Готовый перевод Spoiled by Three Brothers, I Became a Campus Crush / Три брата избаловали меня до беспамятства: Глава 11

Телевизор не был включен.

Рыжий кот спал, свернувшись калачиком на ковре.

Свет торшера падал на разложенный у нее на коленях учебник.

Она просидела так долго.

Не вставая и не постучав ни в одну дверь.

Классный чат взорвался на большой переменах после второго урока.

Классный руководитель отправил длинное сообщение, отметив собачками имена шести человек, с заголовком жирным шрифтом: Список тех, кто не сдал деньги за осеннюю поездку, родители должны завершить перевод до завтра, просрочка будет считаться автоматическим отказом.

Имя Лу Тянь шло третьим.

Она секунд пять смотрела на экран, перевернула телефон и положила лицом вниз на стол.

Взгляд Фан Юэ скользнул в ее сторону, пару раз обошел ее фигуру, после чего она отвернулась и зашепталась с девочкой с первой парты.

Голос был тихим, но классное помещение — небольшим, и каждое слово просачивалось сквозь щели между партами.

Некоторые не могут сдать, так и не совались бы, зачем лезть напоказ.

Девочка с первой парты ничего не ответила, лишь опустила голову и перевернула страницу.

Фан Юэ, не добившись ответа, закатила глаза и села обратно.

Лу Тянь взяла ручку и вывела на черновике число «280».

Кончик ручки замер под цифрой на три секунды.

Она зачеркнула это число, перевернула страницу и принялась переписывать конспект.

По дороге из школы она шла медленнее, чем обычно.

В боковом кармане ее рюкзака лежала выданная классным руководителем после уроков бумажная квитанция об оплате формата А5. На ней красовалась шапка школы, сумма, конечная дата, а внизу находилась графа «Подпись родителя».

В автобусе она достала квитанцию, еще раз просмотрела ее и засунула обратно.

Выйдя на остановке и войдя в лифт апартаментов Цзиньлань, она снова провела пальцем по краям той бумажки.

От того, что она бесчисленное количество раз сжимала ее в пальцах, уголки бумаги покрылись пушком.

Шестнадцатый этаж, квартира 1601.

Дверь не была заперта. Переступив порог и снимая обувь, она учудила запах пельменей.

Из кухни доносился стук лопатки о плиту.

Гу Нянь стоял у плиты в завязанном набекрень фартуке — одна его лямка свисала так низко, что почти волочилась по полу, — и держал в руках тарелку с только что сварившимися пельменями.

Заметив Лу Тянь, он опустил голову и пересчитал пельмени в тарелке.

Восемнадцать. Тебе шесть, мне двенадцать.

Почему тебе двенадцать?

Я старше.

Лу Тянь переобулась в тапочки и прошла внутрь.

Синие маленькие тапочки шагали по паркету, издавая едва слышный шорох.

А Се Хэн и Шэнь Юй?

Се Хэн разговаривает по телефону на балконе. Шэнь Юй спустился вниз забрать курьерскую доставку, говорит, ячейки забиты, придется дойти до пункта выдачи.

Гу Нянь отнес пельмени к обеденному столу, потом вернулся за двумя парами палочек и блюдечками для соуса.

Его траектория движений была хаотичной: он сбегал от кухни к столу туда и обратно три раза, причем последний раз возвращался, чтобы выключить конфорку, про которую забыл.

Лу Тянь села за обеденный стол.

От пельменей поднимался горячий пар, тесто было тонким, сквозь него просвечивала розовая креветочная начинка.

Она взяла палочки, подцепила один пельмень, обмакнула в уксус и откусила кусочек.

Вкусно.

Она пару раз прожевала, проглотила, и палочки замерли у края пиалы.

Картинки, всплывавшие в голове, не имели ничего общего с пельменями.

В семилетнем возрасте в школе нужно было сдать сто двадцать юаней на форму.

Она протянула маме квитанцию, та порылась в кошельке, вытащила несколько мятых купюр и дважды пересчитала их.

В девять лет — экскурсия, восемьдесят юаней.

Она простояла у входа на кухню десять минут, пока мама доставала деньги из железной коробки на дне мешка с рисом, сосчитала их и положила на стол; ничего не сказав, она лишь тяжело вздохнула.

Этот вздох она помнила до сих пор.

Каждый раз, когда приходилось протягивать руку за деньгами, это было подтверждением — подтверждением того, что она — обуза.

Палочки больше не двигались.

Гу Нянь сидел напротив, как раз отправляя в рот четвертый пельмень. Его щеки надулись, но вдруг он замер.

Он посмотрел в тарелку Лу Тянь.

Один пельмень, надкусанный, оставлен у края блюдца.

Затем он перевел взгляд на ее лицо.

Гу Нянь подцепил палочками последний пельмень из своей тарелки, вытянул руку, перекинул ее через стол, и пельмень точно приземлился в тарелку Лу Тянь.

Лу Тянь подняла глаза.

В этом есть креветка.

Гу Нянь дожевал то, что было во рту, проглотил и с совершенно серьезным выражением лица произнес:

Съешь, чтобы лицо стало круглее.

...Что стало круглым?

Все станет круглым.

Гу Нянь взял блюдечко с уксусом и отпил оставшийся на дне уксус, отчего его глаза сощурились от кислоты.

И лицо тоже. Сейчас у тебя слишком острое лицо, его неудобно рисовать.

Лу Тянь посмотрела на пельмень в своей тарелке.

На тесте еще остались следы от палочек Гу Няня — кривоватые, примерно такие же, какими он завязывал фартук.

Она опустила голову и съела этот пельмень.

Раздвижная дверь балкона со щелчком отворилась, Се Хэн закончил разговор и вошел в комнату, бросив беглый взгляд на обеденный стол.

Только это?

Твоя порция в кастрюле.

Гу Нянь кивнул на кухню.

Я оставил тебе, не трогал.

Се Хэн пошел на кухню, вынес свою порцию и сел на другом конце стола.

Его голос все еще был немного хриплым, он ел молча, а палочки двигались очень быстро.

В приходной зоне послышался звук открывающейся двери.

Шэнь Юй вошел с двумя картонными коробками в руках, сбросил обувь, а коробки бросил прямо на диван.

Гу Нянь, твои краски пришли, а чья-то еще одна коробка без подписи.

Моя.

Сказал Се Хэн.

За столом на четыре человека звуки то возникали, то затихали.

Поев, Се Хэн первым ушел в главную спальню и плотно прикрыл дверь.

Шэнь Юй устроился на диване и принялся распаковывать посылки; канцелярский нож с резким звуком кромсал картон.

Гу Нянь собрал посуду и понес мыть на кухню.

Лу Тянь сидела за обеденным столом и заполняла страницы домашнего задания по математике.

На третьей странице рука с ручкой замерла.

Она вытащила из бокового кармана рюкзака ту самую квитанцию об оплате и расправила ее на столе.

280 юаней.

Срок сдачи: завтра.

Графа подписи родителя пуста.

Она долго смотрела на этот пустой пробел.

Может, просто не ехать.

Не поедешь — ничего страшного.

Всего лишь поездка.

Фан Юэ права: не можешь позволить себе — не суйся.

Она сложила квитанцию вчетверо и засунула на самую последнюю страницу учебника математики.

Прошло пять минут, и она снова вытащила ее.

Развернула, взглянула на сумму, сложила заново и на этот еще раз засунула в самый глубокий карман-подкладку рюкзака.

Прошло еще десять минут.

Она вытащила квитанцию из внутреннего кармана и придавила ее тетрадью.

Дорешав последние три задачи, она собрала канцелярские принадлежности и с учебниками ушла в свою маленькую комнатку.

Квитанция не последовала за ней.

Она осталась лежать между тетрадью и учебником китайского языка, забытая у подлокотника дивана.

В гостиной еще горел свет.

Шэнь Юй вышел из ванной и, проходя мимо дивана, задел ногой что-то упавшее на пол.

Он наклонился и поднял предмет.

Сложенная вдвое бумага, школьная шапка, красная печать.

Квитанция на оплату школьной поездки.

Сумма 280 юаней.

Срок сдачи — завтра.

Графа подписи родителя пуста.

Шэнь Юй простоял с этой бумажкой в руках несколько секунд.

Он перевернул квитанцию обратной стороной, потом снова лицом.

Края бумаги были потрепаны, повсюду виднелись следы бесчисленных прикосновений пальцев, а сгибы побелели от усердного заминания.

Он не стал стучать в дверь комнаты Лу Тянь.

Он просто прижал квитанцию пультом на журнальном столике и молча ушел в свою комнату.

Семь часов утра следующего дня.

Когда Лу Тянь вышла из комнаты, на обеденном столе ее уже ждали чашка теплого молока, кусок тоста с арахисовой пастой и дополнительная банковская карта.

Карта была светло-серого цвета, а поверх нее лежала та самая квитанция об оплате.

Квитанцию заново разгладили, и следы от сгибов пальцы тщательно затерли, сделав почти невидимыми.

Шэнь Юй сидел напротив, держа в руках чашку с кофе, и слегка качнул подбородком в ее сторону.

Пароль — шесть нулей.

Он отпил кофе, и тон его был таким же непринужденным, будто он рассуждал о хорошей погоде.

Впредь, если в школе нужно будет за что-то платить, расплачивайся сама, не копи долги.

Лу Тянь уставилась на эту светло-серую карту.

Молоко дымилось, арахисовая паста на тосте была намазана ровным слоем, а поверх карты лежала вновь разглаженная квитанция.

Сгибы были заглажены пальцами — они стали намного менее заметными, чем те, что она вчера намяла своими руками.

Она протянула руку и сдвинула карту на два дюйма в сторону Шэнь Юя.

Мне не обязательно ехать на эту экскурсию.

Шэнь Юй, не отрывая чашку от губ, остался сидеть неподвижно.

Я хочу спросить тебя о кое-чем.

Рука Лу Тянь все еще лежала на карте.

Вчерашний лист, сколько времени ты на него пялился?

Пальцы Лу Тянь слегка сжались.

Такой способ складывания... сколько раз ты ее складывал?

Шэнь Юй отставил чашку с кофе, а его тон остался таким же небрежным, как вчера при распаковке коробок.

Три раза? Четыре? Сунула внутрь, потом вынула, вынула и снова засунула, а в конце концов она оказалась на подлокотнике дивана, и ты даже не заметила.

Лу Тянь опустила голову, ее губы превратились в тонкую линию.

Она не знала, что ответить.

Дверь главной спальни скрипнула.

Вышел Се Хэн в черной толстовке; выглядел он гораздо лучше, чем в предыдущие два дня, хотя голос все еще слегка хрипел.

Проходя мимо обеденного стола, он бросил быстрый взгляд на лежащие там карту и квитанцию, а затем перевел его на Лу Тянь.

Можно и не ехать.

Лу Тянь подняла голову.

Се Хэн открыл дверцу холодильника, достал бутылку воды и добавил, не оборачиваясь:

Вернешься — прорешаешь два дополнительных комплекта тестов, как раз повторим тему с дополнительными построениями.

Лу Тянь: (…)

Шэнь Юй рассмеялся и пальцем пододвинул карту обратно к Лу Тянь.

Слышала? Не поедешь — придется решать тесты. Выбирай сама.

Лу Тянь бросила взгляд на спину Се Хэна, направлявшегося к кухне, а затем снова посмотрела на карту на столе.

Эти деньги... — ее голос звучал очень тихо.

Я не могу их взять.

Кто сказал, что я их тебе даю?

Шэнь Юй отставил кофейную чашку и откинулся на спинку стула.

К этой карте привязан семейный счет, деньги на который переводит отец Се Хэна; с него мы втроем оплачиваем еду, покупки, свет и воду. Ты живешь здесь, и твои расходы идут отсюда, здесь нет ничего особенного.

Пальцы Лу Тянь нервно сжались на столе.

Но я...

Что ты?

Я потом верну.

Шэнь Юй изучал ее пару секунд.

Он вытащил из стакана для ручек маркер и легонько постучал им по поверхности карты, извлекая глухой стук.

Среди членов семьи не нужно писать долговые расписки заранее.

Эти удары не были тяжелыми, но плечи Лу Тянь немного расслабились.

Она неотрывно смотрела на карту, в глянцевой поверхности которой отражался свет потолочной люстры столовой.

Шэнь Юй пододвинул к ней свой телефон с включенным экраном, на котором была открыта страница оплаты.

Переводи сама. Двести восемьдесят, в графе получателя напиши название класса и свой номер. Переведешь — сделай скриншот и сохрани его, подпиши квитанцию и завтра отдай классному руководителю.

Лу Тянь взяла телефон, и ее пальцы на несколько секунд замерли над экраном.

Она ввела сумму.

280.

Нажав на подтверждение, она глубоко вздохнула.

Выскочило уведомление об успешной плате: зеленая галочка, а внизу мелким шрифтом значились время и сумма.

Она сделала скриншот и протянула телефон обратно.

Шэнь Юй взял его, бегло взглянул, кивнул и переслал скриншот на ее собственный аппарат.

Оставь себе копию. В следующий раз, когда в школе нужно будет снова за что-то платить, процедура та же. Не копи, не прячь, потратила — так потратила.

Се Хэн подошел с чашкой воды и на секунду остановился у обеденного стола.

Он бросил взгляд на квитанцию возле руки Лу Тянь, а затем на ее нетронутый завтрак.

Ешь.

Лу Тянь взяла тост и откусила кусочек.

Арахисовая паста была сладкой, хлеб — слегка зажаренным, а корочка аппетитно хрустела.

Она дважды прожевала, проглотила и сделала глоток молока.

С балкона послышался шаркающий звук тапочек по полу.

Гу Нянь вошел с альбомом для скетчей подмышкой, а в его волосах застрял простой карандаш.

Он бросил взгляд на обстановку за столом, потом на след от арахисовой пасты у Лу Тянь на губе, ничего не спросил и молча направился к холодильнику.

Достав из кармана липкий стикер, он нарисовал на нем кругленькое личико в рюкзаке, а рядом приписал строчку.

Расходы на мелкого едока: одна школьная поездка.

Он прилепил стикер на дверцу холодильника в аккуратный ряд с картинкой лягушки.

Закончив, он отступил на шаг, наклонил голову, оценивая результат, и, решив, что стикер приклеен криво, содрал его и переклеил заново.

Лу Тянь сидела за столом, глядя на этот новый листочек бумаги на холодильнике.

У нарисованного круглого личика были огромные глаза, изогнутый ротик, а сам рюкзачок был аккуратно закрашен синим.

Она допила остатки молока.

Оставляя чашку на стол, она протянула руку и взяла со стола дополнительную карту.

Светло-серая пластиковая поверхность казалась невесомой, она перевернула ее — на обороте красовался номер службы поддержки банка и длинная цепочка цифр.

Она убрала карту во внутренний карман рюкзака.

Туда же, где лежала квитанция об оплате, только на этот раз без бесконечных вытаскиваний туда-сюда.

Шэнь Юй.

М?

Я буду вести учет.

Шэнь Юй оторвался от чашки с кофе и взглянул на нее.

Лу Тянь, опустив голову, занималась сбором рюкзака и больше ничего не добавила.

Но эта фраза звучала совсем не так, как те прежние заверения вроде я потом верну; в ней не было ни паники из-за долгов, ни неловкости протянутой за помощью руки.

Это был просто учет.

Сколько потрачено — записать, чтобы самой знать точный счет.

Шэнь Юй усмехнулся и больше ничего не ответил.

Он отнес чашку с кофе к раковине, а проходя мимо гостиной, легко щелкнул Гу Няня по затылку.

Нос у этого твоего круглого личика слишком большой, на нее не похожа.

Это ремень рюкзака.

...А, понятно.

Закинув на плечи темно-синий рюкзак, Лу Тянь вышла за дверь.

В лифте она достала квитанцию и открыла ее на странице с графой для родительской подписи.

Там было пусто.

Подумав пару секунд, она вывела в этой строке три иероглифа.

Шэнь Юй.

Каждое движение руки было медленным, но уверенным, без единой заминки.

Утром в понедельник, в финальный срок сдачи денег за осеннюю поездку.

Лу Тянь передала квитанцию вместе со скриншотом оплаты на рабочий стол классного руководителя.

Та перевернула лист, поставила галочку в списке плательщиков и не задала ни единого лишнего вопроса.

Вернувшись в класс, Лу Тянь прошла на свое место и села.

Фан Юэ уже была на месте.

Когда та повернулась к ней лицом, ее взгляд в первую очередь упал на темно-синий ранец Лу Тянь.

Новый, из прочной ткани, без каких-либо лишних украшений.

К лямке был прикреплен небольшой брелок — слепленный на прошлой неделе Гу Нянем из полимерной глины рыжий кот размером с ладонь, склонивший голову набок.

Глаза Фан Юэ задержались на брелоке-коте, а затем переметнулись на руку Лу Тянь, убирающую вещи обратно во внутреннее отделение рюкзака.

Секунду назад, когда она доставала квитанцию, уголок той самой светло-серой банковской карты на миг показался наружу.

Фан Юэ заметила это.

Ее взгляд задержался на темно-синем рюкзаке еще на пару секунд, после чего она медленно отвела его и уткнулась в собственный учебник.

Ни слова не сказав.

Экскурсионный автобус отбыл от школьных ворот в половине девятого утра; Лу Тянь сидела на месте у окна, прижав темно-синий рюкзак к коленям и застегнув молнию до самого верха.

Внутри лежали вода, задачник по математике, салфетки и та самая светло-серая дополнительная карта, данная Шэнь Юем.

Перед самым отправлением пришло сообщение от Се Хэна.

Будь осторожна, телефон не смей ставить на беззвучный режим.

Лу Тянь ответила одним иероглифом.

Хорошо.

Когда автобус доехал до парка на окраине города Наньцзян, классный руководитель велела всему классу собраться на лужайке для общей фотографии.

Лу Тянь стояла с краю в последнем ряду и подняла голову только в момент щелчка затвора; две девочки рядом сами подвинулись на полшага, а одна из них даже повернулась и улыбнулась ей.

Месяц назад такое просто не могло произойти.

Фан Юэ стояла в самом центре второго ряда, ее чехол для телефона ярко блестел; сделав снимок, она обернулась и бегло окинула взглядом двух девочек, стоявших рядом с Лу Тянь.

Едва началось свободное время, как у скамейки на краю лужайки столпилось несколько девочек, деливших снеки; Фан Юэ сидела в самом центре с пакетом чипсов на коленях.

Когда Лу Тянь проходила мимо, Фан Юэ окликнула ее.

Эй, Лу Тянь, а почему твои три братца не приехали?

Лу Тянь остановилась.

Фан Юэ протянула чипсы кому-то из соседок, а в ее тоне проскользнула неестественная, излишняя фамильярность.

Тот парень с мольбертом у школьных ворот в прошлый раз, такой симпатичный — он твой кровный брат?

Девочка рядом подхватила на лету.

Наверное, неродной?

Слышала, вы вместе живете?

Ой, тогда это...

Не болтай ерунды.

Фан Юэ шутливо шлепнула ту девочку, вроде бы останавливая ее, но сама исподтишка следила за реакцией Лу Тянь.

Лу Тянь повернулась к ней.

Фан Юэ, если хочешь что-то сказать — говори прямо.

Улыбка застыла на лице Фан Юэ.

Я же просто спросила...

Ты спрашиваешь не просто так.

Лу Тянь чуть подтянула лямку рюкзака на плече.

Ты хочешь, чтобы другие подумали о худшем, верно?

Смешки поблизости затихли.

Фан Юэ приоткрыла рот, но слова застряли в горле.

Лу Тянь смотрела прямо на нее.

Место, где я живу, тебя не касается.

Перед тем как отвернуться, она добавила:

Но те слова, что ты только что сказала, я запомнила.

Чипсы в руке Фан Юэ хрустнули, надломившись.

Лу Тянь подошла к классному руководителю.

Учительница, нужно пересчитать людей? Я могу помочь.

Та листала классный журнал и, услышав это, протянула его ей.

Тогда сходи и посчитай, сколько человек находится у беседки на восточной стороне.

Беседка располагалась за каменными ступенями, ведущими на возвышение, и таскать с собой рюкзак было неудобно.

Лу Тянь окинула взглядом окрестности и оставила рюкзак на пустой скамейке в трех метрах позади классного руководителя, плотно застегнув молнию, после чего с журналом направилась на восток.

Минут через десять она вернулась, возвращая журнал учительнице и шагая по каменной дорожке обратно.

Издалека она заметила Фан Юэ, стоявшую возле той самой скамейки с половиной стакана апельсинового сока в руке, оживленно о чем-то беседовавшую с кем-то из ребят.

Лу Тянь приблизилась.

Лицевая сторона ее темно-синего рюкзака была насквозь мокрой: оранжевая жидкость текла сверху вниз от самой молнии, образовывая на ткани неравномерные темные разводы, доходящие до самого дна.

На земле валялся перевернутый стаканчик из-под сока, его крышка отлетела к самой траве, а пролитый сок растехся липкой лужицей.

Фан Юэ обернулась, изобразив на лице вселенское извинение.

Ой, Лу Тянь, прости ради бога! Я тут разворачивалась, рука соскользнула, и стаканчик улетел сам собой, я даже сообразить ничего не успела...

Две девочки рядом тут же подхватили:

Она правда случайно, я сама видела.

Да постираешь, и всё, такая ткань воды не боится.

Лу Тянь не стала устраивать скандал.

Она присела на корточки, расстегнула рюкзак и сначала проверила его содержимое.

Уголок тетради намок, но карта и бутылка с водой не пострадали.

Аккуратно вынув карту и тетрадь, она достала телефон, сфотографировала пятно на лицевой стороне рюкзака, а затем запечатлела валявшийся на земле стаканчик и крышку.

Извинение на лице Фан Юэ на мгновение смазалось.

Ты что это фоткаешь?

Для отчета.

Лу Тянь убрала телефон, перевела взгляд на стаканчик на земле, а затем на оставшуюся половину апельсинового сока в руке Фан Юэ.

Ты стояла вот здесь.

Она указала на точку под ногами Фан Юэ, а затем на рюкзак, лежавший на скамейке.

Стакан улетел из твоих рук сюда и приземлился аккуратный в самую середину моего рюкзака.

Она выдержала паузу в полсекунды.

Ты на уроках физкультуры бросаешь мяч в кольцо не с такой точностью.

Уголки губ Фан Юэ нервно задергались, а заготовленные реплики двух ее подружек так и застряли в горле.

Лу Тянь аккуратно сложила намокший уголок тетради.

Если этот рюкзак не отстирается, фотографии и все подробности инцидента я передам классному руководителю.

Она подняла глаза на Фан Юэ.

Здесь зафиксировано, где ты стояла и куда прилетел стакан — этого достаточно.

Фан Юэ отступила на полшага назад и больше ничего не сказала.

Лу Тянь поднялась на ноги и окинула взглядом окрестности.

В трех метрах к востоку от скамейки, на краю клумбы, сидела девочка с конским хвостом и книгой на коленях, которая от начала до конца не проронила ни слова.

Лу Тянь подошла к ней.

Ты видела то, что было сейчас?

Девочка закрыла книгу и кивнула.

Она стояла близко.

Она вытащила из кармана пачку салтяных салфеток и протянула ей; на ее запястье была завязана выцветшая плетеная веревочка с обтрепанными от частых стирок концами.

Лу Тянь взяла салфетки.

Спасибо.

Меня зовут Линь Ци.

Девочка положила книгу корешком вверх на колени.

То, что ты ей ответила, было сильно.

Лу Тянь не сразу нашлась что ответить.

Линь Ци бросила взгляд в сторону удалившейся Фан Юэ.

Про бросок в кольцо — у той аж лицо позеленело.

Лу Тянь опустила голову и прижала салфетку к поверхности рюкзака; часть сока впиталась, но на темно-синей ткани все равно оставалось желтоватое пятно.

Когда она приложила третью салфетку, ее губы едва заметно тронула легкая улыбка.

Телефон завибрировал.

Пришло сообщение от Гу Няня.

Сегодня нарисовал птицу, именно такую, как ты говорила: с длинным хвостом, вернусь — покажу.

Ниже шла картинка: хвост птицы пока был выполнен лишь карандашным наброском, а голова уже закрашена, причем круглые глаза забавно косились на зрителя.

Лу Тянь посмотрела на изображение пару секунд и ответила.

Хорошо, у меня тоже кое-что есть тебе показать.

Отправив сообщение, она открыла диалог с Се Хэном, напечатала несколько слов, но потом стерла их.

Скажу все лично, когда вернусь.

Она сохранила сделанные фотографии в отдельный альбом, папка в котором называлась всего двумя иероглифами.

Фиксация.

Проведя вторую половину дня на свободных прогулках, Лу Тянь носила рюкзак спереди, обхватив его обеими руками, и не опускала ни на минуту.

http://bllate.org/book/19367/1892788