Конечно, Цзя Минь это прекрасно понимала. Старая госпожа затеяла всё это ради Баоюя — найти ему товарищей для игр и присмотреть подходящую невесту.
Но при нынешних обстоятельствах Цзя Минь ни за что не позволила бы дочери жить в клане Цзя.
По крайней мере, нужно дождаться, пока Цзя Чжипо действительно не возьмёт в свои руки Особняк Жунго.
— Матушка, раз вы заговорили, я по правилам не должна перечить. Но вот-вот наступит Новый год, Дайюй впервые встречает его в Шэньцзине, и негоже ей отсутствовать в собственном доме. После праздников я непременно пришлю её пожить у вас несколько дней.
Цзя Му открыла рот, закрыла, снова открыла — и долго не могла выдавить ни слова. Делать нечего, пришлось кивнуть.
Но тут неожиданно заговорил всё это время молчавший Баоюй, да ещё с капризами.
— Нет, нет! Прародительница, наконец-то появилась такая красивая сестрица, пусть она остаётся! Вы же согласны, да?
Лицо Цзя Минь сразу помрачнело.
Она злилась и на Цзя Му, и на второго брата. Ребёнку всего семь лет, а он уже таков — что же будет дальше? Интересно, как второй брат, отец, его воспитывает.
Что до второй невестки, Цзя Минь о ней и не думала.
Во-первых, «не воспитал — вина отца», не слыхано, чтобы винили мать. Во-вторых, с тех пор как она узнала ту вторую невестку, Цзя Минь не ждала, что та сможет хорошо воспитать детей клана Цзя.
Когда-то Чжу-гэр подавал надежды, второй брат вырастил его умным и понятливым. Но кто знал, что вторая невестка, госпожа Ван, втайне заставляла Чжу-гэра зубрить дни и ночи напролёт, лишь бы он принёс ей славу? И что в итоге? Чжу-гэр рано надорвал здоровье.
Раньше Цзя Минь не понимала, думала, что вторая невестка желает ребёнку добра. А потом вышла замуж, услышала от Линь Рухая и поняла: к экзаменам и к военной службе подход один — если тело слабое, всё остальное бесполезно.
Линь Рухай ещё говорил, что во времена Великого Преддока особенно почитали обычай учёных эпох Хань и Тан носить меч и читать, и даже на экзаменах проверяли владение мечом.
Жаль, что сановники и экзаменуемые подняли шум, Великий Преддок не выдержал и отменил это через два тура. Но крепкое телосложение и статная фигура по-прежнему были важным условием для отбора чиновников.
По сути, Чжу-гэра загубили госпожа Ван и её бездеятельный второй брат.
Теперь, по словам Цзя Чжипо, и жена Чжу-гэра проявляет те же склонности.
Сколько лет Лань-эру? Всего четыре с небольшим, а его каждый день запирают и заставляют читать до полуночи — разве такое выдержит?
Цзя Минь снова вздохнула и даже потеряла желание смотреть, как Цзя Му ублажает Баоюя.
Она твёрдо решила — ни за что не подпускать дочь к этому маленькому господину. Если Цзя Чжипо не сможет это гарантировать, пусть держится от Дайюй подальше.
А насчёт Лань-эра — посмотрим, на что способен Цзя Чжипо.
Пообедав у Цзя Му, она ещё немного поболтала со старой госпожой.
Цзя Баоюй весь день капризничал, и его взгляд снова прилип к Дайюй, не отрываясь.
Цзя Минь больше не могла это выносить.
— Матушка, пусть дети пока идут. Я хочу кое-что сказать вам наедине.
Как только Цзя Минь помрачнела, Цзя Му поняла, что у дочери действительно есть разговор.
Она кивнула и велела Трём сёстрам Цзя и Баоюю идти играть.
Баоюй хотел позвать с собой Дайюй, но Цзя Минь одной рукой прижала дочь к себе.
— Вы уже утомили вашу бабушку, скоро мы пойдём домой, Юй-эр, не бегай.
Когда младшие ушли, Цзя Минь выгнала всех служанок, прислуживавших в Зале Жунцин.
Осталась только Юаньян, стоявшая и ожидавшая знака от Цзя Му.
Цзя Минь заговорила первой, с улыбкой на лице:
— Это и есть Юаньян? Как же ты хороша! Неудивительно, что Лянь-эр в Цзиньлине до сих пор о тебе помнит.
Юаньян покраснела и пробормотала:
— Госпожа, зачем вам, благородной, дразнить такую маленькую служанку, как я?
Цзя Минь покачала головой:
— Мне недосуг шутить с тобой. Твой отец — Цзинь Цай из Цзиньлинского особняка Жунго?
Юаньян кивнула.
Цзя Минь продолжила:
— Лянь-эр специально сменил смотрителя в Цзиньлине, перевёз твоих родителей в Шэньцзин, говорит, чтобы они воссоединились с дочерью. Как думаешь, чего он добивается?
Юаньян совсем растерялась.
Ей было всего тринадцать-четырнадцать лет. С детства её отдали прислуживать Цзя Му, много лет не видела родителей — как же не соскучиться?
Она не могла устоять на месте и умоляюще уставилась на Цзя Му.
Цзя Му улыбнулась:
— Ступай, девочка. Раз Лянь-эр хочет воссоединить отца с дочерью, разве я стану препятствовать?
Юаньян, радостная, убежала.
Цзя Му перевела взгляд на дочь. Ей было интересно, что же Минь хочет сказать, отослав всех.
— Матушка, как тогда старший брат оказался во Дворе Восточной линии, мы обе знаем. Старший брат не был известен, да ещё нарушил табу, двору было не до него.
— Но сейчас всё иначе. Лянь-эр высок в должности, велик в титуле, в молодые годы разбогател. Неужели вы позволите ему по-прежнему ютиться во Дворе Восточной линии? Разве это прилично?
Цзя Му вздрогнула и вытаращила глаза на стоявшую перед ней дочь.
Цзя Минь была спокойна, взгляд её был мягок.
Гнев в душе Цзя Му постепенно утих.
Она не могла не знать: старший сын унаследовал титул, но живёт в отдельном дворе, а младший занял главный зал Особняка Жунго — это всем смешно.
Не то что чужие — ещё когда покойный Цзя Цзин из Восточного особняка был жив, он говорил об этом не раз.
Но Цзя Му всё время упиралась и не желала ничего менять.
Она пряталась.
Старость — не время для смелых решений, когда нет сил разрушать и строить заново.
Словно в оригинальном романе: разве она не знала, что клан Цзя погибнет, если не начнёт действовать?
Знала.
Но не хотела об этом думать.
Цзя Минь высказалась прямо, и Цзя Му больше не могла притворяться непонимающей.
Взгляд старой госпожи стал жёстким:
— Это Лянь-эр попросил тебя заговорить?
Цзя Минь не смутилась, усмехнулась:
— Матушка, разве тут нужно, чтобы Лянь-эр просил? Хотите верьте, хотите нет — если он вернётся в столицу, а в нашем доме всё будет по-прежнему, не пройдёт и семи дней, как какой-нибудь цензор подаст доклад с обвинением.
Цзя Му фыркнула:
— Смешно. К моему Особняку Жунго цензорам какое дело? Руки у этих гражданских чиновников длинны, но разве они дотянутся до военных заслуженных родов?
Цзя Минь вздохнула. Старая госпожа всё ещё жила старыми порядками и не желала просыпаться. Ладно, пусть лучше она скажет это, чем Цзя Чжипо.
— Матушка, сейчас не времена основания государства и не годы правления Цзиннин. Наш Великий Чжэн хоть и не притесняет военных в пользу гражданских, но в Поднебесной уже много лет мир, и гражданские чиновники давно расправили плечи. Думаете, цензоры не могут тронуть военных? А Цзян Цзэ из княжества Чжаого? Он ещё жив. Цензоры подали доклад, и клан Цзян от страха закрылся на десять лет.
Она помолчала и добавила уже более мрачным голосом:
— Путать старших и младших, нарушать порядок старшинства — это великое табу. Взгляните на столичные кланы и титулованную знать в Шэньцзине — есть ли хоть один, кто, как наш Особняк Жунго, где старший брат унаследовал титул, а младший управляет делами и живёт в главном зале? Титул — это честь, дарованная двором. Поступая так, вы бьёте по лицу двора. Если бы не то, что старший брат действительно не тянет, и всем было всё равно, думаете, эти двадцать лет вы бы прожили спокойно?
— Теперь, когда Лянь-эр выбился в люди, Особняк Жунго снова встал на ноги. Но и на нас уже начали поглядывать. Лянь-эр служит в Управлении Цзиньи — это должность, на которой наживают врагов. Как вы думаете, найдётся ли кто-то, кто захочет подставить подножку?
Эти слова Цзя Минь, словно пощёчины, хлестали Цзя Му по лицу. Та прекрасно понимала, что дальше тянуть нельзя.
Но заставить Второй дом съехать из Зала Жунси — Цзя Му не хотела. Это означало бы полный крах авторитета Второго дома, и тогда в особняке никто не смог бы сдержать Цзя Чжипо.
В Зале Жунцин наступила тишина, старая госпожа нахмурилась.
В это время Цзя Чжипо уже ступил в Императорский кабинет в дворце Цзычэнь.
— Ваш слуга Цзя Чжипо приветствует императора. Желаю императору долголетия и благополучия.
Император Лунчжэн оглядел этого молодого человека и остался доволен.
Когда он посылал его в Цзяннань, то хотел лишь воткнуть гвоздь в Управление Цзиньи. Если бы он смог удержаться, мобилизовать Тысячедворку Янчжоу и спасти жизнь отцу Линь Рухая — это уже было бы выполнением задачи. С этими извергами из Культа Света можно было разобраться и позже.
Кто ж знал, что парень превзойдёт все ожидания. В Янчжоу — засада, на канале — засада, большая часть мастеров из главного храма Культа Света пала, всю сеть в Цзяннани выкорчевали, и даже главарь Ли Юйцзэ едва не погиб.
Но ещё ценнее было то, что он попутно подчинил себе всё Южное управление стражи и даже того скользкого, как угорь, начальника Чжао Цзуня заставил честно служить императору Лунчжэну. У государя наконец-то появились боеспособные силы Цзиньи, которыми можно было распоряжаться.
После того как Южное управление стражи перешло в руки императора Лунчжэна, он изменил планы и засунул Цзя Чжипо в Северное управление стражи. Такой хороший меч грех не использовать чаще.
— Встань, садись.
Император Лунчжэн пожаловал ему место — такая честь оказывалась только членам Великого секретариата и военного совета.
Цзя Чжипо поспешно замахал руками:
— Ваш слуга не смеет.
Но раз государь пожаловал, как можно отказаться?
— Дело в Цзяннани ты провернул блестяще, я это оценил. Поэтому я передумал и решил оставить тебя в Управлении Цзиньи ещё на несколько лет. Твой дед чуть не поссорился со мной из-за этого. Ты винишь меня?
В душе Цзя Чжипо пронеслось миллион всяких мыслей. Спрашивает так — разве я посмею сказать, что виню?
Но на лице ни тени, он встал и почтительно ответил:
— Гром и дождь — всё милость государя. Как ваш слуга посмеет роптать? Что прикажет государь, то ваш слуга и сделает. Ваш слуга желает быть острейшим мечом в руке государя — куда меч укажет, туда ваш слуга и устремится.
Император Лунчжэн расхохотался:
— Хорошо сказано: «туда и устремится»! Есть смелость. Будь спокоен, я беру тебя в мечи, но не стану использовать только как меч.
— Потомки двух кланов — Жунго и Нинго — не могут вечно сидеть в Управлении Цзиньи. Ступай сначала на должность, держи под контролем север. Разберись с обстановкой на севере, особенно в Ляодуне.
— У того строителя-нучжэня в Ляодуне по имени Канси есть кое-какие способности. Вы примерно одного возраста, отныне он будет твоим противником.
На душе у Цзя Чжипо расцвели цветы. Он знал, что в этом мире Ляодун под властью нючжэней. Тот император Канси тоже взошёл на престол в шесть лет, сейчас ему девятнадцать, и в Ляодуне как раз тринадцатый год правления Канси.
Государь сказал, что Канси будет его противником — это означало, что он отдаёт ему в руки Гуаньнинскую армию, сильнейшую пограничную армию Великого Чжэна.
Хотя сейчас нючжэни наседают, войска в Датуне и Сюаньфу постоянно усиливают, но сильнее всех среди пограничных войск всё равно остаётся ляодунская Гуаньнинская армия.
Разумеется, Цзя Чжипо понимал: государь сказал это, но он сам должен проявить способности, чтобы подчинить Гуаньнинскую армию. Первый шаг — крепко взять в руки Северное управление стражи.
Особняк Жунго, Зал Жунцин.
В комнате долго было тихо, и наконец Цзя Му снова заговорила:
— Я ни за что не позволю семье Чжэна съезжать из Зала Жунси. Поступим так: я перееду в Зал Жунси и буду жить вместе с Чжэном, а Лянь-эр пусть селится в Зале Жунцин.
Услышав это, Цзя Минь остолбенела. Старая госпожа, видно, совсем выжила из ума.
— Матушка, поможет ли это? Вы — первая госпожа Жунго, и жить в Зале Жунцин для вас естественно. Проблема в том, что семья второго брата не имеет права жить в Зале Жунси, разве вы не понимаете?
— Двор ценит порядок, а не то, кто в какой комнате живёт. У нынешнего государя четыре сына, и жить в Восточном дворце может только наследник. Скажите, разве не так?
http://bllate.org/book/19342/1891450
Сказали спасибо 0 читателей