Завидев приближающегося тренера, юнцы поспешно принялись отрабатывать упражнения. Внезапно кто-то вспомнил прозвище «Буйный», и на лицах отразилась неловкость, но рука тренера как раз опустилась ему на плечо.
Несколько парней рядом смотрели на товарища, чье плечо сжали, и их тела начали подрагивать. В душе они кричали: «Держись! Только не обмочись от страха!»
Однако вместо грозовой бури их встретили довольно мягкие слова:
— Хватит притворяться. Давайте, все садитесь.
Разве Фан Юань на самом деле забыл то время? Просто он действительно был бессилен.
После того ухода из профессионального спорта он целый год пребывал в унынии, даже нарушил контракт на свою первую трансляцию, подписанный ранее. Он действительно был лишь козлом отпущения. За время профессиональной карьеры он был невероятно вспыльчив, но его страсть и умение воодушевлять частенько помогали команде вырвать победу из поражения.
Он был самым ответственным в команде. Да, он бил товарищей, но только потому, что до решающего матча оставалось совсем немного, а они всё ещё безответственно играли в другие игры.
Он стремился к результатам не потому, что чемпионство подняло бы его цену. Им двигала именно горечь. Год за годом видя, как кубок поднимают команды, среди которых ни разу не было представителей их страны.
А если разбираться, кто был виноват, то меньше всего — он, Фан Юань. В безвыходной ситуации он предложил рискнуть и биться до конца, но в итоге они потерпели поражение. У проигравших нет права оправдываться!
Уйти он предложил сам. Возможно, потому, что в следующем сезоне ему предстояло играть в одной команде с двумя корейцами, и он не мог этого принять.
Став изгоем, он лишился даже возможности провести первую трансляцию. Причина нарушения контракта была в том, что он не выдержал потока оскорблений. У него не было такой толстой кожи.
Спустя больше года после ухода его нашёл нынешний босс, бывший фанат.
— Полностью китайский состав?
Он думал несколько дней, вспоминал своих товарищей по команде, вспоминал прежние насмешки. Они были направлены не только против него, но и против всего киберспорта их страны. Он не мог с этим смириться, действительно не мог!
И он пришёл в «Киберспорт Синьян», наблюдая, как здесь растут одно за другим поколения молодых талантов, как многие уже уходят со сцены, а он всё ещё не видел надежды. В последние годы он то и дело вспоминал одного человека. Куда же он подевался?
Глядя на этих юнцов перед собой, он вздохнул. Он по-прежнему не видел среди них «ростков».
— Знаете что? Вы действительно неплохи, — начал он. — Лучше подавляющего большинства. — Юнцы всегда самоуверенны и самодовольны. — Но, на мой взгляд, вы максимум заслуживаете звания «одарённые».
Он думал о том своём сопернике:
— Цзинь Миньхэ можно назвать гением. Он действительно силён, до абсурда силён. Но ключ к его силе ещё и в том, что он умеет использовать систему, выстроенную для него командой.
Фан Юань говорил, и чем больше говорил, тем больше вспоминал того человека, его мимолётное сияние в тот год.
— Цзинь Миньхэ не непобедим. Мы едва не одолели его несколько раз.
Фан Юань уже забыл лицо того человека, даже почти забыл ту игру. Помнил только, что тот использовал широкий меч и несколько раз подряд положил пятерых за раз. Он не только легко выиграл чемпионат в командных «боях на выбывание», но и в битве в «свободном режиме» вместе с другом отбился от нескольких отрядов, перебив всех нападавших. А сам Фан Юань когда-то был одним из тех, кто пытался их убить.
— А есть такие, с кем даже сравнивать себя не хочется. Эта пропасть… она заставляет лишь отчаиваться. Цзинь Миньхэ, ха!
Юнцы смотрели, как Фан Юань бессвязно говорит, а потом, покачивая головой, уходит прочь, и считали, что он просто хвастается.
***
В зале суда уездной управы по обеим сторонам стояли ямыни с баграми и дубинками. Писец натёр туши, держа кисть на весу над бумагой, готовый записывать показания.
Когда преступника ввели, помимо зевак из числа горожан, конечно же, не обошлось и без любителей поглазеть из числа игроков. Толпа толпилась у входа в управу, вытягивая шеи, боясь пропустить хоть малейшую деталь.
На этом преступнике было не одно убийство, смертная казнь была делом решённым. Хотя исход был известен, любопытство людей это не останавливало. Они хотели увидеть не сам процесс суда, а то, как поведёт себя преступник после вынесения приговора: будет ли он таким же жестоким и свирепым, как в тот день, или, зная о скорой смерти, станет раскаиваться, бояться и умолять о пощаде?
Преступник давал показания довольно сбивчиво. Судя по его рассказу, та семья действительно заслуживала смерти, вот только детей было жаль. Говоря это, он понимал, что в тот день ослеплён яростью переступил черту, но особого раскаяния не испытывал.
Судья снова и снова ударял деревянной колотушкой по столу, преступник тоже слово за словом продолжал говорить, но речь его постепенно становилась невнятной. Он начал вырываться из рук ямыней и, кряхтя, поднялся на ноги.
Это привело сидящего в зале уездного начальника в ярость. Он встал, собираясь снова стукнуть колотушкой, но та застыла в воздухе. Преступник стоял спиной к народу, и те не видели его лица, но уездный начальник видел всё отчётливо — взгляд того человека уже не был человеческим.
Глаза выкатились, белки занимали большую часть, исчезли всякий разум и осмысленность. Кадык ходил ходуном, будто он постоянно что-то глотал. Он не был крепкого телосложения, но сейчас словно превратился в другого человека — мускулы вздулись и напряглись, внушая ужас.
Двое ямыней сразу поняли, что дело неладно. Они взмахнули дубинками и со всей силы ударили его по подколенным сгибам, но это лишь заставило его пошатнуться.
Он повернулся. Его искажённое лицо заставило толпу вскрикнуть и отшатнуться.
— Дарует благодать Бессмертный Зерна! Дарует благодать Бессмертный Зерна! Дарует благодать Бессмертный Зерна!!!
Голос его звучал чудовищно неестественно, а выкрикнув эти слова, он окончательно потерял рассудок. Он взглянул на уездного начальника в официальном халате, и, казалось, усмехнулся. Обычно весьма грозный господин от испуга вскрикнул «Ай-я!» и рухнул обратно в кресло. Сидевший рядом писец выронил кисть, которая упала прямо на бумагу, расплывшись большим пятном туши.
В зале началась суматоха. Несколько ямыней окружили его, обрушив на него дубинки — по спине, плечам, голове. Звук глухих ударов по телу и хруст костей был слышен так отчётливо, что можно было понять, насколько сильны были эти удары. Но преступник не уклонялся и не защищался. Сломанная Ма Чжияо рука моталась из стороны в сторону, словно кнут, и обладала невероятной силой. Один из ямыней, случайно задетый ею, отлетел на несколько метров. Затем, выдержав ещё пару ударов дубинками, он схватил одного из них за грудки и швырнул его, сбив с ног ещё двоих, которые бежали к нему.
Уездный начальник хотел бы спрятаться под стол, но, никогда не видев такого свирепого человека, он, глядя, как тот прорывается сквозь строй ямыней и приближается к нему, от страха не мог сдвинуться с места. Писец был не в лучшем состоянии. Они оба сжались в объятиях друг друга, дрожа от страха.
Когда преступник уже собирался перелезть через судейский стол, сбоку из зала выбежал Управляющий Лян с обнажённым мечом.
— Пф-ф-ф!
— Ш-ш-ш-ш!
Кровь брызнула на колонну.
Спустя несколько мгновений, под аккомпанемент чьих-то рвотных позывов, раздалось «Кхы-ы-ы…», и уездный начальник, содрогнувшись всем телом, закатил глаза и упал навзничь — он потерял сознание от ужаса.
Управляющий Лян поднялся, стряхнул капли крови с клинка и убрал меч в ножны. Он смотрел на мёртвое лицо преступника, которое всё ещё сохраняло своё выражение, и вдруг вспомнил кое-какие слухи. В душе он почувствовал неладное.
Любопытные то отступали волной, то снова приближались, то опять отступали. Конечно, игроки, включившие Режим Новичка, видели несколько приукрашенную картинку.
Никто не заметил, как вместе с толпой из управы вышли две женщины в серых одеждах.
— Жаль, этот парень был на пороге Первой ступени: Вступление на Путь. Иначе в секте прибыло бы ещё одним боевым адептом охраны. — Женщина выглядела обычно, но в её зрачках то и дело мелькала зловещая искра, а лицо было набелено до неестественной бледности.
Другая уже надела маску:
— Этот управляющий — Воин второй ступени. Мы с тобой ему не ровня. Не будем опрометчивыми. Подождём, пока в город прибудет посланник секты, и тогда этот маленький Город Цзиньюань…
***
На форуме ежедневно появлялось множество постов. Сегодня один из них, опубликованный совсем недавно, уже набрал сотню комментариев.
«В западной части города девушка раздаёт кашу! Вкусная и густая! Главное, я выпил три чашки, и мне стало неудобно, но девушка не выказала и тени недовольства!»
«Я был, я был! Каша вкусная!»
«А эта девушка мне улыбнулась!»
«Мест нет, мест нет! Она действительно полнее и круглее, чем та торговка в восточной части города! Тьфу, я про котёл с кашей, вы меня поняли!»
«Девушка правда красивая, когда подавала кашу, она смотрела на меня, я чуть не растаял!»
«Бессмертный Зерна? Что это? Местное божество в игре? Да плевать, плевать. Главное, что сестрёнка даёт — то и пью!»
***
Вот какова история «Почему я становлюсь сильнее».
Недовольство на форуме копилось не один день. С самого первого дня открытого бета-теста игроки ругались. Ругались, когда голодали, ругались, когда NPC в игре презирали их за статус беженца, ругались на то, что прожили столько лет, а теперь даже ходить не умеют.
Каждый день появлялись посты с криками «Удаляю игру» и каждый день всё больше людей пытались в неё попасть. Невероятно реалистичные ощущения слишком привлекали. Находить радость в трудностях — тоже своего рода удовольствие.
Но официальные представители никогда не отвечали. Они не высказывались вообще, вели себя как чистые господа, мол, говорите что хотите. Кроме того, что они добавили несколько новых международных сертификатов безопасности на игровые шлемы и нейронные интерфейсы, от них исходило только молчание.
Игроки называли это «притворяться мёртвым».
Но сегодня «притворявшийся мёртвым» официал внезапно подал признаки жизни. Это не было ответом на проблему сложности и не анонсом нового контента. В объявлении говорилось: «Царство Боевых Искусств» откроет зарубежные серверы в следующем месяце, первая волна охватит регионы Синьло, Дунъин и Наньян.
Они наверняка не были искренне благодарны внутренним игрокам, хотя в своих словах выражали благодарность. Потому что, помимо перспектив будущего межрегионального взаимодействия, ни слова не было сказано о самых волнующих игроков проблемах.
Форум снова взорвался. Не из-за самого «выхода игры за рубеж» — какое им дело до открытия серверов за границей? Единственный раз, когда они подали голос после начала открытого бета-теста, был посвящён именно этому.
«Прошло почти десять дней, а я ни разу не наелся досыта. А ты, оказывается, занимаешься зарубежными серверами?»
«Значит, наши отзывы официальные лица видели, но отвечать не захотели, так?»
«Я не против открытия зарубежных серверов. Я только одно спрашиваю: кому-нибудь из вас вообще есть дело до впечатлений игроков?»
«Уменьшить сложность, что ли, нельзя? Я пришёл в игру не для того, чтобы быть беженцем!»
Кто-то в посте высказался более прямо: «Вы всё ещё не поняли? Официальным лицам на нас плевать. Они уже получили международные сертификаты безопасности. Мы, внутренние игроки, для них просто первая партия платных тестеров».
Этот анализ, отдающий теорией заговора, нашёл отклик. Количество лайков и комментариев росло как на дрожжах, и скоро он стал для многих чем-то само собой разумеющимся.
Но многие не знали, что «Царство Боевых Искусств» вышло не только на рынки Синьло и Дунъина. Его реклама уже полностью покрыла весь зарубежный интернет. Она быстро привлекла большую часть любителей симуляторов реальности, а также, конечно, игроков, предпочитающих хардкорные RPG и экшены.
Многие видели только верхушку айсберга и даже не задумывались. Пока кто-то не задался вопросом: да кто же вообще стоит за этой игрой? Они тихо-мирно начали глобальное продвижение, и оно прошло на удивление гладко. Все те барьеры, которые должны были существовать, и враждебность, связанная с «вторжением» индустрии, — всё исчезло.
К счастью, игроки обменивались не только жалобами. Было и много полезного. Прошла уже неделя с открытия сервера, и многие игроки нашли пути в школы боевых искусств.
Что и говорить, жизнь — это шоу, а в игре — тем более. В игре снова стать рабочей скотинкой, найти работу с приличным заработком — показать себя. Избавиться от статуса беженца — показать себя. Но круче всего было, конечно, попасть в школу боевых искусств. Большинство из тех, кто туда попал, не жалели денег на игру и частенько наведывались в «Павильон Сокровищ».
Пока однажды на панели персонажа не появилась строчка: «Стиль меча семьи Ху: 1.03 (начальное понимание)».
Это ненадолго утихомирило поток жалоб на форуме. Оказалось, они играют не просто в симулятор выживания в древности, хотя «боевые искусства» давались им тяжело и медленно.
В этом ряду был и Гунцзы Цзин. Играя, он не думал о деньгах. За несколько дней он решил вопрос со статусом, накупил множество укрепляющих снадобий и наконец довёл своё телосложение до состояния «крепкое». Два увесистых слитка серебра, каждый из которых был заметно крупнее того, что уездный начальник пожаловал Ма Чжияо, — вот что стало его пропуском в Школу кулачного боя семьи Лян.
Несколько дней спустя он наконец поступил. Затем он выложил свою панель персонажа на форум. Глядя на пост под заголовком «Первый игрок в Городе Цзиньюань, изучивший боевое искусство», он был чрезвычайно доволен собой.
Хотя глава Школы кулачного боя семьи Лян не взял его в личные ученики, а обучал его мастер кулачного боя, и он не знал, насколько это искусство превосходит то, которым тот бандит в тот день зарубил его одним ударом, но осознание того, что он опередил всех игроков в городе, уже наполняло его довольством.
Сначала — Работа со столбом, потом — отработка форм. Наблюдая за ежедневным приростом на два-три очка прогресса, ощущая, как кулак всё увесистее врезается в деревянный столб, он наконец начал улавливать суть «боевого искусства».
***
Ма Чжияо тоже всё больше погружался в этот игровой мир. Те пять лянов серебра действительно решили немало проблем, но самое главное — они доказали, что он может прокормить семью в игре.
Получив на руки почти тридцать тысяч юаней, он посоветовался с женой, отсчитал двадцать тысяч, купил бутылку хорошего крепкого алкоголя и отправился к родителям. Отец пил, очень любил крепкую байцзю. Выпивку он принял, но деньги вместе с сыном выставил за дверь.
Позже ему позвонила мать и сказала, что отец, прихлёбывая маленькими глотками, не переставал улыбаться. Ма Чжияо знал: родителям неважно, сколько он заработал, главное, чтобы он был в порядке и спокоен.
С того дня это стало его вторым миром. Здесь он будет усердно трудиться, чтобы все его близкие перестали волноваться.
***
Прогресс в Безымянной технике лопаты, казалось, почти остановился. Работа по очистке речного дна от ила тоже близилась к завершению.
Ма Чжияо смотрел на показатель мастерства 99.07 и вспоминал, как застрял на отметке чуть за двадцать. Хорошо, что каждый день он всё же прибавлял примерно по 0.1. Но до того стремительного рывка после той битвы было как до неба. Он знал, что приближается к пределу, или, вернее, эта постигнутая им техника лопаты, кажется, вот-вот полностью сольётся с его телом.
Он перебирал в уме разные способы и лелеял надежду. Надежду на то, что будет, когда это боевое искусство совершит прорыв.
***
— Не ожидал, что среди этих учеников попадётся несколько хороших ростков! — с некоторым удивлением заметил глава Школы кулачного боя семьи Лян, Лян Шоукунь. Те ученики, чьё поведение и манеры явно отличались от обычных горожан, довольно быстро осваивали кулачное искусство. А тот, что выглядел состоятельным, даже полностью овладел всей техникой и почти достиг уровня начального понимания.
Хотя Кулак Овивающего Тела был всего лишь вводным искусством для постижения Пути боевых искусств, это всё же было настоящее дело. Он не мог ошибиться: у этих учеников раньше не было никакой базы, они начали заниматься боевыми искусствами, только придя в его школу.
Не страшно, если ученик ленив, страшно, если глуп. А этот, похожий на богатого наследника, к тому же был весьма прилежен, что даже побудило Лян Шоукуня лично показать ему несколько приёмов, вызвав завистливые взгляды остальных учеников.
Как говорится, для учения нужна бедность, а для боевых искусств — богатство. Хотя его школа и была известна в Городе Цзиньюань, уезд был мал, людей, которые могли бы досыта есть и заниматься, было не так много, а хороших ростков — и того меньше.
Повернувшись, он направился в задние покои, где, глядя на сидящего в кресле с чашкой чая старика, чья боевая аура ещё не угасла, поклонился и спросил о здоровье:
— Отец, хорошо ли спал этой ночью?
Старый хозяин павильона из семьи Лян кивнул, указывая на стул. Заметив, что его старший сын улыбается, он с любопытством спросил:
— Чему ты так рад?
Лян Шоукунь, разумеется, не стал скрывать и подробно рассказал о том, что произошло во дворе. Он думал, что отец тоже обрадуется, но не ожидал, что тот, немного подумав, поставит чашку и не сдержится, тяжело вздохнув.
Лян Шоукунь был весьма озадачен:
— Отец, отчего ты так вздыхаешь? Разве успехи учеников не благо?
Старый хозяин кивнул:
— Я кое-что слышал о том, что творится в городе. Эти ученики раньше были беженцами, верно?
Лян Шоукунь задумался. И правда, было очевидно, что они не местные жители.
— Что должно было случиться, то и случилось. А знаешь ли ты, что эти беженцы — вовсе не беженцы?
Лян Шоукунь не придал значения:
— Отец, что ты говоришь? Как это беженцы — не бе… — Тут он, кажется, уловил глубинный смысл слов отца и вопросительно посмотрел на него.
Старый господин Лян кивнул.
— Отец… Ты хочешь сказать? Ю Ган?
Старый господин Лян поднялся, вышел на крыльцо и посмотрел на западную часть города, где тучи, нависая, всё сильнее давили на землю. И впрямь назревала буря.
— Ю Ган как-то говорил, что они могут прийти. Я не знал, кто именно эти «они», а теперь… — Он не договорил и снова тяжело вздохнул. Он вспомнил того ученика, которого десять лет назад подобрал в поле.
— Они всё-таки пришли.
— Они и Ю Ган — одного поля ягоды.
Услышав от отца такую уверенность, Лян Шоукунь нахмурился и погрузился в раздумья. Это имя он вряд ли мог забыть.
— Отец, если это действительно так, я верну им плату за обучение и отправлю искать другого учителя. А Кулак Овивающего Тела и эти несколько дней обучения будем считать знаком нашей доброй воли. — Лян Шоукунь говорил осторожно, взвешивая слова. Хотя его школа в уезде Цзиньюань и считалась зажиточным домом, эти неприятности были слишком серьёзны.
Но старый господин Лян возразил:
— Нет. Учи. И учи хорошо. Ты присмотрись к ним, если всё будет, как в тот раз.
Старик встал. Он был стар, но умён, и хоть редко выходил из задних покоев, всё, что происходило в Городе Цзиньюань, не укрылось от его глаз.
— Шоукунь, Шоукунь… Из всех Лянов твоего поколения ты самый осторожный и осмотрительный. — Старик, бормоча имя сына, говорил с ноткой сожаления в голосе. — Но… сейчас не те времена. Время пришло. Наш маленький дом Лян — всего лишь дрейфующая ряска, которая не властна над собой. Удержать? Разве его можно удержать?
Лян Шоукунь, дослушав эту странную тираду отца, который замер, глядя куда-то вдаль, и, казалось, о чём-то думал, поклонился и собрался незаметно уйти, как вдруг услышал:
— Если всё будет так, как тогда, пусть эти несколько наших грубых техник не будут для них зазорны.
Лян Шоукунь, уже переступивший порог, замер на месте. Он не поверил своим ушам и обернулся, глядя на решительное лицо отца.
***
Что и говорить, у современных людей мозги работают быстро. Пословица гласит: у кого есть деньги, тот вкладывает деньги, у кого нет — вкладывает силы. Если ты трудолюбив, умереть с голоду довольно трудно.
Некоторые даже пошли на хитрость. Несколько игроков собрались вместе, чтобы сшить жёлтые жилеты и заняться доставкой еды из харчевен. Но когда они пришли в портновскую лавку, их оттуда выгнали. Мол, они, дескать, кривые да косые, а туда же — «жёлтые халаты надеть»! Им, мол, смерть не страшна, а вот их семьи не подставляйте! В конце концов, отчаявшись, они снова оделись во всё серое, но нашли человека, который вышил у них на спине два иероглифа: «Быстро-быстро!»
Правда, здесь не было ни мотоциклов, ни электровелосипедов. Всё — на своих двоих. Но, к удивлению, через несколько дней они не только заработали на еду, но у них даже остались лишние деньги.
Вот так-то. Ленивые люди были во все времена. И людям в игровом мире тоже нужна доставка. Через несколько дней эта банда, то есть команда, тьфу, разрослась.
Как говорится, если контролировать миграцию населения, это может принести развитие и возможности. Раньше, когда властям нужно было что-то построить или отремонтировать, они объявляли трудовую повинность, вызывая ропот среди народа. А эти игроки, осознавшие реальность, почему-то вдруг стали на удивление покладистыми. Они наперебой брались за любую работу, которую не хотели делать жители Цзиньюаня, лишь бы платили.
«Как же я завидую! Все они уже пошли учиться боевым искусствам, а я всё ещё нет. Это точно не моя вина!» — подумал один игрок, начав искать причину наверху. «Может, дело в местных нравах в Городе Цзиньюань, из-за которых такой гениальный талант, как я, прозябает в низкопробной среде? Потерпишь — сердце закипит, отступишь — проклянёшь продажного чиновника. Вот когда я, великий герой, обучусь и вернусь, я непременно вырежу весь твой род!»
Бедный уездный начальник, который тогда был так напуган, до сих пор не вставал с постели. Его и без того больное тело за последние дни стало ещё хуже. Ему постоянно снилось, что он стоит в луже крови, и он просыпался среди ночи. Его жена всерьёз подумывала пригласить какого-нибудь даоса, чтобы тот провёл обряд.
***
Старый господин Лян не ошибся. Талант к обучению боевым искусствам у этих «чужаков» был от природы на порядок выше, чем у местных ребят из Цзиньюаня.
Лян Шоукунь вспомнил, как он сам осваивал Кулак Овивающего Тела целых пять дней, прежде чем достиг начального уровня, и старый господин Лян тогда похвалил его, сказав, что у него есть преемник. А талант этих «чужаков» был не хуже, чем у него. Нет, даже намного лучше. Потому что у него, выходца из семьи с традициями боевых искусств, была некоторая база в виде стоек и шагов. А эти «чужаки» после нескольких уроков от мастеров кулачного боя уже выглядели вполне сносно.
С ростом числа игроков, получивших статус и записавшихся, просторный двор школы стал тесноват. Школа, не скупясь, выложила круглую сумму и приобрела заброшенный плац в северо-западной части города. Это, конечно, была инициатива старого господина, у Лян Шоукуня на такое не хватило бы смелости. В землях Дэнлай давно не было войн, гарнизоны упразднили много лет назад, и бывший плац находился слишком далеко от центра города, никому не нужный. Так он достался школе семьи Лян.
***
Конечно, находились и те, кто был счастлив и не думал о возвращении. В их глазах игра создана для развлечения, главное — чтобы было комфортно. Например, двое каждый день торчали у палатки, где раздавали кашу. Целыми днями они ничего не делали, только смотрели на грациозные изгибы тела девушки, когда она наливала кашу, и время от времени издавали хихиканье.
— Каша у сестрички такая ароматная. В животе так тепло становится.
Девушка не выражала недовольства, просто наливала ещё одну миску:
— Тогда пей ещё.
Глядя, как беженец, держащий миску с кашей, сидит на корточках в стороне и глотает, она с улыбкой наливала кашу другому беженцу.
— Пей, пей побольше, пей сколько влезет. Скоро господин посланник прибудет.
Девушка, разливающая кашу, черпак за черпаком «кормила» этих беженцев. Рядом то и дело раздавались молитвы: «Бессмертный Зерна, сжалься и защити».
***
Плац остался плацем, но теперь он уже не выглядел заброшенным. После того как школа семьи Лян взяла его в свои руки, его слегка привели в порядок. Хотя всё ещё было заметно запустение, пользоваться им уже было можно.
Игроков, тренирующих кулачное искусство, было уже почти сотня человек, и они делились на несколько групп. Кто-то стоял в стойке всадника, кто-то отрабатывал формы, кто-то бессистемно спарринговался. Но когда много народу, поднятая пыль неизбежно застилала всё вокруг.
Братья «Стройматериалы» сегодня пришли поглазеть. Вообще-то они тоже додумались до способа доставки еды и уже собирались развернуться вовсю, чтобы монополизировать этот бизнес в Городе Цзиньюань, но когда они решились и приступили к делу, в городе уже повсюду мелькали серые жилеты.
Это задело их за живое. В порыве гнева они… вступили в их ряды?
За последние несколько дней, бегая с доставкой, они скопили немного медяков и даже несколько раз наелись досыта. Но, только избавившись от статуса беженцев, они не могли заплатить за обучение, поэтому решили сначала прийти посмотреть.
Однако брат Ван, шедший впереди, внезапно остановился. Брат Ли, следовавший за ним и о чём-то задумавшийся, не заметил этого и ткнулся головой ему в спину. Подняв голову, чтобы выругаться, он увидел, что брат Ван вытянул шею и всматривается в деревянный манекен для отработки ударов в углу плаца.
— Мне не показалось? — спросил брат Ван, толкая локтем стоящего рядом брата Чжана. — Глянь-ка, это не тот самый… большая знаменитость?
Брат Чжан прищурился, глядя несколько секунд, и его рот расплылся в ухмылке: — Ох ты ж, это же брат Цзи Бо!
Тот самый силуэт в углу, что молча отрабатывал удары на деревянном манекене, был не кем иным, как тем самым парнем, который в первый день открытия серверов прославился на весь мир своей «схваткой с курицей». Его игровое имя давно раскопали — «Бесподобный Железный Кулак», но никто его так не называл. На форумах, в видеороликах, в перешёптываниях и пересмешках у него было только одно имя: брат Цзи Бо.
«Бесподобный Железный Кулак» стоял в лошадиной стойке и один за другим вколачивал удары в манекен. С виду он отрабатывал Кулак Овивающего Тела, но его поза была ещё более скованной, чем сам манекен, и уж тем более в ней не было и намёка на «обвивание».
Услышав, что кто-то крикнул «брат Цзи Бо», он замер с кулаком на полпути и обернулся с совершенно ошарашенным видом.
— Тебя зовут, брат Цзи Бо! — Улыбка брата Чжао была совершенно нескрываемой, на лице застыло такое глуповатое выражение, что Бесподобный Железный Кулак насторожился и даже сжал кулаки! — Братан, ты тоже пришёл тренироваться? Собрался мстить?
Бесподобный Железный Кулак оглядел этих молодых людей в сероватой, невзрачной одежде и убедился, что не знает их.
— Вы кто вообще? Как вы меня узнали?
Брат Ван опешил, повернулся к брату Ли. Брат Ли повернулся к брату Чжану. Брат Чжан повернулся к брату Чжао. Четверо, кажется, о чём-то догадавшись, разом прикрыли рты ладонями, и их плечи затряслись, не в силах сдержаться.
— Да ладно… Ты правда не знаешь?
— Чего не знаю?
Брат Чжан, держась за плечо брата Чжао, трясся так, будто его бил припадок. Бесподобный Железный Кулак смотрел на них со всё большим недоумением:
— Вы что, с ума посходили?
— Ты… ты не видел то видео? — Брат Ван наконец перевёл дух.
— Какое видео?
Теперь настала очередь Бесподобного Железного Кулака недоумевать: тренировался себе спокойно, а тут наткнулся на кучу психов, которые развеяли его драгоценное «ощущение кулака», которое он с таким трудом уловил.
Брат Чжао больше не мог сдерживаться.Видя, как лицо парня меняется туда-сюда, он не хотел его злить и лишь подсказал открыть форум и поискать «Золотая даль и ветер славы» — четыре иероглифа.
Вскоре Бесподобный Железный Кулак окончательно остолбенел.
На экране фигура в грубой холщовой одежде крадучись пробиралась во двор чьего-то дома. На фоне играла музыка с крайне сильным ритмом и гипнотическими ударными. Фигура присела у стены, огляделась по сторонам, а затем протянула обе руки к петуху, который клевал зерно в углу двора.
Курица обернулась, курица подпрыгнула, курица расправила крылья!
Картинка ускорилась — момент, когда клюв врезался в лицо, сменился замедленной съёмкой, сопровождавшейся сочным звуком удара, а затем брат Цзи Бо, отшатываясь от ударов клюва, издавал вопли: «Сы-ы-ы~~» и «А-о-о-о!». Все звуки были безупречно вмонтированы в музыку, и это приобрело некую странную ритмичность.
Эта картинка и музыка повторялись по кругу, с каждым разом всё быстрее, и наконец застыли на кадре, где он склонил голову набок, скосил глаза и разинул рот. Затем по экрану медленно проплыли крупные иероглифы — «Схватка мастеров, вся краса Цзиньюаня».
Выражение лица Бесподобного Железного Кулака сменилось с недоумения на шок, а с шока — на отчаяние и скорбь.
— Я… Да кто это сделал?! Это вообще человек?! Настоящий выродок!
— Не знаю, но просмотров уже… — Брат Ван вытер выступившие от смеха слёзы и показал цифру, — и всё ещё растёт. Ты сейчас одна из самых горячих тем с момента открытия бета-теста «Царства Боевых Искусств». Не только в самой игре — на всех крупных площадках, в игровых разделах, юмористических. Ну и… в разделе абсурдных нарезок. Ты уже вырвался за пределы игры, братан. Но… прими соболезнования.
Глядя, как Бесподобный Железный Кулак, закрыв лицо руками, сидит на корточках в глубокой тоске и бормочет: «Всё, жизнь моя кончена», брат Ван смотрел на него с полным сочувствием.
Он похлопал его по плечу, отчаянно сдерживая смех, стараясь, чтобы слова звучали искренне:
— Не переживай, брат Цзи. Пока ты не засветил свой ник в реальности — всё нормально. Смерть от стыда? Если никто не знает, что это ты, считай, ты ещё жив.
Брат Ли тоже подошёл и похлопал его по другому плечу:
— Брат Цзи, ты на самом деле великий. Ты дал всем последующим братьям идеальный пример того, как делать нельзя. Правда, постарался на славу. И… во всём виновата та курица. Она слишком сильна.
Талант этих «пришлых» в изучении боевых искусств был и впрямь поразителен. Хотя Школа кулачного боя семьи Лян была лишь маленькой школой в Цзиньюане, попасть в неё для обучения было не так-то просто — всякий сброд туда не брали.
Но всё познаётся в сравнении. Взять хотя бы этот Кулак Овивающего Тела: прежним ученикам требовалось не меньше десяти дней-полумесяца, чтобы уловить суть. А эти «пришлые» за несколько дней уже отрабатывали его вполне прилично. Правда, и недостатков у них хватало: слишком уж они были суетливы, не простояв в стойке и половины времени горения благовонной палочки, начинали трясти ногами, а выучив пару приёмов, уже рвались мериться силой с другими.
Но, по крайней мере, они всё же относились к Лян Шоукуню, главе школы, с почтением: по крайней мере, там, где он проходил, шума становилось меньше, да и стойки в тренировке становились куда правильнее.
Лян Шоукунь остановился рядом с юношей в светло-голубом боевом одеянии. Всего двух взглядов хватило, чтобы его глаза едва не вылезли из орбит, и даже невозмутимый вид маститого мастера, поглаживающего бороду, он не смог удержать.
— Это… как так быстро?
Он присмотрелся ещё раз, но если бы он не мог отличить Кулак Овивающего Тела, он бы не открывал школу боевых искусств, а пошёл бы в поле работать. И всё же это было слишком нереально. Хотя много лет назад он уже видел нечто подобное, он всё равно не мог поверить своим глазам.
Этого юношу он помнил, даже имя запомнил, потому что он был одним из первых «пришлых», пришедших учиться в школу. Но ведь не прошло и десяти дней, а Кулак Овивающего Тела у него уже на начальном уровне?
— Гунцзы Цзин. — Лян Шоукунь снова пригладил бороду, которую сам же и взъерошил.
— Здесь. — Гунцзы Цзин опустил кулаки и вытер пот с лица.
— За эти дни ты добился неплохих успехов. — Лян Шоукунь кивнул. — Но Кулак Овивающего Тела требует подвижных ног и устойчивого корпуса. Тебе до этого ещё далеко. Возвращайся, больше стой в стойке. Перед каждой тренировкой — не менее получаса в стойке.
Гунцзы Цзин кивнул в ответ. Он, честно говоря, не особо любил стоять в стойке — слишком скучно: присел на полдня, и ноги затекают, немеют. Но раз уж сам глава школы сказал, он не станет пренебрегать таким наставлением. Этот глава обычно немногословен, и то, что он сам вызвался дать пару советов, было редкой удачей.
Опыт, когда его, беззащитного, снёс одним ударом какой-то злодей, уже сказал ему, как важны боевые искусства в этой игре. Слоган не врал: жизнь и смерть — на волоске. Если он сможет обучиться мастерству, то у него, Гунцзы Цзина, деньги не проблема, да и терпения хватает.
Лян Шоукунь, заложив руки за спину, с виду невозмутимо удалялся, но на душе у него было неспокойно. Этот, кого его отец называл «редким талантом», похоже, и вправду окажется выброшенным на берег волной, идущей за ним.
Тяжело вздохнув, он обернулся и бросил взгляд на юношу. Неужели и вправду придётся, как велел отец, когда они освоят Кулак Овивающего Тела, передать им все сокровенные техники семьи Лян?
***
99,13 %… 99,21 %… 99,35 %…
Ма Чжияо обычно с рассвета выходил на работу к речной дамбе, а до заката возвращался в свой дом в игре — арендованную комнату в небольшом дворике. Вернувшись, он снимал холщовую одежду и ополаскивался. Он не шёл отдыхать, а брал железную лопату и продолжал махать ею во дворе, отрабатывая движения.
В эти дни он каждый день тратил часть заработка на еду, чтобы поправить здоровье. Лекарства для укрепления тела были слишком дорогими — любое стоило несколько лянов серебра. Приходилось искать обходные пути: покупал кусок свинины фунта на два-три и варил дома.
Конечно, он также просил или покупал у мясника потроха. Внутренности, которые называли «дешёвым мясом», вообще ничего не стоили. Но Ма Чжияо не брезговал: в конце концов, в реальном мире эти вещи стоят дороже мяса.
Тело понемногу восполняло утрату, и он уже не выглядел таким худым, как раньше. Что ещё важнее — улучшилась и его «куриная слепота». Теперь он не мог сказать, что видит ночью как днём, но в полной темноте уже различал очертания.
Состояние улучшилось, мастерство владения лопатой неуклонно росло, и на дамбе он чувствовал себя всё увереннее. Он тоже знал о Кулаке Овивающего Тела и Школе кулачного боя семьи Лян, и ему было любопытно, он стремился туда. Он думал: потом, глядишь, найдёт другой способ зарабатывать серебро, и тогда обязательно сходит посмотреть на эту школу.
Дни шли за днями. Период малой воды подходил к концу, и очистка русла на дамбе тоже завершалась. Но сегодня всё было иначе: после работы Ма Чжияо не пошёл домой. Вместо этого он сидел на дамбе и смотрел на медленно текущую реку. Вся тяжесть дней тренировок и прозрений нахлынула на него. Рука всё крепче сжимала лопату, и наконец он поднялся.
Закатное солнце отливало оранжевым. Он держал лопату одной рукой, наискось подняв её, а когда снова пришёл в движение — вокруг него закружился ветер, и в нём глухо пророкотало, словно гром.
Он плясал всё быстрее, и на самом остром углу лезвия лопаты проступил бледно-белый отсвет. Он подумал, что ему показалось: то появлялся, то исчезал, но для Ма Чжияо это ощущение было абсолютно реальным.
— Это… что?
Он становился всё плотнее, хотя и облегал лишь крошечный уголок лезвия. Когда человек обнаруживает что-то новое, его рука сама тянется попробовать. Ма Чжияо хоть и не был так безрассуден, но любопытство разгорелось: даже с палкой в руке он повышибал бы всю придорожную траву, а уж это невиданное зрелище и подавно раззадорило его до невозможности.
Продолжая махать лопатой, он сделал несколько шагов в сторону. Там лежал валун со дна реки, который он сегодня с большим трудом вытащил: втроём-вчетвером, из последних сил, они выкатили его на дамбу. Всего несколько шагов — и Ма Чжияо оказался рядом с большим камнем. Затем взмах лопаты — и удар.
— Хрясь!
Удар вышел с грохотом — звук разнёсся даже за пределами берега. Ма Чжияо тяжело дышал, глядя на переломленную надвое рукоять лопаты и слегка деформированное лезвие. Уже смеркалось. Он огляделся по сторонам, подобрал обломки и повернул обратно.
***
Чуть позже к большому камню подошёл старик с бамбуковой удочкой в руке и плетёной корзиной для рыбы на поясе.
— Воин первой ступени: Вступление на Путь? — Он посмотрел на расколотый надвое камень, погладил трещины. — Усилие прошило камень насквозь. Вот только… престранно. — Он поднял голову и пробормотал ещё раз: — И оружие-то редкое. Не из Цзиньюаня, похоже. Уж не проходивший ли воин?
Он взглянул на небо, потом на пустую корзину. Рябь, разогнанная грохотом расколовшегося камня, снова собралась к зарослям водорослей у мелководья. Старик сжал руку — бамбуковое удилище, согнувшись, тут же натянулось. Вот он небрежно ткнул удочкой в воду, поднял — и на крючке уже болталось несколько жирных, ещё бьющихся рыб. Смахнул их в корзину, взвалил удочку на плечо и зашагал в сторону городских ворот.
***
Ма Чжияо вернулся в город. Не заходя домой, он сразу нырнул в винный трактир. Ушёл он так поспешно потому, что после всего этого махания лопатой и того удара, расколовшего камень, тело будто мгновенно опустошили, а следом навалились голод и слабость с головы до ног.
Войдя в трактир, не дожидаясь, пока подойдёт половой, он сам закричал:
— Свиную рульку! Побольше! Сначала две штуки! — Сделав пару шагов, обернулся: — Нет, не две. Давай сразу пять!
Ма Чжияо боялся, что потом не хватит. Это чувство было даже сильнее, чем голод с приставкой «голоден» в момент входа в игру. Открыв панель, он действительно увидел у себя новый статус «Истощение». Он понял — дело в том белом отсвете, что сгустился на кончике лопаты на дамбе. Вот только как с этим бороться, он пока не знал. Раз уж чувство голода есть, оставалось попробовать забить его едой и питьём.
— Цок-цок-цок! —
Палочки сами собой выбивали дробь по столу. Он обычно не был человеком грубых манер, но сейчас не мог сдержаться. Голод был такой, что желудок выворачивало наизнанку, и все движения были уже на автомате. Вскоре принесли рульки. Они и вправду были немаленькие — на одном подносе умещалось только две. Ма Чжияо уже было не до приличий: схватил одну и впился зубами. Он даже не жевал как следует — просто глотал, и здоровенная рулька за миг уменьшилась наполовину.
Половой даже ошалел от такого зрелища. Только когда Ма Чжияо махнул рукой, он очнулся — а рулька уже превратилась в одну обглоданную кость.
— Давай, давай, тащи! И ещё добавь две тарелки говядины! — крикнул Ма Чжияо с набитым ртом.
В конце он заказал ещё большую миску лапши, и только тогда то чувство голода наконец отступило, а в теле появилась сила. Глядя на пустые тарелки и миски на столе, он подозвал полового.
При расплате всё же сердце защемило: за этот обед ушло почти ляна серебра. Он ещё собирался закинуть это на Павильон Сокровищ. Хотя в последние дни курс обмена стабильно держался около пяти юаней за вэнь, после вычета комиссии это было всё равно четыре с лишним тысячи. Он подумал, что даже за роскошный ужин в реальности столько не платил.
Открыв панель, он увидел, что статус «Истощение» исчез, но накатила другая усталость. Вернувшись в спальню, он даже не стал раздеваться — просто рухнул на кровать и заснул.
***
— Что это ты среди ночи собрался на улицу?
Ма Чжияо как раз прятал ключ в карман, когда жена, толкнув дверь спальни, вышла, потягиваясь и разминая поясницу. Увидев, что он надевает куртку и собирается выходить, она спросила между прочим.
— Да, есть захотелось. Пойду поищу, чего бы перекусить. Хочешь чего-нибудь — принести?
Жена покачала головой:
— Уже поздно, я не буду. Иди осторожнее, возвращайся пораньше.
Проводив Ма Чжияо взглядом, жена почувствовала неладное: разве она не оставила ему еды? Может, не понравилось? Она зашла на кухню и с удивлением увидела гору немытой посуды — пустые миски и тарелки.
***
Торговый Дом Цзиньюнь был самой крупной торговой конторой в городе Цзиньюань. Управляющим был некий Чжоу. Дослужиться до главного управляющего — на это нужен талант, и заключался он в том, что он досконально знал всю работу и все запасы конторы. Но сегодня, когда несколько видов товара почти подошли к концу, он действительно занервничал. Задержка — это же потерянные серебряные монеты.
Вообще-то он давно отправил закупочный обоз, но уже солнце поднялось высоко, а повозки, которые ещё вчера должны были вернуться в Цзиньюань, до сих пор не появились.
Он думал и о разбойниках с большой дороги, но в Цзиньюане и окрестных уездах с этим боролись умело, большая дорога была спокойной, и на пути в уездный город не было ни одной достойной упоминания шайки.
Сейчас хоть и попадались небольшие шайки, промышлявшие грабежом на дорогах, все они охотились на одиноких путников. А сопровождавшие обоз охранники были опытными бойцами — какие-то мелкие разбойники не посмели бы лезть на верную смерть.
— Но что-то тут не так. — В голове у управляющего Чжоу всё время крутилось нехорошее предчувствие. Даже если в пути что-то задержало, кто-нибудь да прискакал бы верхом сообщить. Он больше не мог усидеть в конторе: вышел с приказчиком за городские ворота и смотрел вдаль. На большой дороге было пусто — ни одной повозки.
Неладное чуял не только управляющий Чжоу. Несколько стражников у ворот тоже почувствовали странность. В самом деле: обычно ворота Цзиньюаня были самыми шумными, а сегодня — только выходят, и почти никто не входит.
Старый стражник у ворот пощупал в кармане серебряный слиток и вспомнил утренний обоз, въехавший в город. Хоть везли они вонючую креветочную пасту, зато старший обоза был человеком с понятием. Этого серебряного слитка хватит на несколько дней выпивки. А не будь его — он бы им все повозки перевернул.
Потом он решил, что слишком много думает: Цзиньюань — не приграничная крепость, оборона здесь давно запущена, а из них, стражников, остались только старики, переведённые из упразднённых гарнизонов. Даже если небо упадёт — есть кому повыше ростом отвечать. А случись что — кроме как закрыть ворота, они всё равно ничего не могут сделать.
***
— Ох ты ж! Эти люди с ума посходили?
Эти двое лежали в куче сорняков и переглядывались, глядя на толпу деревенских и беженцев неподалёку. Среди них было и немало последователей Культа Бессмертных Долины. Они выстроились в очередь и один за другим прыгали в кипящие чаны с зельем.
Некоторые люди играют в игры с другими целями. «У Гэнье» и «Шэнь Цю Сюньхуа» — это те самые двое «верующих», которые ещё недавно каждый день толклись возле женщины, раздававшей кашу, и наперебой твердили: «Сестрица, как вы прекрасны». Такие игроки не держали в голове никаких «прокачек» или «силы». Они пришли испытать игровой процесс. «Это просто игра, кто воспринимает всерьёз — тот проиграл» — эти слова обычно и звучат из уст таких вот казуальных игроков.
Но сегодня они действительно увидели кое-что необычное. То, что предстало перед глазами, решительно превзошло их ожидания. Они думали, что раз Культ Бессмертных Долины каждый день раздаёт кашу, значит, это добрые, милосердные неписси. Они даже «вступили в культ».
Но со вчерашнего дня они почувствовали неладное. Люди культа начали партиями выводить из Цзиньюаня облагодетельствованных ими беженцев и своих последователей. И что ещё более странно — те безоговорочно подчинялись их приказам. Самих же двоих это не затронуло, и они решили, что их защищает статус игрока?
Вообще-то они собирались остаться в городе, но любопытство взяло верх — казуальные игроки обожают исследовать всякую странную хрень, кто понимает, тот поймёт. И они смешались с толпой последователей культа и дошли до этой долины.
Глядя, как женщина, раздававшая кашу, почтительно кланяется другой — в белом одеянии, с закрытым вуалью лицом, — У Гэнье украдкой покосился на неё. Но увидел лишь исключительно резкие, холодные глаза, и ни капли доброты или сострадания.
Если бы только это — ничего страшного, даже в реальной жизни многие высокопоставленные люди следуют стилю «жестокого босса». Проблема была в тех двоих мужчинах рядом с ней, чьи лица и тела были скрыты чёрными одеяниями. Они смотрели на последователей и беженцев в долине вовсе не как на живых существ, а как на инструменты и материал. У Гэнье был знаком с этим взглядом — в любом сюжете обладатель такого взгляда был абсолютным, стопроцентным злодеем.
— Бессмертные Долины укажут путь! Прочь от моря страданий!!!
Один из последователей заорал что было сил и без колебаний прыгнул в чан.
— Бултых!
Он начал биться в муках, пытаясь выкарабкаться. Несколько человек в чёрных одеждах, стоявшие у чана, поспешно прижали его обратно в зелье, потом накрыли крышкой и сверху водрузили заранее приготовленный валун. Вскоре звуки ударов из чана стихли.
Шэнь Цю Сюньхуа был человеком не слишком внимательным и ещё подшучивал над теми, кто в чёрном: мол, уровень у них явно не тот, не чета тем двоим у белой женщины, у тех на одеждах серебряные узоры. Но У Гэнье дёрнул его за рукав — и уже был готов улепётывать со всех ног.
Такие масштабы чанов не могли быть подготовлены за короткое время. Он заметил группу чанов, покрытых пылью: земля под ними пропиталась до багрово-фиолетового цвета. И они начали ходить ходуном.
— Бум!
Наконец крышку одного из чанов вместе с придавленным валуном подбросило, и наружу высунулась рука с длинными острыми ногтями, вся в пятнах и язвах.
***
В полдень, во время отдыха, на дамбе обычно наступала тишина. Всё-таки работа физическая: после утреннего труда и обеда человека клонит в сон, хотя сейчас это часто объясняют «углеводным опьянением». Сегодня солнце не так пекло, и многие не стали прятаться в навесы, а растянулись на циновках за дамбой. Ветер с реки дул — вполне приятно.
Новая железная лопата лежала поперёк колен. Ма Чжияо размышлял, чем бы ещё подзаработать в городе. Не только потому, что срок работ подходил к концу. Он снова открыл панель.
Яо Син
Статус: доброволец
Навык: Безымянная техника лопаты — 99,99 % [Плавление и перерождение]
Личные показатели [частично открыто]:
Сила — 10,3
Скорость — 7,6
Телосложение — 9,1
Восстановление позы — 15
Удержание позы — 10
Ци Боевых Искусств — 9,8
Способность: ???
Уровень: Стадия Проявления Усилий [Первая ступень боевых искусств]
Оружие: обычная железная лопата
Верно, в тот день, когда он расколол камень на дамбе, он так устал, что пораньше лёг спать. Но на следующий день, войдя в игру, он обнаружил, что его панель изменилась.
Личные показатели, которые всё время были закрыты, наконец открылись. Особенно этот уровень. Стадия Проявления Усилий? Эта Первая ступень боевых искусств, похоже, и есть начальная ступень боевого пути. Но он предполагал, что изменение панели как-то связано с его прорывом.
Показателей было немного, но значения некоторых он понимал прямо по названию — например, сила, скорость, телосложение. Что касается Ци Боевых Искусств, он тоже кое-что понял: это, без сомнений, тот самый белый отсвет, что облегал кончик лопаты. А вот «восстановление» и «удержание» — в чём их польза, он пока не разобрался, придётся испытать позже. Что же до «способности» — там пока только вопросительные знаки, и он совершенно не понимал, что это.
Главное — Безымянная техника лопаты. С тех пор как она достигла 99,99 %, сколько бы он ни тренировался, никакого прогресса не было. Если честно, у него была лёгкая мания перфекционизма, и эта цифра постоянно мозолила глаза. «Подкоплю ещё серебра», — решил он. Пожалуй, стоило сходить в школу боевых искусств: вдруг его самоучная техника приведёт к каким-нибудь проблемам.
На другом берегу, среди густой растительности, внезапно взметнулись в воздух несколько речных уток. Ветер донёс оттуда странный запах — едкую вонь трав и еле уловимую гнилостную вонь. Кто-то из работников с острым зрением поднялся, вглядываясь против ветра, и увидел, как высокие, выше человеческого роста, стебли травы на том берегу один за другим валятся наземь.
— Там, на той стороне, что-то есть? — Он подумал и принялся будить остальных.
Надо сказать, на восточном берегу этой реки не было ни одной деревни, и в обычные дни там и нога человека не ступала. Хотя о крупных зверях вокруг Цзиньюаня никто не слышал, такое движение не мог проделать кто-то мелкий. А этот запах и вовсе наводил на мысли о чём-то недобром.
Суета разбудила почти всех. Люди сгрудились и уставились на тот берег. Трава падала всё ближе, запах тоже усиливался. Наконец из зарослей высунулась рука — синюшно-багровая, вся в пятнах, с длинными тонкими ногтями, отливавшими чернотой. Кто-то потёр глаза, не веря им, и тут же из травы вылезли две фигуры с выпученными глазными яблоками и раздутыми, отёкшими телами.
— Это… мертвецы?
— Среди бела дня, откуда…
Кого-то при виде гниющих ран вывернуло наизнанку:
— Мо… монстры!
А те две фигуры, что брели медленно, услышали шум. Они развернулись в сторону источника звука. Было непонятно, видят ли их выпученные глаза, но местоположение толпы они явно учуяли. «Плюх-плюх» — они шагнули в воду, доходившую им до пояса. Хоть и был период малой воды, река в ширину была больше двух чжанов, но эти странные трупы, почуяв людей, оказались вовсе не медлительными — наоборот, довольно шустрыми, и через несколько вдохов уже почти пересекли реку.
На берегу, кроме пары-тройки сообразительных, сбежавших заранее, большинство так и стояло столбом. Кого-то от страха даже ноги подкосились. Когда два трупа уже почти ступили на берег, толпа наконец с воплями бросилась врассыпную. Но выбравшиеся на берег трупы стали двигаться ещё быстрее.
Ма Чжияо тоже бежал вместе со всеми. За его спиной тоже кто-то бежал. Но в такой момент каждый сам за себя.
— Спа… спасите…
Он услышал чей-то крик. Но в следующий миг — «а-а-а!» — вопль оборвался.
Толпа бежала, бежала — и остановилась.
Не потому, что не хотели убегать. А потому, что впереди, на дороге, стояли несколько таких же раздутых фигур. Они медленно поворачивали головы.
Те, кто сзади, не понимая, что происходит, — десяток сбежавших с берега работников и служек — все столкнулись в кучу. Самые быстрые из работников смотрели в отчаянии, как их мало-помалу прижимает к этим раздутым тварям.
Но хорошо, что отряд всё же остановился. Ма Чжияо заметил аномалию впереди и мгновенно замер, хотя двое оставшихся позади почти на полной скорости врезались в него и даже упали навзничь, но он лишь слегка покачнулся и устоял.
Дела действительно были плохи: странные трупы оказались разумными. Они окружили людей, трое спереди и двое сзади, явно не собираясь никого отпускать.
Ведущий стражник, стиснув зубы, вытащил поясной меч. Во время побега он не удержался и оглянулся: самого медленного крестьянина странный труп пронзил когтями насквозь. Сила у этой твари была немалая: убив крестьянина, она одной рукой подняла мёртвое тело и легко швырнула его далеко. Он впервые усомнился в своём мече.
А крестьяне при бегстве, конечно, бежали со всех ног, все знали, что при побеге всё, кроме тела, — обуза. Так что у тех, у кого ещё осталось оружие, было всего четыре-пять человек. Несколько поясных мечей, пара лопат и мотыг — против этих свирепых странных трупов все впали в уныние.
Ма Чжияо тоже смотрел мрачно. Это что за боевая игра? Даже что-то вроде зомби из фильмов и романов вылезло. И главное — он видел, как погибли те, кто были позади, а его режим был довольно болезненным. Он сжал свою лопату: чтобы не было больно мне... придётся убить вас всех!
На самом деле Ма Чжияо посмотрел много фильмов ужасов, но странные трупы заставили его отбросить стереотипы о таких тварях. Они вовсе не медленно собирались в толпу. Наоборот, бегали очень быстро, даже быстрее, чем большинство присутствующих.
Перед лицом опасности каждый реагирует по-разному. Э... каждый НПС реагирует по-разному. Вскоре кто-то проверил скорость этих странных трупов на дистанции сто метров, и их жалкая участь укрепила остальных в решимости биться насмерть.
Странные трупы медленно приближались, словно давили, словно ждали, когда жертвы сломаются. У тех, у кого было оружие, было ещё ничего, а безоружные дрожали, как перепуганные перепёлки. Ведущий стражник с силой сжимал рукоять меча, пот с висков стекал, но он не смел вытереть.
Хотя это было окружение, разрывы были довольно большими. Ма Чжияо посмотрел на расстояние между ними, перед ним тоже стоял один — с чёрными острыми когтями, с напряжёнными вздутыми мышцами. Он снова посмотрел на свою лопату, не зная, выдержит ли она. Он подумал: если действительно не совладает, он сбежит в первую же секунду. Он уже понял скорость этих НПС, так что... последним, кто останется прикрывать, точно не он.
На самом деле схватка началась в мгновение ока, наконец один крестьянин не выдержал давления и с воплем ударил мотыгой по приближающемуся странному трупу.
Бум!
Железная мотыга ударила по мышцам — глухой звук. Странный труп то ли не умел уклоняться, то ли ещё что, но он просто выдержал удар. А Ма Чжияо, глядя на высоко отскочившую мотыгу, понял, что этот удар не причинил ему особого вреда.
Этот удар мотыги словно послужил сигналом — и люди, и трупы пришли в полное движение!
Чёрные когти рванули, плоть и кровь полетели. Несколько стражников тоже не подкачали: поясные мечи изо всех сил рубили по стоящим перед ними странным трупам. В минуту смертельной опасности люди уже не так боятся. Все были крепкими мужчинами, кто-то выхватил мотыгу из рук упавшего крестьянина и изо всех сил отбил занесённую лапу. Удар, в который вложили всю ярость, действительно не дал твари добиться успеха.
Стражники тоже выкладывались по полной, но эффект был неважный. Поясной меч казался острым, но, врубаясь в тело странного трупа, входил всего на пару цуней, вытаскивая струйку зловонной лиловой гноящейся крови. У одного стражника меч застрял в костях и плоти, он в панике не успел вытащить его и сам был ранен когтем. Рана быстро начала сочиться чёрной кровью, и он бессильно повалился обратно в толпу.
Ма Чжияо не стал дожидаться, пока эта тварь нападёт первой — вряд ли странные трупы понимали в приёмах. Когти выглядели внушительно, но он не собирался проверять их остроту на своём единственном оружии. Крики толпы и рёв товарищей заставили его без колебаний рубануть, но Ма Чжияо был быстрее. Этот прямой обмен был слишком прост, он лишь слегка отступил, и тварь промахнулась.
В смертельной схватке промах — большая ошибка, особенно когда противник проворнее тебя. Тварь этого не понимала, но Ма Чжияо отлично понимал, как использовать момент, когда враг споткнулся. Он одной рукой взмахнул лопатой, вложив всю силу в остриё.
Хруст.
Ма Чжияо целился не в толстокожую шкуру, а чисто срезал подколенное сухожилие твари. Кость, кажется, треснула? Но это неважно: странный труп потерял равновесие и встал на одно колено. Он попытался опереться руками, но острые когти воткнулись прямо в землю.
Не успел он подняться, как Ма Чжияо уже обеими руками сжал лопату и, размахнувшись, описал полукруг. Он боялся, что силы не хватит, поэтому вложил почти восемь-девять частей из десяти, плюс скорость замаха — лезвие лопаты со свистом разрубило воздух и точно пошло к шее странного трупа.
Грязная зловонная кровь брызнула на чи с лишним вверх. Ма Чжияо было очень неприятно, знаете, каково это — когда замах уходит в пустоту? Ему казалось, что поясницу вот-вот сломает. В момент, когда лезвие легко разрезало плоть, он почувствовал что-то неладное: кости оказали лишь лёгкое сопротивление. Обычная лопата, а он, похоже, недооценил себя или, вернее, недооценил способности воина первой ступени. Хорошая новость: он в конце концов выпустил изрядную часть силы и не растянул себя окончательно.
Глядя на поверженный странный труп, он подумал: — Что ж ты такой хилый? — с лёгкой укоризной, но тут же словно что-то почувствовал. Он не мог видеть, как поток воздуха вытек из тела странного трупа и медленно влился в его собственное, затем растворился в панели.
Несколько крестьян рядом видели, как странный труп бросился на Ма Чжияо, и думали, что ему конец, сожалели и отчаивались, потому что считали, что скоро их очередь. Но в итоге странный труп был легко убит Ма Чжияо, и на миг им показалось, что у них двоится в глазах.
Раз с ним легко справиться, Ма Чжияо подумал, что неплохо бы заодно помочь. В конце концов, прокачка репутации — обычное дело в играх, может, когда-нибудь пригодится.
Эти странные трупы, похоже, обладали некоторым разумом. Один из них, что был рядом, выглядел ещё свирепее, с когтей капала красная кровь. Но, увидев, что его собрат, похоже, умер ещё раз, на его лице появилось нечто вроде печали.
Однако и его участь была не лучше: после первого убийства Ма Чжияо уже понял их манеру атаки — сплошные прямые выпады, без всякой техники, всё на голой силе и крепости тела. Против крестьян и стражников это работало, но перед Ма Чжияо — нет.
Отлетела отрубленная рука, и вскоре он последовал за своим собратом. Ма Чжияо намеренно отступил подальше, лезвие полоснуло, и снова брызнула грязная кровь — Дабл килл! Так это просто пустышка, при такой-то жуткой внешности, а на деле — ничтожество!
Странные трупы, окружавшие впереди, тоже услышали предсмертный вопль. Они остановились, словно собираясь отступить.
Но тут издалека донёсся странный свист. Оставшиеся странные трупы постепенно избавились от страха, их выпуклые глаза вновь налились злобой. Только на этот раз они действовали решительнее, даже бросили стражников и крестьян и разом кинулись на Ма Чжияо.
http://bllate.org/book/19473/1909275
Готово:
