Он прищурился. — Эти цветы от рождения белы, как снег, и от рождения до самой смерти не падают в пыль и не оскверняются ею. Ты должен знать, что в мире нет абсолютной чистоты, и предельная белизна порождает предельную черноту — именно поэтому и появляются эльфы-призраки Пошо. А гусеничный гриб зима-лето мутирует и вылупляется в золотого чревоугодного червя, который, в свою очередь, использует эльфов-призраков в качестве своего гнезда, и они живут в симбиозе.
Он слегка улыбнулся. — Сама природа поистине столь удивительна. Золотой чревоугодный червь поедает лепестки цветов Пошо и вырабатывает нейротоксин, способный достучаться до внутренних желаний любого живого существа. Именно поэтому цветы Пошо также называют цветами желаний.
Услышав это, Ли Дуокай испытал глубокое потрясение в душе и произнес: — Ранее я видел, что золотой чревоугодный червь способен сожрать Копье Летающего Дракона и при этом не боится огня — как такое возможно? Разве не существует ничего, что могло бы его обуздать?
На лице Цзанди Сюанькуня играла улыбка. — Конечно, существует. Все вещи в мире взаимопорождают и взаимоуничтожают друг друга; золотой чревоугодный червь неуязвим для воды и огня, он поглощает металл и пожирает пламя, но кристальная пыльца цветов Пошо способна остановить их.
Он подпрыгнул на пару шагов вперед, выглядя весьма беззаботным. — Впрочем, это поистине прекрасное зрелище, в будущем сам столкнешься — узнаешь.
Увидев его таким, Ли Дуокай мягко улыбнулся. — Это те золотистые испарения?
— Ха! Ты уже видел их? — в глазах Цзанди Сюанькуня вспыхнул блеск.
Ли Дуокай кивнул. — Видел по дороге сюда, и впрямь необыкновенно красиво.
В этот момент Фан Ху и Чжан Фэй, заметив, что они беседуют, подошли ближе. Фан Ху произнес: — Братья, о чем это вы тут толкуете?
Ли Дуокай не испытывал к нему неприязни, а потому ответил: — Так, болтаем о том о сем. Вы ведь уже в порядке?
Фан Ху потряс гантелями: — Естественно!
Он слегка улыбнулся и потрепал себя по короткой стрижке ежиком. — Но если подумать, этим мы все же обязаны тебе. Сам подумай, шестнадцать цветков Пошо по возвращении на пост можно обменять на немалые воинские заслуги и припасы.
Ли Дуокай откликнулся: — Мы же все одна команда.
— Хэ! — Фан Ху тихонько усмехнулся, не выражая ни согласия, ни возражения.
Он окинул взглядом Ли Дуокая, затем перевел его на Цзанди Сюанькуня с изрядным любопытством, хотя было очевидно, что Цзанди Сюанькунь совершенно им не интересуется. Фан Ху цокнул языком и покосился на Чжана Фея, который раболепно ухмылялся. — Я буду стараться изо всех сил.
Фан Ху бросил: — Какое мне дело до твоих стараний? — С этими словами он потерял к нему интерес и двинулся вперед.
Лицо Чжана Фея омрачилось, выражая некоторое уныние, однако он послушно поплелся следом.
Видя, что те удалились, Цзанди Сюанькунь громко захихикал. Ли Дуокай почувствовал себя несколько неловко: — Чего ты смеешься?
— Ничего. О, кстати, братец Кай, это тебе. — Цзанди Сюанькунь извлек из-за пазухи шкаф размером с ладонь, сделанный из белого нефрита. Ли Дуокай не знал, что это такое, и вопросительно посмотрел на него. Цзанди Сюанькунь пояснил: — Цветки Пошо нужно есть вместе с цветами Футу Цзяццо.
Только тогда Ли Дуокай вспомнил, что ранее в Монастыре Цветов Сакья забрал половину цветка Футу Цзяццо, и тут же сказал: — Оставь его себе.
Цзанди Сюанькунь возразил: — Мне он ни к чему. Братец Кай, я знаю, что ты всё еще сомневаешься во мне, но могу заверить: у меня нет против тебя дурных замыслов.
Лицо Ли Дуокая покраснело: он действительно испытывал сомнения, и когда это вскрыли напрямую, в сердце зародилась легкая растерянность — казалось, Цзанди Сюанькунь всегда способен читать чужие души насквозь.
Цзанди Сюанькунь слегка улыбнулся: — Братец Кай, просто возьми, у меня всё равно нет места, где его хранить!
Ли Дуокай прекрасно понимал, что это отговорка, но, глядя на горящий взгляд Цзанди Сюанькунь, он поистине не мог произнести слова отказа — словно стоило ему отказаться, как глаза этого юноши тут же наполнились бы слезами.
Поэтому ему не оставалось ничего иного, кроме как спрятать нефриторовую шкатулку за пазуху, сказав: — Ладно, когда она тебе понадобится, я верну.
— Ха-ха! Мне она не понадобится, — обрадовался Цзанди Сюанькунь, увидев, что тот принял подарок.
Внезапно его взгляд дрогнул, и он устремился вперед. Заметив это, Ли Дуокай тоже посмотрел перед собой. Из-за поворота горного ущелья показались две человеческие фигуры.
Цзян Цُюньюй, Лю И и Чжан Га шли впереди и, судя по всему, тоже были изрядно напутаны внезапным появлением людей.
Тогда Лю И прикрикнул: — Кто идет?
Те двое кутались в разодранные одежды, и при виде толпы тоже издали испуганные возгласы, после чего бросились вперед с криками: — Спасите! Спасите!
Лю И наставил на них ружье и пригрозил: — Стоять! Не то буду стрелять!
Оба тут же остановились, и тот из них, что казался выше ростом, затрясся и закричал: — Не стреляйте! Не стреляйте! Мы не злые люди! Мы часовые с пика Макалу Аванпоста № 4.
При этих словах Ли Дуокай и Цзанди Сюанькунь мгновенно переглянулись, поскольку он уже узнал этих двоих — это были не кто иной, как Лысый Хун и Цай Ян, которые ранее убили Ли Гуэйэр и сбежали.
— Люди с Аванпоста № 4? — услышав это, Цзян Цُюньюй шагнул вперед, с минуту разглядывал их и произнес: — Беженцы с пика Макалу? Как вас занесло сюда?
Лысый Хун весь дрожал от холода, его лицо посинело. Он торопливо заговорил: — Наш пост разрушили чудище, делать было нечего, и мы кое-как двинулись к пику Лхоцзе, да только сбились с пути и уже несколько дней блуждаем по горам... Этот... старший брат, умоляю, спаси нас! За доброту твою мы отблагодарим тебя горой золота!
Видя, что тот высок и крепок сложением, Цзян Цُюньюй спросил: — Как звать?
— Да-да, я Лысый Хун. А его зовут Цай Ян! Я — элитный часовой Аванпоста № 4.
— О? Часовой третьего класса? — на лице Цзян Цُюньюй появилась улыбка. — Мы — Отряд Убийств Поста № 3, я их командир Цзян Цُюньюй. Товарищи, ваша судьба — не умереть сегодня!
С этими словами он махнул рукой. Лю И бросил на него взгляд, достал из рюкзака ватник и протянул Лысому Хуну и Цай Яну.
Лысый Хун тут же схватил его и накинул на плечи. Немного переведя дух, он с улыбкой произнес: — Воистину судьба не дала погибнуть! Братья, даже не знаю, как отблагодарить вас!
— Ха-ха. К чему эти слова! Пойди-ка сюда, я представлю тебя. Если подумать, это воистину предопределенная встреча: в нашем отряде как раз есть товарищ, который тоже прибыл с Аванпоста № 4! Сяо Кай, подойди сюда!
Лысый Хун и Цай Ян прежде не обращали внимания на остальных, но теперь, услышав это, обернулись назад. От этого взгляда они едва не подскочили на месте.
Ли Дуокай подошел ближе и с улыбкой произнес: — Лысый Хун, давно не виделись.
Улыбка на лице Лысого Хуна застыла самым неестественным образом. Он украдкой глянул на Цзян Цُюньюй, не понимая, догадался тот о чем-то или нет, и его мускулы на щеке дернулись: — Ха-ха! Сяо Кай! Какая неожиданность! Надо же встретить тебя... вас! — Последний слог его фразы едва ли не сорвался на фальцет, потому что за спиной Ли Дуокая он заметил Цзанди Сюанькуня.
Лысый Хун прекрасно знал, что Цзанди Сюанькунь вовсе не так безобиден, как кажется на вид в образе маленького юноши. Все его недавние страдания и риск замерзнуть насмерть в ледяной пустыне — всё это было делом рук Цзанди Сюанькуня. Увидев его столь внезапно, он едва не лишился чувств от страха.
— Что с вами? — Ли Дуокай изобразил недоумение и спросил: — Почему вас осталось только двое? А где же Ли Гуэй? Куда он запропастился?
Ли Дуокай задавал этот вопрос намеренно, отчего лица Лысого Хуна и Цай Яна резко переменились.
Услышав это, Цзян Цُюньюй мгновенно сообразил, что эти люди не просто знакомы — между ними явно скрывается какая-то глубокая тайна. В мыслях он холодно усмехнулся: Похоже, отношения у этих двоих с Ли Дуокаем самые скверные. Я и сам собирался от них избавиться, а теперь как раз расспрошу этих двоих о кое-каких делах Ли Дуокая, чтобы потом решить, как поступить.
С сияющей улыбкой он произнес: — Братец Хун, раз мы встретились, значит, таково сужденное. Раз Аванпоста № 4 больше нет, пойдёте с нами обратно на пик Лхоцзе — думаю, с твоим статусом элитного часового ты вполне сможешь занять подобающее место на Посту № 3.
Услышав это, Лысый Хун чрезвычайно обрадовался: хотя его глаза ни на секунду не отрывались от Ли Дуокая и Цзанди Сюанькуня, он всё же почувствовал огромное облегчение.
Цзян Цُюньюй перевел взгляд на Цай Яна. Тот стоял мертвенно-бледный, а его зрачки суетливо бегали; командир прекрасно понимал, что Цай Ян — никакой не элитный часовой, а потому просто проигнорировал его.
Вскоре Лысый Хун и Цай Ян присоединились к остальным, и отряд двинулся к пику Лхоцзе.
Цзанди Сюанькунь вознамерился поиграть на нервах Цай Яна и Лысого Хуна. Он специально зашагал быстрее, сравнявшись с ними, и уставился на Цай Яна сумасшедшим взглядом, словно собираясь броситься на него в любую секунду. Цай Ян затрясся всем телом и начал испуганно прятаться за спину Лысого Хуна.
Лысый Хун пришел в ярость, отвесил Цай Яну увесистый подзатыльник и выругался: — Смерть свою ищешь?! Не можешь нормально идти, что ли?!
Цай Яну было не до объяснений: его лицо побелело еще сильнее, а губы сделались совсем синими. Ранее Лю И выдал ватник только Лысому Хуну, тогда как Цай Ян был вынужден по-прежнему кутаться в лохмотья. Ли Дуокай отчетливо разглядел, что тот прижимает к груди какой-то странный узел — неизвестно, что в нем находилось. Цзанди Сюанькунь тоже заметил это, холодно фыркнул и шепнул Ли Дуокаю пару слов на ухо. Только тогда тот всё понял, припомнил события в Монастыре Цветов Сакья и бросил на Цай Яна крайне недобрый взгляд.
Фан Ху тоже заметил странный сверток под одеждой Цай Яна и нарочно, якобы случайно, задел его плечом. Руки Цай Яна давно онемели от холода, и от неожиданности он выронил ношу — из упавшего мешка вывалился ком чего-то склизкого.
Головочудище!
Фан Ху вытаращил глаза: — Что это?! Какая гадость!
Испуганный Цай Ян тут же подхватил сверток и прижал к груди. Оглянувшийся Лысый Хун при виде выпавшего предмета тоже переменился в лице, однако мгновенно взял себя в руки и с напускной беспечностью произнес: — Ха-ха! Братец Цзян, мы ведь так и не познакомились с именами остальных ваших людей!
Цзян Цُюньюй вновь представил всех по очереди и заметил: — До Аванпоста № 4 отсюда еще около двухсот ли, к ночи как раз должны добраться.
Ли Дуокай уже давно понял, что эта склизкая субстанция — не что иное, как жир, и прекрасно знал, откуда он берется. Последние крупицы жалости к Лысому Хуну окончательно испарились в его сердце. В эпоху разрухи людские сердца непостижимы: пока Чжао Цзэ и остальные из последних сил борются за надежду, эти люди своими поступками выстуживают до ледяного холода саму человечность.
Пока они шли и разговаривали, с небес налетел свирепый ветер.
Путники согнулись в три погибели, пробираясь вперед. Ли Дуокай чувствовал, что от холода у него ломит лоб.
— Сюанькунь, этот ветер какой-то неправильный.
Цзанди Сюанькунь ощутил это загодя. Прищурившись, он уставился в небо. Тучи и туман там бурлили, словно кипящая вода, то и дело обнажая зловещую черноту — точно гигантский колодец, вырытый прямо посреди небес.
— А! Что это! — пронзительно завизжал Цай Ян, в ужасе указывая пальцем куда-то вверх. Словно по команде, все остальные, до этого шедшие согнувшись, задрали головы.
На глазах у изумленных людей клубящиеся облака внезапно распустили щупальца и лавиной ринулись вниз, в мгновение ока поглотив всех путешественников в пелене водяной взвеси.
— Братец Кай! — Цзанди Сюанькунь судорожно вцепился ему в руку. Голос Ли Дуокая донесся сквозь клубящийся туман: — Я в порядке, будь осторожен!
Крепко держа Ли Дуокая за руку и испытывая тревогу, Цзанди Сюанькунь прокричал: — В этом тумане кто-то есть! Будь предельно осторожен!
Ли Дуокай кивнул, но тут же издал удивленный возглас.
В этот самый момент из обрушившегося с небес исполинским водопадом облачного марева донесся странный до жути звук: он напоминал плач младенца, переходящий в неведомый шепот, но стоило прислушаться получше, как он обратился в громовые крики сражающейся армии.
От этого зрелища у каждого выступил холодный пот.
Чжан Га шагал всего в полуметре позади Цзян Цُюньюй, но когда туман обрушился сверху, он поспешно сделал несколько шагов вперед, намереваясь держаться ближе к своему командиру. Однако произошло нечто странное.
Цзян Цُюньюй, Лю И и Лысый Хун, которые секунду назад находились прямо перед ним, бесследно исчезли.
Чуткое предчувствие беды кольнуло его сердце, и он выпалил: — Командир Цзян?
В ответ не раздалось ни звука.
Чжан Га почувствовал, как волосы встают дыбом по всему телу, а выступивший ранее пот на мгновение превратился в ледяные иголки.
И когда ему показалось, что случилось непоправимое, чья-то рука внезапно схватила его за запястье.
— Командир Цзян?
Но он тут же осознал всю ненормальность происходящего. Цзян Цُюньюй ни за что не стал бы хватать его за руку подобным образом.
Из последних сил он попытался выдернуть руку, но в следующее мгновение жуткая боль пронзила его ладонь. Издав истошный вопль, Чжан Га вырвал руку, однако обнаружил, что кожа с его правой кисти содрана целиком, словно перчатка.
— А-а-а-а! — безумно завопил Чжан Га, мечась и спотыкаясь в густом тумане, пока чья-то другая рука внезапно не ухватила его за плечо. — Не дергайся!
Это был голос Ли Дуокая.
Словно утопающий за соломинку, Чжан Га вцепился в него и сквозь слезы закричал: — Демоны! Здесь демоны!
Он обхватил окровавленную правую руку, с которой содрали кожу. Хотя Ли Дуокай не мог разглядеть его лица в пелене, запах крови ударил ему в нос.
— С чем вы столкнулись? — спросил он.
Чжан Га трясся всем телом, а его голос звучал пугающе слабо: — Не... не знаю! Это призраки! Призраки! — Боль была настолько нестерпимой, что он едва ворочал языком.
Цзанди Сюанькунь перехватил его правую руку, тщательно осмотрел ее, после чего нахмурился и обратился к Ли Дуокаю: — Кожу с правой кисти содрали. Живьем содрали!
Ли Дуокай спросил Чжана Га: — Ты не видел, что это было?
Чжан Га отдернул руку и снова прижал ее к груди — лишенная кожи кисть уже начинала покрываться ледяной коркой.
— Тут точно нечисть! Я чувствовал, что руки были скелета!
Услышав это, Ли Дуокай, разумеется, не поверил. Даже в эту эпоху конца света вряд ли могли объявиться настоящие скелеты-убийцы — будь оно так, происходящее следовало бы списать на древние мифы. Однако Чжан Га утверждал это с такой истовой уверенностью, что вовсе не походил на лжеца.
— Сюанькунь, что думаешь?
Цзанди Сюанькунь покачал головой: — Никаких монстров-скелетов мне встречать не доводилось.
Впрочем, словно что-то вспомнив, он добавил: — В последнее время на Цинцзанском нагорье творится масса странных вещей. Появилось множество существ, которых раньше здесь не было!
— Ты хочешь сказать, что сюда пожаловало еще какое-то новое чудовище? — произнес Ли Дуокай. — Если так, нам нужно держать ухо востро.
В этот момент он вспомнил монстра с белыми волосами, виденного ими ранее.
С той самой ночи на снегу эта тварь больше ни разу не попадалась им на глаза. Ли Дуокай подозревал, что чудище затаилось где-то неподалеку в ожидании подходящего момента для удара.
— А! Что это! — из глубин тумана донесся вопль Лысого Хуна.
Следом грянула ожесточенная стрельба.
Опасаясь шальных пуль, троица Ли Дуокая тут же припала к земле.
Звуки пуль свистели прямо над головами, заставив Ли Дуокая испуганно вздрогнуть: — Сюанькунь, этот туман валится с неба, неужели он как-то связан с той черной дырой, которую мы видели?
Однако в ответ долгое время не доносилось ни звука. Резко обернувшись, он обнаружил, что Цзанди Сюанькунь тоже исчез.
— Сюанькунь?
Тишина.
На лице Чжана Га отразился первобытный ужас: — Демоны идут!
Ли Дуокай холодно фыркнул: — Хватит нести чушь!
— Я не вру! Я не несу чушь! — Чжан Га был явно до смерти перепуган.
Не став больше спорить с ним, Ли Дуокай попытался разогнать туман перед собой, но услышал доносящийся из белой пелены детский плач.
— И-и-и...
— И-и-и...
От этих звуков кровь стыла в жилах.
В подобном месте просто не мог оказаться младенец, однако звучало это в точности как плачущий ребенок.
Стоя спиной к Чжану Га, Ли Дуокай не видел, как выражение лица последнего несколько раз сменилось — тот явно колебался, не стоит ли нанести удар прямо сейчас.
— Грохм-грохм-грохм!
Раздались взрывы шумовых гранат.
— Это Бай Цзинцзин! — тут же выкрикнул Ли Дуокай. — Сестрица Бай! Это ты?
Голос Бай Цзинцзин донесся неподалеку: — Братец, не двигайся! В тумане чудовище! Будь осторожен!
Чжан Га подавил убийственный порыв в сердце.
— Я же говорил, что здесь призраки! — выдавил он.
Ли Дуокай снова крикнул: — С кем ты?
Ответ Бай Цзинцзин прозвучал вновь: — Я, Ло Сюэин и Хуа Фэйхуа. Больше никого рядом нет! А ты?
— Со мной Чжан Га. Только что здесь был Сюанькунь, но куда-то пропал!
Ли Дуокай повернулся к Чжану Га: — Идем туда. Не отставай!
Вдвоем они двинулись на голос Бай Цзинцзин.
Однако произошло нечто странное: по всем расчетам, расстояние между ними было совсем небольшим, но сколько бы они ни шли, встретиться так и не удавалось, а когда Бай Цзинцзин подавала голос вновь, казалось, что она по-прежнему находится совсем близко. Вот это было по-настоящему жутко!
— Стоп! Хватит идти! — Ли Дуокай остановил Чжана Га. В его глазах вспыхнули бледно-голубые искорки — в гуще тумана стремительно метались какие-то тени.
Там, где они не могли видеть, Лун Сяотянь, целиком закутанный в собственные белые волосы, распустил шевелюру по земле, и извивающиеся пряди под прикрытием тумана тоже вползли сюда.
Напрягая слух и зрение до предела, Ли Дуокай наконец разглядел стремительно несущуюся в тумане тень.
Это было создание размером со свинью, сплошь покрытое липкой склизкой слизью и смахивающее на омерзительного червя. Из его спины росли крылья, подобные бабочкиным, покрытые багровыми прожилками, сплетающимися в узор человеческих глаз. На брюхе шевелилось шесть тонких человеческих ног, а из нижней части живота торчали две пары скелетированных человеческих рук, причем на одну из них была натянута окровавленная человеческая кожа.
Напрягая зрение, Ли Дуокай разглядел, что у этого чудовища толстая и короткая мясистая шея, напоминающая дождевого червя, из которой медленно выдвигался нарост в виде головы старого младенца — без бровей, но с глазами и ртом, с которого непрерывно капала вязкая жидкость. Время от времени оно разевало пасть и издавало жутковатый, леденящий душу плач: и-и-и, и-и-и.
Внезапно тварь развернулась, и по бокам ее туловища выпятились еще две мясистые головы — одна человеческого юноши, другая женщины. Обе эти головы держали глаза закрытыми, лишь непрерывно открывая и закрывая рты, впуская и выпуская белый туман, словно заправские курильщики.
Очевидно, что-то почуяв, чудовище тут же устремилось в сторону, где находились Бай Цзинцзин и остальные.
Его тонкие человеческие ноги заработали с невероятной быстротой, и тварь понеслась подобно гигантскому мясистому пауку.
Ли Дуокай во всю мочь заорал: — Сестрица Бай! Осторожно!
Бай Цзинцзин тоже заметила клубящийся туман и немедленно открыла огонь. Пули, вонзаясь в чудовище, поднимали лишь клубы белого пара, не нанося ему никакого вреда. Старый младенец издал пронзительный визг, его лапы пружинно согнулись, подобно кузнечиковым, и тварь мощным прыжком бросилась вперед.
Бай Цзинцзин взвалила на плечо ракетомет, но у нее уже не оставалось времени на повторный выстрел. В этот момент ослабленная Ло Сюэин изо всех сил взмахнула рукой — дюжина метательных ножей с цикадиными крыльями со свистом рассекла воздух и с глухим звуком вонзилась в тело чудовища. Одна из ног твари мгновенно отлетела, и она с воплем рухнула на землю! Однако тут же боковые головы принялись жадно втягивать в себя облака тумана, и раны стали заживать с видимой глазу скоростью. Бай Цзинцзин завопила: — Бежим!
Но Ло Сюэин и без того была ранена, и этот бросок почти полностью лишил ее сил двигаться; что же до Хуа Фэйхуа, то она, лишившись ранее Копья Летающего Дракона, осталась безо всякого оружия. Подобрав с земли дюжину метательных ножей, она бросилась наутек вслед за Бай Цзинцзин.
Видя, что обе ее спутницы убежали, Ло Сюэин побелела еще сильнее. Она попыталась подняться, но колени подогнулись, и, опустив взгляд, она с ужасом заметила, что земля вокруг уже давным-давно устлана белыми прядями волос.
В мгновение ока монстр снова ринулся в атаку.
В самый критический момент сзади мелькнула черная вспышка, вонзившаяся в заднюю часть туловища твари. Издав дикий вопль, чудовище пронзило насквозь через голову старого младенца, пригвоздив к земле, после чего все его тело обратилось в рассеявшийся клочьями туман.
Ли Дуокай подскочил к ним, выдернул Ваджру и, поддерживая Ло Сюэин, спросил: — Ты в порядке?
Пережив смертельную угрозу и испытывая безмерную благодарность, Ло Сюэин кивнула: — В порядке, спасибо, что спас меня!
http://bllate.org/book/19308/1889240
Готово:
