Готовый перевод Heavy Winter GB / Тяжёлая зима: Глава 2

Нервы у Сян Сян были ни к чёрту — засыпала она долго, а спала чутко. Прислуга на первом этаже часто возилась допоздна, а потом вставала ни свет ни заря, так что она совсем не высыпалась — ни днём, ни ночью.

Сегодня, как обычно, она собралась спуститься вниз, чтобы разогреть стакан молока, но неожиданно столкнулась с У Циншэном.

Он стоял перед холодильником, рядом стояла открытая бутылка минеральной воды, волосы на лбу слиплись прядями, с них ещё капала вода.

— Брат, — медленно позвала Сян Сян.

Она только что проснулась, и голос у неё был хрипловатый.

— Мм, — У Циншэн неловко поднял руку, прикрывая затылок, и закрыл дверцу холодильника, собираясь уйти.

В темноте его схватили за запястье.

Спокойный голос девушки медленно прозвучал:

— Если у тебя течка, не рекомендуется принимать холодный душ и пить ледяную воду.

То, что бета распознала у него течку, заставило кожу У Циншэна покраснеть. Он инстинктивно возразил:

— Нет у меня ничего, с чего ты взяла, что это течка?

Едва открыв рот, он пожалел: фраза звучала как «нет, я не верблюд».

Он хотел заткнуть рот Сян Сян, но никак не ожидал, что она прямо разоблачит его неуклюжую ложь.

— Брат не спит среди ночи, потому что ему нехорошо, верно? Ты прикрываешь затылок рукой, чтобы скрыть распухшую от течки железу. А то, что ты принимал холодный душ, я поняла по тому, что кожа у тебя холодная, и волосы всё ещё мокрые. — Сян Сян говорила спокойно и чётко, с бесстрастным лицом.

— …Впечатляет. Жаль, что ты не пошла в детективы. — У Циншэн высвободил руку и холодно произнёс.

Течка раскаляла его изнутри жаром, и он упрямо прикрывал железу, не желая терять лицо перед бетой.

По идее, до его обычного срока течки было ещё далеко, его мать была бетой, и дома не было провоцирующих запахов.

Но здесь было иначе — даже остаточные феромоны альфы в воздухе могли спровоцировать у него преждевременную течку, да ещё так, что его застали врасплох — до чего же унизительно.

С тех пор как он оформился как омега, прошло уже очень много времени, но никто не заставлял его так стыдиться и злиться.

Течка — это нормальный физиологический процесс, Сян Сян не видела в этом ничего постыдного. Может, как говорил учитель биологии, большинство омег очень стеснительные и требуют более деликатного обращения.

— Тебе помочь купить подавитель? Или ещё что-нибудь? — спросила Сян Сян.

Глаза привыкли к темноте, и Сян Сян отчётливо увидела, как он замер.

Наверное, ему нужна помощь, просто неудобно просить.

Сян Сян решила подбросить ему мостик и сказала:

— Ничего страшного, я тут лучше ориентируюсь. К тому же я немного проголодалась и как раз собиралась выйти купить кое-что.

У Циншэн помедлил мгновение, но наконец сдался перед реальностью и глухо произнёс:

— Тогда добавь меня в друзья, я потом переведу тебе деньги.

Сян Сян сказала «хорошо», неуклюже покопалась в телефоне, повозилась какое-то время и наконец вышла.

Поскольку дело было срочное, Сян Сян даже одолжила у прислуги велосипед.

Когда ветер надул полы куртки, Сян Сян вдруг захотелось рассмеяться — так давно она этого не делала. Но едва уголки губ приподнялись, как тут же опустились. Она не понимала, почему смеётся, — это чувство было ей незнакомо, как есть пирожное в душе — совершенно нелепо.

Эмоции — как американские горки: когда достигают пика, обязательно идут на спад.

Аптеки в это время уже наверняка закрыты, поэтому Сян Сян развернулась и поехала к круглосуточному магазину.

Товары для омег обычно дороже — продавцы всегда расписывают их как невесть что, задирая цены.

Такое бессмысленное неравенство как раз и становится источником того, что люди считают омег обузой.

Раньше Сян Сян как-то не задумывалась об этом, пока сегодня не зашла в отдел товаров для омег.

Четыре ряда стеллажей были плотно заставлены разными средствами для периода течки — глаза разбегались.

Сян Сян совсем запуталась в выборе и решила позвонить У Циншэну.

Как только она набрала номер, его тут же приняли.

— Брат, — осторожно начала Сян Сян.

— Мм, — голос на том конце был очень тихим, словно перышко коснулось ушной раковины.

— Брат, каким подавителем или пластырём ты обычно пользуешься? — Сян Сян взяла в руки первую попавшуюся коробку, на которой было написано «Словно у тебя высококачественный альфа-любовник».

Рука Сян Сян дрогнула, и она чуть не выронила коробку.

Выходит, омеги любят такую прямоту? — про себя удивилась она.

— …Любой, выбирай самый дешёвый, — У Циншэн, видимо, пришёл в себя, голос звучал чётче, чем раньше.

Самый дешёвый. Сян Сян прошлась вдоль стеллажа — самым дешёвым оказался инъекционный подавитель для введения в железу.

— Но… — не успела она договорить, как связь прервалась.

Сян Сян на мгновение застыла: но его же неудобно вводить.

Подавитель для введения в железу — это модель нескольких лет назад. В последние годы появились новые пероральные — они безопаснее и удобнее, но дороже и не очень рентабельны, поэтому обычные люди всё ещё выбирают внутривенные инъекции.

Что касается инъекций прямо в железу, их уже мало кто использует — в основном поставляют в бедные районы.

Но у каждого свои предпочтения — возможно, У Циншэн привык именно к этому типу подавителя.

Сян Сян прикинула свои финансы: подавитель — шестьдесят пять за две штуки, самый дешёвый пластырь — тридцать.

Остаётся шестьдесят. Тридцать отложить на еду на этот месяц, а оставшиеся тридцать… Сян Сян огляделась ещё раз, подошла к ряду с прокладками и остановилась.

В учебнике по физиологии, кажется, говорилось, что после течки у омег наступает менструация. Неизвестно, приготовил ли У Циншэн прокладки, так что лучше взять и их.

Когда Сян Сян выложила всё на кассу, продавщица уставилась на неё в шоке, а когда та расписывалась, осторожно спросила:

— Сестрёнка, сколько тебе? Не рановато ли встречаться, да ещё и с омегой?

— Мне уже семнадцать, это не парень, это мой брат, — чётко ответила Сян Сян. — Вы тоже омега? В ночную смену лучше брать с собой кого-нибудь, так будет безопаснее. Берегите себя.

Она расплатилась, послушно попрощалась с продавщицей и вышла.

У продавщицы сердце растаяло. Она проводила девушку взглядом, пока та не села на велосипед, и только тогда успокоилась. Ну просто прелесть! Мало того что послушная, так ещё и омег жалеет — будь она на месте Сян Сян, в семнадцать лет тоже влюбилась бы в такую сестрёнку!

Сян Сян была очень нечувствительна к эмоциям и просто подумала, что странная продавщица несколько раз порывалась погладить её по голове, но в последний момент делала вид, что чешет затылок, и даже когда Сян Сян уже вышла из магазина, всё ещё смотрела на неё не отрываясь.

Это очень смущало Сян Сян: она ведь вроде ничего не украла, так зачем на неё так пялиться?

————

Когда Сян Сян вернулась домой, было уже два часа ночи. В доме было темно, вся прислуга разошлась отдыхать.

Она подошла к двери комнаты У Циншэна, постучала костяшками пальцев и тихо сказала:

— Брат, я оставлю вещи у двери.

С этими словами она вернулась к себе в комнату.

Как только Сян Сян закрыла дверь, дверь соседней комнаты приоткрылась. Кто-то втащил пакет внутрь, и снаружи снова воцарилась прежняя тишина.

У Циншэн взял пакет в самый последний момент. Ему было очень плохо, но он не хотел встречаться с Сян Сян, поэтому стоял за дверью и ждал, пока она уйдёт к себе.

Он прижался лбом к деревянной двери и отчётливо слышал всё, что происходило снаружи. Он слышал, как Сян Сян постучала, но не убрала руку, а прижала ладонь к двери.

Казалось, она боялась, что голос будет слишком тихим, и старалась говорить как можно ближе к двери, приподняв голову.

Голос доносился чётко, словно шёпот на ухо.

У Циншэн даже мог представить, как бета приподнимает голову и её волосы касаются двери, как она встаёт на цыпочки, чтобы быть ближе.

У Циншэн молчал, стиснув зубы, терпел, пока она не ушла.

Эта течка оказалась сильнее всех предыдущих. Феромоны неудержимо рвались наружу, вся комната наполнилась ароматом камелии, и У Циншэну пришлось включить изолятор феромонов.

В пакете оказалось всё необходимое — девчонка была дотошной до мелочей, даже приготовила прокладки.

У Циншэн сжал губы — явно не привык, чтобы о нём так заботились, да ещё младшая «сестра» — при одной мысли об этом даже розовые мочки ушей налились краской.

Он порылся в пакете, нашёл подавитель и замер, увидев модель.

Инъекционный, в железу.

Она что, издевается? Где ему найти человека, который сможет сделать такой укол?

— Тьфу. — У Циншэн нахмурился, нашёл зеркало и попытался ввести подавитель, но сколько ни старался, игла не попадала в железу. Течка лишила его сил, и вскоре он уже весь вспотел.

Как же это бесит.

С грохотом подавитель полетел на стол. Воротник сбился набок. Видимо, от злости в глазах, похожих на кошачьи, блеснули слёзы.

Омежье тело — одно отвращение: хрупкое и бесполезное, чувствительное и мнительное, словно красивая, но хрупкая фарфоровая ваза, которая ни на что не годится, кроме красоты.

С того момента, как он узнал, что он омега, У Циншэн тысячу раз думал о том, чтобы убить себя, навсегда остаться в сыром, заплесневелом шестнадцатилетии.

Но такова реальность: реальность не уступает людям.

Успокоившись немного, У Циншэн первым делом взял телефон и перевёл Сян Сян деньги. Долго обдумывая, он напечатал строку:

— Ты не спишь?

В конце концов он решил, что это неуместно, и снова набрал обращение, но случайно ввёл «Сянсян» вместо «Сян Сян» и отправил. Это его так напугало, что он быстро отозвал сообщение.

Собеседник ответил быстро:

— ? Что случилось?

Раз она спросила, значит, видела то сообщение. У Циншэн снова опозорился.

Ладно, раз уж он и так уже достаточно опозорился перед ней, одной оплошностью больше, одной меньше — он попытался утешить себя.

— Подавитель я сам не могу ввести. Не могла бы ты помочь мне? Всего на минуту.

После отправки сообщения собеседник не ответил сразу. У Циншэн подумал, что она не хочет, и уже приготовился морально перетерпеть эту течку, как вдруг в дверь постучали.

— Войдите, — не дожидаясь вопроса Сян Сян, он сам торопливо произнёс.

В комнате горела только настольная лампа, свет был тусклым и смутным.

Сян Сян вошла и прикрыла за собой дверь.

Вернувшись, она переоделась в ночную рубашку: вишнёво-розовая на бретельках делала её ещё более хрупкой и наивной, подол доходил до колен, обнажая только прямые, белые голени.

Она подошла к У Циншэну. Сян Сян была бетой, поэтому, естественно, не чувствовала наполняющего комнату аромата камелии и могла стоять здесь, не краснея и не сбивая дыхание.

Наоборот, стоило Сян Сян приблизиться, как У Циншэн уловил исходящий от неё запах геля для душа — очень сладкий, как конфеты. Он очень подходил ей самой: если бы Сян Сян была альфой или омегой, у неё был бы примерно такой запах.

— Брат, что мне нужно сделать? — спросила она.

У Циншэн указал на подавитель на столе:

— Я его вскрыл. Просто введи это в мою железу.

Он сел на кровать, повернулся к ней спиной. От напряжения всё его тело было сковано, голова опущена, он не двигался.

Прохладные кончики пальцев девушки приподняли короткие волосы у него на затылке, и вся железа полностью открылась перед ней.

Увиденное заставило руку Сян Сян дрогнуть.

Плечи и шея омеги были гладкими и красивыми — кожа словно нефрит, но на самой нежной железе красовался длинный, уродливый шрам. Шрам опоясывал слегка припухшую железу, словно хищная сороконожка.

Сян Сян невольно сделала движения ещё более лёгкими, осторожно обходя шрам, будто старый рубец всё ещё мог болеть, боясь, что своей неосторожностью причинит боль У Циншэну.

Прохладная жидкость влилась в железу, и жар наконец отступил. У Циншэн вздохнул с облегчением, брови и глаза расслабились.

— Спасибо, — У Циншэн поправил воротник, уши у него покраснели, он не обернулся, чтобы посмотреть на Сян Сян.

— Не за что, брат, отдыхай пораньше, — Сян Сян выбросила пустой шприц и заодно пригладила его растрёпанные волосы.

http://bllate.org/book/19481/1909740