Ма Чжияо громко взмолился о пощаде: он-то прекрасно знал, что благоразумный человек не станет попусту терпетьненькие побои, и если уж надо проявить мягкость, нужно уметь прогибаться. Синеватое свечение, исходившее от старика, наконец рассеялось, и только тогда парень смог перевести дыхание.
Старый хрыч, чуть что — сразу пугает, ну погоди у меня, доберусь до тебя, мысленно выругался Ма Чжияо, но тут же заметил, как старик снова поднял руку.
Ты, сопляк, часом не думаешь в будущем, как достигнешь высот в боевых искусствах, снова явиться ко мне за местью?
Тьфу ты! — Ма Чжияо почувствовал, что этот человек перед ним — поистине невероятно чуткий старик.
Да нет же, нет! Видите ли, в чём дело, старший! Мелкий подумал: если вам, уважаемый старший, пришлись не по нраву мои боевые навыки или если раньше какой-нибудь любитель помахать железной лопатой перешёл вам дорогу, так я заранее приношу свои извинения! А если совсем невтерпёж, то я могу бросить лопату и...
Эксклюзив! Интервью с владыкой Города Цзиньцзяо и статья «Вы все уже на пенсии?»
Ма Чжияо, казалось, тоже понял, что этот старик вовсе не собирается его убивать, но чего же тогда он от него добивается? Стоило ему об этом подумать, как по спине пробежал холодок, и он снова попытался осторожно прощупать почву:
Не изволите ли обучить меня какому-нибудь своему завалящему искусству? Глядишь, я бы и забросил эту паршивую железяку.
Взглянув на то, как Ма Чжияо ловко подстраивается под обстоятельства, Вэн Динбэй едва не рассмеялся от злости, но проникся к нему ещё большим уважением. Вот такие люди и способны взойти на вершину боевого пути, не сгинув бесславно на полдороге. А те так называемые несгибаемые гордецы — большинство из них либо погибает от чужих интриг, либо по собственной дурости.
Вдобавок этот парень только что без малейших колебаний бросился на толпу трупов, а когда понял, что не одолеет противника, сразу же сообразил вовремя унести ноги — в нём сочетались и благородство, и отвага, а главное, он всё-таки обладал хоть каким-то чувством самосохранения.
И хотя история с постижением боевого искусства ценой тяжёлого труда выглядила сомнительно — правдой ли это было или нет, — но рост его мастерства в передвижении происходил прямо на глазах, и он безусловно заслуживал похвалы как человек с выдающимися способностями к постижению.
Поразмыслив об этом, старик действительно почувствовал желание передать ему какое-нибудь боевое искусство. Это умение было вручено ему старым знакомым, и за долгие годы оно уже достаточно залежалось у него в руках — поистине настало время найти для него достойного преемника.
Данная техника представляла собой искусство владения копьём, сложное в изучении и труднодостижимое в совершенстве. Вы не ослышались — именно трудное в изучении и совершенствовании. Начальное обучение боевым искусствам всегда строится на создании базы с помощью базовых техник, как, например, Кулак Овивающего Тела из Школы кулачного боя семьи Лян. Лишь когда базовое боевое искусство достигает значительных успехов, можно приступать к освоению методов Проведения Усилия. Но даже среди боевых искусств Проведения Усилия большинство воинов всю свою жизнь до конца дней досконально изучают от силы одну-две дисциплины, и ещё большой вопрос, удастся ли им вообще вступить на Путь.
Однако это искусство владения копьём к этим двум категориям не относилось: точно так же, как и техника лопаты Ма Чжияо, оно являлось полноценной ранговой техникой, отличающейся особой ценностью. К тому же овладеть им среди прочих ранговых боевых искусств было невероятно тяжело в силу высочайшей сложности практики, и если бы его опрометчиво передали какому-нибудь бестолковому тупице, это принесло бы лишь вред.
Но раз уж этот сорванец заикнулся, что сам постиг ранговую... кхе... лопатную технику, Вэн Динбэй тем более хотел проверить, до какой степени безумия дошло его чудовищное даровитость.
В этих словах и впрямь есть доля здравого смысла.
Ответ Вэн Динбэя застал Ма Чжияо в врасплох.
Э-э, так просто? Что-то тут нечисто... неужто у этого старика какой-то зловещий умысел? Не задумал ли он заставить меня тренировать какую-то мерзкую злую технику?
Ма Чжияо украдкой размышлял об этом, но на лице не показывал и тени сомнения. Он твёрдо верил, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, да и та обычно сдобрена ядом.
Старик швырнул Ма Чжияо пожелтевшую тонкую брошюру:
Сначала ознакомься. Если что-то непонятно — не спрашивай меня.
Иначе старик начал бы раскаиваться уже очень скоро. Черт побери, да этот парень ведь вообще ничего не умеет! Любое ранговое боевое искусство делится на две части: первая — детальный разбор техники движения и приёмов, вторая — метод совершенствования для закалки меридианов и вмещения боевой ци. С первой частью Ма Чжияо худо-бедно справился бы, но вот метод совершенствования потрепал старику немало нервов.
Одним словом, Ма Чжияо переспрашивал одно и то же по три раза. С древних времен гласит поговорка: береженого бог бережет, — и дело было вовсе не в его тупости, а в постоянных попытках прощупать почву: не готовит ли старик для него очередную западню?
Вскоре тело старика вновь окутало тёмно-синее сияние, и Ма Чжияо, втянув голову в плечи, отбежал подалеко, после чего наконец со спокойной душей принялся за тренировки.
Свободных мест в лесу оказалось немного, и Ма Чжияо с большим трудом отыскал подходящий пятачок, где старые ветки лежали поверх свежей листвы, а под ногами раздавался глухой шорох. Оглядевшись по сторонам, он сломал более-менее ровную ветку дерева: хотя она была чуть коротковата, для начала сойдёт и такая.
Он закрыл глаза, восстанавливая в памяти только что изученные приёмы, и зажал деревянную ветку в руке так, чтобы она составляла прямую линию с предплечьем. В следующее мгновение по лесу закружились опавшие листья, а человеческая фигура заскользила среди мелькающих теней.
Однако суть этого искусства владения копьём заключалась вовсе не в скольжении — движения служили лишь средством накопления мощи. Постепенно его тело наполнилось боевой ци, и вокруг него клубился туман, напоминающий белое облако. Стоявший неподалеку старик вытаращил глаза, заметив, как боевая ци концентрируется на самом кончике ветки.
Ма Чжияо нацелился на ствол раскидистого дерева неподалеку и совершил выпад острием, после чего деревянная ветка в его руке рассыпалась на мелкие щепки. А ствол дерева был насквозь пробит сгустком боевой ци, которая оставила глубокий след в несколько дюймов даже на втором стволе позади него.
Перед глазами всплыло окно интерфейса:
Искусство Колющего Копья: 51.7 (Освоено)!
Подсказка: Изучено близкородственное боевое искусство, Безымянная техника лопаты переходит в состояние плавной трансформации! Степень владения Искусством Колющего Копья повышена!
Искусство Колющего Копья: 76.3 (В совершенстве)!
Ма Чжияо никак не ожидал, что этот удар окажется настолько мощным, и тут же почувствовал слабость. Открыв интерфейс, он с ужасом обнаружил, что запас боевой ци полностью обнулился. Это изрядно его напугало. Эта штука была его главным козырем — в нападении на врагов из засады и спасении собственной шкуры равных ей не было.
С тревожным замиранием сердца он то и дело открывал панель, пока спустя полчаса показатель боевой ци не восстановился до отметки 0.1, после чего он облегченно выдохнул. Он интуитивно чувствовал, что эта способность не может быть одноразовой: пусть восстановление шло медленно, но главное, что система не сломалась — после отдыха он снова сможет ею пользоваться!
И только теперь Ма Чжияо внезапно осознал, что старик вовсе не пытался его подставить. Напротив, ему досталось поистине колоссальное благо, а ведь проблема с застоем прогресса Безымянной техники лопаты в последнее время сильно его тяготила. Теперь же не только разрешилась эта неприятность, но и вдобавок удалось заполучить мощное боевое искусство. Он повернулся и окинул взглядом окрестности, однако старика и след простыл... не осталось даже силуэта этого пожилого человека, и он даже не знал его имени. Теперь он действительно немного раскаивался, понимая, что судил о других по себе. По правде говоря, он никак не ожидал встретить благодетеля, который совершает добрые дела и уходит без лишних слов.
Он тяжело вздохнул и снова огляделся по сторонам. Видимо, тот и вправду ушёл. Заслуга передачи боевого искусства почти приравнивалась к учительско-ученической связи, и Ма Чжияо не был человеком, не помнящим добра, однако мышление современного человека мешало ему пасть ниц и выразить благодарность в древнем стиле. Он почтительно сложил руки в почтительном поклоне, но, не зная, куда направился старец, повторил жест на все четыре стороны света.
Благодарю старшего за передачу боевого искусства! Если посчастливится встретиться вновь, буду служить вам как наставник!
громко крикнул он, и его голос разнёсся далеко вокруг. Ответа не последовало, сколько бы он ни ждал, и тогда Ма Чжияо повернулся обратно. Ударом ноги он сломал молодое деревце, проверил рукоять на ощупь — вполне сносно — и зашагал прочь, попутно отрабатывая удары в движении.
Лишь когда фигура Ма Чжияо окончательно скрылась в лесу, Вэн Динбэй бесшумно опустился на прежнее место. Он с довольной улыбкой погладил бороду и поднял взгляд к небу.
Старый хрыч, повезло же тебе. Думаю, таким преемником ты бы остался доволен.
На его лице промелькнула тень печали.
Природный талант, чудовищная одаренность... Как жаль, как жаль, только вот эта моя техника владения копьём уж слишком бросается в глаза, боюсь, её изучение принесет ему лишь беды.
Парень был прав в одном: настанет день, и они еще встретятся. Размышляя об этом, он почувствовал, как на душе стало легко, и разразился раскатистым смехом. Ну и ладно. Вэн Динбэй закинул на плечо бамбуковый шест и зашагал в противоположную от Ма Чжияо сторону.
＊＊＊
Тем временем у стен Города Цзиньюань волна мертвецов уже наполовину рассеялась. И хотя у городских ворот по-прежнему толпилось немало трупных марионеток, прежнего непрерывного натиска больше не наблюдалось. Наблюдатели на крепостной стене громко подбадривали защитников, а стражники у ворот почувствовали, как спадает напряжение. Город Цзиньюань всё-таки устоял.
Удар Вэн Динбэя, в буквальном смысле слова обративший противника в прах, до смерти перепугал и второго варвара в черных одеждах. Тот варвар в тот момент уже мысленно распрощался с жизнью, однако жуткий старик почему-то бросился преследовать паренька с лопатой.
Оставшийся в живых черномантный варвар и раньше-то с трудом управлял столь огромной толпой мертвецов. Пережив ужас на волосок от смерти, он страшился лишь одного — что этот старик повернет назад. Забыв про всю орду марионеток, он понимал, что даже если по возвращении его ждет жестокая кара за провал, бежать было необходимо. Воспользовавшись тем, что армия мертвецов рассеялась, он сброрил с себя одеяние, затерялся в толпе и при первой же возможности стремглав бросился наутёк.
Он бежал без остановки, бежал без оглядки. Он понятия не имел, как обстоят дела у того варварского воина, что вместе с женщиной из Культа Бессмертных Долины ворвался в город, но мысленно предполагал, что тот наверняка мертв.
От одной этой мысли его прошиб холодный пот; теперь у него была лишь одна цель — как можно скорее добежать до Долины Полутени, где заседал старейшина золотой маски, хотя он сильно сомневался, что даже этот старейшина сможет сдержать того старика.
Варвар продолжал нестись вперёд, а в ушах стоял лишь собственный тяжелый, хриплый сбивчивый дыхание.
Лёгкий звук мягких сапог, коснувшихся древесного ствола, был едва различим — словно на него упал лист. Хозяин обуви бесшумно перепрыгивал с одной ветки на другую, а густая листва надежно скрывала его силуэт. Он не спеша следовал за варваром на расстоянии каких-то десяти шагов.
Он ждал. Никакой спешки не было — он выжидал момент, когда этот варвар полностью выдохнется и потеряет бдительность.
Люди неизбежно теряют бдительность,
особенно те, кто всю дорогу находился на пределе. А он продолжал ждать, проявляя железное терпение и будучи абсолютно уверенным в собственном искусстве передвижения.
Наконец он дождался. Необходимая горная лощина показалась впереди, и на лице варвара пропало прежнее напряжение. Тот прибавил шагу, однако шаги преследователя по-прежнему звучали тише дуновения ветерка в кронах деревьев.
Он заметил, как плечи варвара чуть расслабились, а хватка, с которой тот судорожно сжимал лекарственный пестик, незаметно ослабела.
Хрусь-хрусь... Звук шагов был тише хриплого дыхания варвара, каждый шорох в точности сливался с шумом в его ушах. Пять шагов, три шага, один... Он почти вплотную приблизился к спине беглеца.
Шорох!
Брызнула кровь. Варвар отчаянно попытался завести руку за спину, но стоило ему лишь слегка приподнять ее, как силы покинули его. Его голова бессильно свесилась, и последнее, что он увидел, — это кончик клинка, показавшийся из собственного горла. Кто-то легко толкнул его в спину, и он медленно ничком рухнул на землю.
Мягкий сапог опустился рядом с телом. Кусок ткани обернулся вокруг испачканного кровью костяного свистка, после чего последовал резкий рывок.
＊＊＊
Эта паршивая дыра и в подметки не годится нашей префектуре Линьхай.
Несколько заносчивых юнцов с презрительным видом озирались по сторонам, отпуская крайне надменные замечания:
Маленький уездный городишко, сравнивать его с Линьхай — только льстить. На всей улице не встретишь никого в шёлковых одеждах. Они разговаривали совершенно не таясь, из-за чего прохожие бросали на них косые, недовольные взгляды.
Шедший впереди них молодой человек даже не обернулся, бросив лишь коротко:
Заткнитесь.
Они прибыли в эти места впервые, и если сходу навлекут на себя гнев местных жителей, это неизбежно помешает их дальнейшему заданию, а отвечать за всё придется ему как главному в отряде. Этот парень пользовался большим авторитетом среди товарищей, и стоило ему заговорить, как остальные мгновенно умолкли. Лишь один из них, судя по всему, бывший с ним в наиболее близких отношениях, тихонько осведомился:
Брат Цзян, все только и говорят, что в этом Городе Цзиньюань свирепствует эпидемия трупов, но по дороге мы ведь ничего такого не заметили?
Тот ничего не ответил, пройдя еще немного вперед и расспросив нескольких выглядевших солидно стариков, после чего наконец повернулся к спутникам:
Идем, в уездную управу. Он повел их через переулок, у нескольких домов на карнизах висели белые погребальные ленты.
Когда эти клубные бойцы и элитные бойцы крупных гильдий добрались до места, волна мертвецов схлынула уже два дня назад. Город Цзиньюань действительно понес тяжелые потери среди мирного населения, но стены устояли, и жизни большинства горожан были спасены.
Хотя нашествие нежити временно прекратилось, посланные властями люди выяснили, что первопричина беды не устранена — в диких местах и горах по-прежнему бродило немало трупных марионеток, углубляться же в чащу никто не решался.
Разумеется, силами одной лишь городской управы префектуры и уездных ведомств было немыслимо в короткие сроки не то что выследить и уничтожить корень зла, но даже разобраться со всеми бродячими мертвецами. Однако за щедрую награду всегда найдутся смельчаки, ведь почти любую проблему можно решить звонкой монетой, к тому же объявленная награда состояла далеко не из одних только денег.
Ходили слухи, что из-за этой напасти префектура даже открыла свои оружейные арсеналы. За выдающиеся заслуги можно было получить право войти в арсенал и выбрать себе любую технику боя по вкусу; а ведь стоило помнить, что в арсеналы префектур попадали как минимум базовые практики высшего качества, да и техники Проведения Усилия встречались немало. Именно поэтому различные гильдии и клубы устремились сюда целыми толпами, спешно отправляя на место крупные отряды.
В уездной управе уездный судья, еще несколько дней назад дрожавший от страха, вновь обрел прежнее достоинство и величие.
Он считал себя откровенно неудачливым: мало того, что до окончания его срока оставалось всего около трех лет, так сначала откуда-то хлынули толпы беженцев, а затем объявился кровожадный маньяк, вырезавший целые семьи. И вот теперь, хотя напасть мертвецов отступила, горожане понесли огромные потери, и он опасался, что предстоящая аттестация по службе провалена окончательно. К счастью, Город Цзиньюань удалось отстоять, иначе его самого — даже если бы он пережил атаку — в любом случае ждали бы снятие с должности и судебное разбирательство.
Этого молодого человека он видел уже второй раз. Во время нашествия на город тот вел себя хладнокровно, схватил живого языка, пусть тот в ту же ночь и покончил с собой в тюрьме, приняв яд. Но судя по докладу управляющего Ляна, если бы не его удачный захват варвара в черных одеждах, снизивший нагрузку на городские ворота, в город прорвалось бы куда больше марионеток, и тогда жертв оказалось бы неизмеримо больше.
Поэтому уездный судья впервые окинул его долгим, внимательным взглядом, еще сильнее убедившись, что перед ним редкий талант.
Старый секретарь оставался прежним, поднос в его руках — тоже, вот только под алой шелковой тканью скрывалось уже нечто большее, чем скромный слиток серебра.
Хотя градоначальник вел себя в своем обычном стиле, на этот раз он не поскупился на похвалы. Тут были и спасение Цзиньюаня, и редкостный талант, и никаких следов недавнего пренебрежения — теперь он без устали повторял: Яо Син из нашего уезда Цзиньюань то, Яо Син сё... Как говорится, образованный человек всегда найдет нужные слова, и от таких дифирамбов Ма Чжияо даже слегка загордился.
Впрочем, сколько ни хвали, а материальная польза куда приятнее. Выслушав эту речь, Ма Чжияо начал озираться по сторонам, украдкой поглядывая на поднос под красным шелком. Награда должна соответствовать заслугам — это то, что принадлежало ему по праву.
В последние дни курс обмена стабильно держался на отметке около пяти к одному, и те жалкие гроши с речных дамб приходилось целиком пускать на поддержание сил тела, а остатки он сбрасывал в Павильон Сокровищ для домашних нужд, так что в кармане у него почти не осталось медных монет.
В этот момент он действительно остро нуждался в серебре, поскольку страстно желал раздобыть надежное и удобное оружие. Ощущение постоянной тревоги при каждом столкновении с врагом было поистине невыносимым.
Помимо этого, оставался еще один немаловажный вопрос — восстановление боевой ци. В тот день, когда он доставил черномантного варвара в управу, он проконсультировался с управляющим Ляном и узнал, что ускорить восстановление можно двумя путями. Первый — освоить дыхательную технику, выполняя регулярные упражнения на регулировку дыхания и поглощение ци. Второй — принимать редкие пилюли восполнения ци, изготовленные из ценных трав. Этот способ действовал даже эффективнее дыхательных практик, однако сами пилюли стоили безумно дорого и ценились на вес золота, так что в уездном городке вроде Цзиньюаня их было почти не достать.
Уездный судья еще некоторое время сотрясал воздух речами, после чего наконец остался доволен собой, умолк и величественно удалился во внутренние покои. Секретарь тут же поспешил вперед с подносом. По правде говоря, вся эта процедура изрядно его утомила — всё-таки градоначальник обладал удивительным красноречием, и от долгого держания подноса руки у него слегка дрожали.
Красная ткань соскользнула, открыв аккуратно уложенные серебряные слитки, которые выглядели куда увесистей предыдущих. Ма Чжияо бросил взгляд на кучу и насчитал ровно десять слитков. Секретарь больше не тратил слов на банальности, поскольку все хвалебные речи уже произнес судья, да и держать поднос и впрямь стало тяжеловато — чужие деньги карман не жгли, но весили изрядно.
Угощение от уездного судьи — сто лянов серебра!
Видя дрожащие руки секретаря, Ма Чжияо поспешно принял ношу. Если не проявляешь расторопности при получении денег, значит, с твоим мышлением что-то не так.
Сотня лянов чистого серебра оказалась в его руках, и на душе у Ма Чжияо сразу стало спокойно. Он начал рассовывать слитки по одному за пазуху. По правде говоря, избыток серебра тоже доставлял хлопоты — его элементарно некуда было складывать. Впрочем, от подобных хлопот Ма Чжияо отказываться не собирался. Убедившись, что все спрятано надежно, он уже собрался откланяться, как вдруг услышал:
Герой Яо, помедлите!
Секретарь окликнул его, извлекая с письменного стола какой-то документ и именную бирку. Бумагу протянули Ма Чжияо — на ней красовалась большая печать уездной управы.
Герой Яо, Город Цзиньюань понес тяжелые потери. Управляющий Лян порекомендовал зачислить вас на службу в управу, а уездный судья лично одобрил это решение и поставил печать. С сегодняшнего дня вы — официальный стражник уезда Цзиньюань.
Ма Чжияо на мгновение замер. Стражник? Ему даже официальную должность выписали?
Он перевел взгляд на стоявшего в стороне Лян Шоучжи. Тот по-прежнему стоял с привычным видом, скрестив руки на груди и обнимая меч, но лишь молча кивнул в знак согласия. Официальная работа означала стабильное ежемесячное жалование, и это было неплохо. Наденься на него такая должность с фиксированным окладом в реальной жизни, он бы наверняка не отказался, но здесь-то все происходило в игре.
Благодарю уездного судью за оказанную честь, благодарю управляющего Ляна за рекомендацию, — произнес вежливую дежурную фразу Ма Чжияо. — Только... боюсь, я не смогу принять эту должность.
Секретарь было попытался возразить, но Лян Шоучжи остановил его жестом. Будучи человеком боевым, он прекрасно понимал мысли Ма Чжияо. Он шагнул вперед, взял именную бирку и сам вложил ее в руку парня.
Личность и жетон уже внесены в официальные реестры, бумаги также будут отправлены в префектуру, и без уважительной причины отменить это нельзя. Вы — герой Города Цзиньюань, вам положены все подобающие привилегии и освобождение от повинностей. К тому же в дальнейших странствиях этот статус сослужит вам добрую службу.
Ма Чжияо понимал, что Лян Шоучжи проявляет о нем заботу, поэтому с серьезным видом сложил руки в приветствии и принял знак отличия. Лян Шоучжи добавил на прощание, чтобы на следующий день он зашел за форменной одеждой и ножнами, Ма Чжияо кивнул и только после этого развернулся и вышел.
А Лян Шоучжи провожал взглядом его удаляющуюся спину, вспоминая слова, сказанные его отцом в тот день.
＊＊＊
Хотя уезд Ци пал, а жители частью погибли, частью разбежались, столь крупный город никто не собирался бросать на произвол судьбы.
Известия о сговоре остатков Племени Ули с Культом Бессмертных Долины дошли до столицы и, разумеется, вызвали всеобщий гнев. Двор незамедлительно направил императорских инспекторов для расследования, и те, по слухам, уже прибыли в столицу провинции. Разве могли чиновники на местах оставаться в стороне? Если сейчас не выложиться до конца, чужие люди быстро расправятся с их собственными головами. Вознаграждения в одночасье стали еще более щедрыми.
Город Цзиньюань находился ближе всех к уезду Ци, и в последующие дни сюда хлынули отряды со всех концов света. И без того тесный уездный город сделался донельзя многолюдным. Чем больше народу — тем больше проблем, а поскольку все эти охотники за наградами отличались крутым нравом, уездная управа Цзиньюаня, незадолго до того лишившаяся множества стражников и служащих, оказалась почти не в силах обуздать толпы головорезов, ходивших по лезвию ножа.
Пока они не докучали простым горожанам, власти закрывали глаза на их внутренние распри и стычки из-за амбиций. Уничтожить нечисть толком еще не успели, зато крошечная местная лечебница оказалась переполнена до отказа.
В эти дни у Ма Чжияо созрел план отправиться в префектуру. Город Цзиньюань был неплох, но до настоящего процветания ему было далеко. Чего стоили хотя бы местные кузнечные лавки — стоило Ма Чжияо изложить свои требования, как мастера тут же разводили руками: мол, не в силах помочь.
Ма Чжияо не разбирался в кузнечном деле, он просто полагал, что выковать обычную лопату — плевое дело, но стоило здешним кузнецам услышать, что орудие должно выдерживать ци боевых искусств, как они начинали дружно качать головами. Не будь на нем формы стражника, они бы решили, что парень пришел просто поиздеваться. Мало того, что у них не было нужной технологии для ковки, так еще и необходимых материалов в этой глуши сыскать не удавалось.
Делать было нечего. Пользоваться обычной лопатой Ма Чжияо категорически не желал — мало того, что она не выдерживала боевую ци, так с ней приходилось осторожничать даже при обычном ударе. Раз уж выковать свое оружие не получалось, оставалось поискать что-то похожее в готовом виде, например, лунообразную алебарду. Однако этот вид оружия тоже относился к числу редких: обойдя полгорода и расспросив торговцев, он повсюду слышал лишь отрицательные ответы.
Подумав, он в конце концов приобрел длинное копье из чистой стали. В конце концов, Искусством Колющего Копья он владел в совершенстве, а надежное оружие в руках всяко лучше какой-то лопаты. Правда, стоила эта вещица отнюдь не дешево — за самый заурядный на вид предмет с него содрали шестнадцать лянов серебра, отчего у парня на сердце скребли кошки. Зато стоило покрутить его в руках и совершить пару движений, как на душе снова стало радостно.
Теперь Цзиньюань походил на настоящий город боевых искусств: большинство прохожих на улицах щеголяли с оружием. Преобладали мечи и сабли, но хватало и тех, кто носил за спиной копья или шесты, а однажды Ма Чжияо даже заметил здоровяка, тащившего на плече огромный топор.
Помимо странствующих героев и наемников со всех волостей, здесь то и дело мелькали фигуры игроков. Обычные горожане, за исключением крайней необходимости выйти за покупками, больше не осмеливались праздно шататься по улицам.
Повозка остановилась неподалеку от ворот Города Цзиньюань — из-за невероятной скученности людей власти издали строгий указ, запрещавший конным экипажам въезд в город.
Фан Юань с двумя спутниками уже ждали его на месте: один из них был информатором Клуба Синьян, а второй — тем самым игроком, что участвовал в отражении атаки нежити на плацу.
http://bllate.org/book/19473/1909278
Готово:
