстве обвинить.
Спустя долгое время чешуйка так и не изменилась. Чэнь Хэн поднял глаза на мужщину:
— Плюнь на Драконью Чешую.
Тот нахмурился:
— Не кажется ли тебе, что твои фетиши слегка того... извращенные?
Чэнь Хэн пояснил:
— Я хочу проверить, не возникнет ли у Драконьей Чешуи особой связи с тобой.
Мужчина по-прежнему хмурился. Переведя взгляд с Чэнь Хэна на чешуйку перед собой, он после долгих колебаний все же сплюнул:
— Тьфу...
Капля слюны повисла на поверхности чешуйки, но никаких изменений не последовало.
Чэнь Хэн нахмурился, чувствуя легкое отвращение. Применив заклинание огня, он выпарил жидкость, а затем несколько раз промыл артефакт заклинанием воды.
Реакции действительно не было. Тяжело вздохнув, он снова уселся на каменную кровать.
Изначально он надеялся отыскать хоть какую-то скрытую связь между Шитоу и Драконьей Чешуей, чтобы через нее нащупать выход из тупика.
Неужели дело в крови?
Чэнь Хэн поднял взгляд на мужщину, и в его глазах мелькнуло нечто недружелюбное.
— Опять что-то замышляешь?
От этого взгляда мужчине стало слегка не по себе.
Чэнь Хэн вздохнул: ему даже кожу этой твари не пробить, откуда тут взяться крови.
Бессильно рухнув обратно на каменную кровать, он уставился на свод пещеры.
На душе стало чуточку спокойнее, но неотвратимость неминуемой смерти через семь дней это ничуть не отменяло.
В Шитоу и впрямь было слишком много странного.
Бессмертный и неразрушимый, его плоть не подвержена тлению, его невозможно сдвинуть с места, он знает обо всем на свете и при этом отчаянно жаждет смерти...
Но самое главное — эта штука распознала присутствие Драконьей Чешуи внутри его тела еще при самой первой встрече.
Именно поэтому он только что питал к нему столь сильные подозрения.
Хотя, если верить словам самого мужчины, он давно потерял память, понятия не имеет, как долго здесь сидит, а способность ощутить чешуйку была лишь инстинктивным чувством.
Чэнь Хэн не мог отличить правду от лжи в этих речах.
Впрочем, если бы этот человек действительно желал ему зла, он мог бы начать плести интриги еще тогда, когда Чэнь Хэн не раз оказывался на волосок от смерти и искал у него помощи, — ему вовсе не обязательно было городить эту ловушку с неизбежной гибелью через семь дней.
Да и Чэнь Хэн не то чтобы всерьез подозревал его — скорее, это было подсознательное стремление убежать от рокового исхода.
Уж лучше бы правдой оказалось то безумное предположение, чем этот непонятный смертный приговор на седьмой день.
Эх...
Он поднял Драконью Чешую. Пляшущий свет свечи падал на белый иероглиф [Ничто].
Золотое сияние чешуйки вместе с тусклым огнем отразилось в его глазах.
Внезапно в центре этого сияния возникла черная точка, и сознание Чэнь Хэна провалилось в нее.
Черная точка стала медленно увеличиваться, и когда он пришел в себя, всё вокруг окутывала кромешная тьма.
Где это он?
В следующее мгновение вокруг посветлело.
Перед его глазами закружились лепестки алой сакуры, а подняв голову, он увидел, что весь город утопает в красных цветах.
Вдалеке клубились туманы и облака, возвышались белостенные высокие башни и красные павильоны.
Неподалеку лежала колоссальная туша цвета глубокой зелени, а ее раскинутые за спиной крылья простирались на десятки метров.
Рядом с трупом стояла изящная фигура в синклититеских одеждах с золотым шитьем, развевающихся на ветру.
Она повернула к нему голову. Ее лицо было мертвенно-бледным, а свежая кровь на уголках губ казалась ослепительно-яркой на фоне пелены алой сакуры.
Это была Сун Линлун.
— Лин...
Чэнь Хэн уже хотел окликнуть ее, как вдруг промелькнула черная тень, и время, казалось, застыло.
Силуэт, которого здесь быть не должно было, завис в воздухе, а его туловище изогнулось под немыслимым углом.
От одного взгляда на это зрелище становилось больно, но не раздавалось ни звука.
Словно она уже была мертва.
Чэнь Хэн издалека смотрел на происходящее, застыв на месте.
Всё произошло слишком быстро: он даже не понял, где находится.
Но ярость и горе захлестнули его подобно цунами, не оставив ни секунды на передышку.
Прямо как тот с ног до головы окутанный чернотой монстр, стоявший впереди.
Его черное тело выглядело точно так же, как при их первой встрече, за исключением того, что клубящийся вокруг него черный дым стал еще гуще,
полностью скрыв темно-красный оттенок под чешуйчатой броней.
Громадная фигура держала в руке меч, словно какую-то игрушку.
А на острие этой игрушки было нанизано исковерканное тело Сун Линлун.
Чудовищная черная маска повернулась, и сквозь плотные клубы тумана уставилась на Чэнь Хэна.
Этот монстр... кажется, улыбался?
Огромная лапа потянулась к висящей на мече Сун Линлун.
Зрачки Чэнь Хэна сузились до пределов.
— Нет!
Однако словами было невозможно остановить действия чудовища: оно грубо сорвало Сун Линлун с лезвия.
Острый край меча рассек ее тело пополам.
Затем тварь разинула ужасную пасть и швырнула растерзанное тело Сун Линлун себе в глотку,
точно так же, как бросают цыпленка.
— Ох...
— Линлун!!!
— А-а-а-а-а!!!
Грохот...
На каменной кровати Чэнь Хэн резко вскочил на ноги.
Тусклый свет факелов вокруг и тесное пространство пещеры ясно давали понять — он все еще здесь, в той самой пещере.
http://bllate.org/book/19242/1887347
Готово:
