Восьмилетний возраст. Осень.
Папа ушел на звезды, а брат пообещал, что теперь он будет заботиться обо мне вместо папы.
Павильон Тяньцзи
От горных ворот до самой вершины было зажжено девятьсот девяносто девять неугасимых лампад, осветивших всю гору так, что она стала похожа на реку, ведущую прямо в ночное небо.
Ветряные колокольчики под карнизами сняли, заменив их лампадами. В Павильоне Тяньцзи царила безмолвная тишина, нарушаемая лишь мерцанием колеблющихся огней.
Ци Ваньсин в белых траурных одеждах стояла на коленях на циновке для молитв. Она не знала, сколько времени провела так: когда слезы иссякали, она просто замирала отупения, а наплакавшись вдоволь, начинала плакать снова.
Бай Чжи опустилась на колени рядом с ней, держа чашку с кашей и угощая госпожу хоть немного поесть, но та лишь молча качала головой. Бай Чжи перевела взгляд на другую сторону погребального зала, где находился Ци Ханьюань.
Он стоял там, выпрямившись и натянув плечи, словно меч Цзанфэн, висевший у него на поясе.
— Молодой господин, примите мои соболезнования, — произнес вошедший.
— Благодарю, — ответил он хриплым голосом.
Это была первая ночь проводов огней.
Поздней ночью Ваньсин уснула прямо на циновке.
Ци Ханьюань присел рядом с ней, приложив палец к губам, чтобы Бай Чжи соблюдала тишину, а затем снял верхнюю одежду и накинул на плечи сестры.
Лунный свет пробился сквозь оконную решетку погребального зала, упав на ее заплаканные, опухшие веки. Он тихонько смахнул дрожащие ресницы Ваньсин, на которых еще блестели слезинки, коснулся покрасневшего носа и оставил легкий поцелуй на макушке сестры.
— Теперь у нас остались только мы вдвое.
Он достал из-за пазухи Зерцало Созерцания Небес — реликвию, передававшуюся из поколения в поколение главами павильона. Бронзовое зеркало было размером с ладонь, а его гладкая поверхность отливала иссиня-чернотой.
Лунный свет падал на нее и исчезал без следа, поглощенный без остатка. Он крепко сжал зеркало в руке так, что побелели суставы пальцев.
— Только мы… Должен остаться только я!
На третьи сутки, перед бесконечной чередой неугасимых лампад, каждый из учеников павильона держал в руках по светильнику.
Огоньки колыхались на ветру, и издалека это зрелище напоминало реку света, текущую вспять, прямо в ночное небо. Ци Ханьюань шел во главе этой световой реки, бережно неся погребальную табличку Ци Цинхэ, а Ци Ваньсин следовала за ним, держа в руках неугасимую лампаду.
— Эта лампада — последние глаза старого главы, — голос старца Чжэнь в ночном ветру звучал старо и безмятежно. — Глава Павильона Тяньцзи всю свою жизнь прозревал небесную волю, а после смерти его огонь продолжает охранять это место. Пока огонь не погас, охрана не прекратится.
Ваньсин смотрела на лампаду в своих руках, и ее теплое сияние до боли напоминало отцовский взгляд. Слезы бесшумно покатились по щекам.
— Брат… — раздался за спиной тихий голос. Ци Ханьюань молча взял сестру за руку — ее маленькая ладошка была ледяной, и сердце его сжалось от бесконечной жалости.
Ци Ханьюань водрузил погребальную табличку в мемориальной нише на вершине горы, а Ваньсин поставила неугасимую лампаду прямо перед ней. Ци Ханьюань направил собственную духовную энергию в фитиль, и пламя ярко вспыхнуло, зафиксировавшись ровным, неподвижным светом.
Он отступил на три шага назад и совершил обряд вступления в должность.
Тут же раздался голос старца Чжэнь:
— Огонь вступает в павильон — передаваясь из поколения в поколение, он не угаснет до самой смерти. Приветствуем нового главу!
— Приветствуем главу! — голоса учеников взмыли вдоль каменных ступеней вверх, проносясь над ночным небом.
Представители различных сект стали свидетелями этого момента передачи власти. Глава Секты Цанлань Шэнь Чжунлин, воскурив благовония перед алтарем, посмотрел на нового главу — пятнадцать лет, слишком юн.
— Молодой господин, примите мои соболезнования.
Ци Ханьюань ответил поклоном.
— Папа, подожди меня, — бормотал себе под нос Шэнь Ду. Будучи будущим преемником Секты Цанлань, юный Шэнь Ду выглядел еще немного простодушным и по-мальчишески наивным. Бросив взгляд на одетую в белое Ци Ваньсин с ее покрасневшими глазами, он быстрыми шагами последовал за отцом.
Глава Горы Тысячи Мечей Чу Линшуан долго стояла перед погребальной табличкой. Воскурив благовония, она произнесла:
— Слишком молод.
Неизвестно, относились ли эти слова к Ци Цинхэ или к Ци Ханьюаню.
Затем она взяла Ваньсин за руку:
— Синьэр, не слишком убивайся. Твоему брату нужна твоя поддержка, а тетя Чу и Гора Тысячи Мечей всегда открыты для вас.
— Тетя Чу, — Ваньсин уткнулась в объятия Чу Линшуан, беззвучно плача.
Вслед за этим выразили соболезнования представители Долины Сюаньи, Торгового Союза Летящих Звезд и различных кланов. Где-то в толпе злой взгляд долго наблюдал за Ци Ханьюанем, после чего записка с текстом Новый глава не так прост растворилась в дуновении ветра.
Проводив всех гостей, смертельно уставшая Ци Ваньсин упала на кушетку и мгновенно уснула. Бай Чжи уже собиралась помочь юной госпоже лечь поудобнее, чтобы та нормально поспала на кровати.
Но Ци Ханьюань бережно подхватил сестру на руки и тихо спросил:
— Бай Чжи, она сегодня что-нибудь ела?
— Госпожа съела лишь маленькую пиалу каши, больше ничего не смогла проглотить, — Бай Чжи тихо вздохнула и поттерла заплаканные глаза.
— Ступай отдохни, завтра тебе снова придется заботиться о ней, — мягко сказал Ци Ханьюань.
После этого он аккуратно уложил сестру на кровать, укрыл одеялом и стал нежно, размеренно похлопывать ее по спине.
— Брат… — раздался едва слышный шепот.
— Брат здесь. Ты проголодалась? — ласково поинтересовался Ци Ханьюань. Ци Ваньсин покачала головой.
— Брат, ты ведь тоже со временем уйдешь от меня? Как и папа.
Ци Ханьюань на мгновение замер, а затем ответил с мягкой улыбкой:
— Брат всегда будет рядом с тобой. Спи, пока твой брат здесь, тебе не о чем тревожиться.
Ци Ваньсин потерла глаза и под успокаивающие похлопывания брата постепенно погрузилась в сон.
Убедившись, что она заснула, Ци Ханьюань достал то самое зеркало размером с ладонь, поднял взгляд на луну и медленно сжал пальцы сильнее.
http://bllate.org/book/19460/1908344
Готово:
