Готовый перевод Eternal Youth's Fleeting Dream / Вечная юность в тумане грёз: Глава 19

Выйдя из Долины Хаожань, Хэ Чжанчжи чувствовал тяжесть на сердце. Он не знал, где именно находится это убежище Чжао Сюньюаня, да и вообще не представлял, куда ему идти. Не говоря ни слова, он просто помчался вперед. Его цигун, разумеется, был непревзойденным, а внутренняя энергия — чрезвычайно мощной и чистой, так что всего за мгновение он преодолел несколько десятков ли.

Его слух был развит превосходно, и он расслышал, что кто-то преследует его на не слишком большом и не слишком малом расстоянии. У этого человека была слабая внутренняя энергия, и он совершенно не умел скрывать свое дыхание, однако следил за ним крайне осторожно. У Хэ Чжанчжи проснулся игривый настрой, и он намеренно замедлил шаг, неторопливо прогуливаясь среди горных лесов. Толком не зная ни намерений преследователя, ни того, что у того на душе, он, сохраняя умеренную дистанцию, водил этого человека кругами, словно любуясь горными пейзажами и достопримечательностями. В этом было свое особое очарование, и в итоге настроение у него заметно улучшилось.

Противник казался на редкость упорным: судя по всему, прошел целый день, опустилась ночная тьма, взошли луна и звезды, а тот все продолжал следовать за ним.

Сегодня Хэ Чжанчжи был раздражен и вовсе не горел желанием с кем-либо общаться. И все же, если бы о нем никто не беспокоился и он остался бы совсем один, столкнувшись с таким свалившимся с неба незаслуженным обвинением, это выглядело бы крайне жалко и тоскливо.

Но в этот момент он поднял голову и увидел висящую высоко в небе ясную, чистую и бесконечно далекую луну. Подумав о том, что прямо сейчас кто-то находится совсем недалеко у него за спиной, под тем же самым ночным небом, и, быть может, точно так же, как и он, молча глядит на луну и предается раздумьям, Хэ Чжанчжи почувствовал, как его мысли устремились куда-то вдаль. Кем бы ни был этот человек и какими бы ни были его цели, то, как он так деликатно держался на расстоянии и сопровождал его весь этот путь, невольно наполнило сердце Хэ Чжанчжи теплом.

Если бы преследователь вовсе не был злодеем, пришедшим забрать его жизнь или потребовать расплаты за долги, Хэ Чжанчжи с радостью достал бы пару кувшинов доброго вина и под поэтичным покровом ночи пил с этим человеком до тех пор, пока оба не попадают от хмеля.

Пока он предавался столь приятным мечтам, его слух уловил появление другой группы людей. Их шаги были поспешными, и судя по дыханию, их насчитывалось никак не меньше двух десятков. Было очевидно, что боевыми искусствами они владели неплохими и явились с недобрыми намерениями.

Стремительно преследовавший отряд прибыл на место очень быстро. Все они были облачены в одинаковые черные плащи с капюпионами, а подол их одежд украшали неровные красные точки, похожие на брызги крови. Лица скрывали маски трех цветов — белого, красного и черного, на которых были нарисованы плачущее лицо, смеющееся лицо и глаза-щелочки.

То место, куда они примчались, оказалось лесным перекрестком, но в какую бы сторону они ни глядели, от Хэ Чжанчжи не осталось и следа. Шайка засуетилась, терзаемая тревогой и растерянностью.

— Это вы меня ищете? — Хэ Чжанчжи неторопливо вышел из-за сухого дерева, скрестив руки на груди, и небрежно откинулся назад, лениво прислонившись спиной к старому стволу. В свете луны, падавшем на одно его плечо, смутно вырисовывалось его несравненно прекрасное лицо.

— Не мы тебя ищем, тебя ищет наш хозяин, — ответил Плачущий. Голос его был низким и хриплым, с тяжелым наложением эха, судя по всему, он намеренно искажал свой настоящий голос.

Хэ Чжанчжи спросил:

— Кто ваш хозяин? Разве он занимал у меня деньги?

Плачущий на мгновение замер, явно не ожидав, что Хэ Чжанчжи выдаст такое, и ответил:

— Нет, наш хозяин не испытывает недостатка в деньгах и не станет занимать у других.

— Раз он не собирается возвращать мне долг, зачем тогда разыскивает? — с недовольством бросил Хэ Чжанчжи.

— Умерьте гнев, господин Хэ! Наш хозяин — друг главы долины Чжао, а сейчас глава долины Чжао, похоже, попал в беду. Мы надеемся, что господин Хэ согласится пойти с нами и вместе отыскать главу долины Чжао, — торопливо проговорил Смеющийся, стоявший рядом с Плачущим. Голос этого человека тоже звучал с эхом, но был высоким и резким.

— Попал Чжао Сюньюань в беду или нет — мне-то какое дело? — небрежно отозвался Хэ Чжанчжи.

Плачущий встревоженно воскликнул:

— Разве он тебе не друг?

Хэ Чжанчжи приподнял бровь и с нахальной ухмылкой произнес:

— Разве те, кого я убиваю, могут быть моими друзьями?

В окрестностях воцарилась мертвая тишина, со всех сторон послышались судорожные вздохи.

Плачущий дрожащим голосом спросил:

— Это правда ты его убил? Он точно мертв? Ты ведь не врешь нам?

— Верно, я, — Хэ Чжанчжи едва удержался, чтобы не закатить глаза про себя, но лицо сохранил совершенно серьезное. — Умер он окончательно или нет, я не знаю, но вот мне он осточертел до предела.

— П-почему? — спросил Плачущий.

В душе Хэ Чжанчжи испытал жгучую боль и, скрежеща зубами, выдавил:

— В Союзе Цзянху развелось полно безмозглых людишек, которые наотмашь твердят, что человека убил я. А теперь из какой-то крысиной норы вылезла еще одна шайка недоумков с головами, застрявшими в глотках, которые до смерти отказываются верить, что это сделал я.

Все промолчали.

Смеющийся тихо кашлянул и произнес:

— Господин Хэ, вам не обязательно отчаиваться и идти ва-банк.

— Хватит с ним цацкаться! — перебил его Глаза-щелочки. Голос его поначалу показался мягким и лишенным сил, а каждое слово выделывало по меньшей мере несколько коленец — словно горная дорога с девятью поворотами и восемнадцатью изгибами, отчего слушать его было крайне неприятно. Тем не менее он говорил с огромным воодушевлением и, судя по всему, собирался перейти к делу. — Он просто водит нас за нос!

— Подождите! — Хэ Чжанчжи поднял голову и брезгливо поморщился, заставив всех замереть на месте. При этом даже в столь недовольном выражении лица этот красавец показался им невероятно прекрасным.

— Ты мужчина или женщина? Нельзя ли перестать пищать фальцетом? Тошнотворно до жути, у меня от твоего голоса мурашки по коже.

— Довольно! — Глаза-щелочки попытался огрызнуться, но Смеющийся тут же перехватил его инициативу. — У хозяина был приказ: если не удастся пригласить тебя по-хорошему, тогда не стоит с тобой церемониться — поступать с тобой по нашему усмотрению. Господин Хэ, прошу простить.

— Пустяки, — легко улыбнулся Хэ Чжанчжи, и в его глазах блеснул дерзкий огонек.

Когда более двух десятков человек бросились на него одновременно, он взмыл в воздух, развернулся и принял бой в одиночку. Он действовал непринужденно и играючи, не затрагивая ни малейших усилий.

— Пли! — в тот же миг со всех сторон полетели скрытые оружия. Скрытые в ночной тьме, они теряли свой блеск под луной, но Хэ Чжанчжи, перевернувшись в воздухе, уклонился от атаки и отразил удары с помощью внутренней энергии, собранной в ладонях. Спустя мгновение все два с лишним десятка скрытых оружий попадали на землю, и ни одно из них даже не коснулось его одежды.

Игривое настроение Хэ Чжанчжи уже улетучилось, и он собирался удалиться, как вдруг густой аромат обдал его с ног до головы, и его тело внезапно обмякло, чуть не рухнув на землю. Собрав остатки внутренней силы, он кое-как прислонился спиной к дереву, лишь благодаря этому избежав еще более неловкого и жалкого положения.

Глядя на усеянное скрытым оружием подножие деревьев, он внезапно все понял: эти метательные снаряды изначально предназначались вовсе не для того, чтобы ранить его. Стоило ему заблокировать их с помощью ци, как активировался бы внутренний механизм оружия, испустивший газ, от которого у любого напрочь ослабеют мышцы. Против такого коварства невозможно было защититься.

Его уровень внутренней энергии был настолько высок, что в нынешнем мире цзянху встретить равных ему было почти невозможно, но этот газ оказался донельзя злобным: чем мощнее была ци отравившегося человека, тем сильнее проявлялось действие яда. Он попытался несколько раз разогнать его, но безуспешно. Опасаясь, что яд станет еще агрессивнее, Хэ Чжанчжи оставил эти попытки и лишь поддерживал в себе дыхание, чтобы окончательно не потерять сознание.

В этот момент его внутренняя энергия была скована, тело лишилось сил, а сознание постепенно ускользало. На залитой лунным светом лесной тропинке он сейчас невероятно походил на готовую к закланию овечку или хрупкого красавца, однако в его чарующих прекрасных глазах по-прежнему горели безудержная дерзость и вызов.

— Господин Хэ и впрямь обладает непревзойденными боевыми искусствами! Даже после того, как вы вдохнули Дремотный Аромат Розмарина, вам удалось продержаться так долго — восхитительно, просто восхитительно, — произнес Смеющийся.

В мыслях Хэ Чжанчжи мелькнула догадка, и он спросил:

-Раз уж я сейчас не могу пошевелиться и сбежать… Говорите, зачем я вам понадобился?

Глаза-щелочки рявкнул:

— Хватит притворяться! Это ты забрал ту вещь?

— Какую вещь? — переспросил Хэ Чжанчжи.

— Да ту самую…

Смеющийся сделал жест, призывая всех к молчанию, и кивком велел людям поднять Хэ Чжанчжи.

— Здесь оставаться опасно. Уносим его.

Его голос еще не затих, и остальные уже собирались сделать движение, как вдруг ледяной свист разрезал воздух: стрела, озаренная холодным лунным светом, пробила густую листву и пролетела в опасной близости от замаскированных людей в плащах.

На фоне тусклого, затуманенного лунного света Хэ Чжанчжи все же с одного взгляда заметил особенность этой стрелы: с одной стороны ее оперение было алым, как кровь, а с другой — белоснежным, словно снег. Своим неистовым натиском она провела непереходимую границу — решительную и непреклонную.

Люди в масках и плащах замерли от неожиданности, а следом за первой стрелой синхронно полетело еще несколько, вынудив их резко отступить и отдалиться от Хэ Чжанчжи на добрых несколько шагов.

В тот же миг раздался резкий стук копыт. В полумраке лесной тропы Хэ Чжанчжи поднял взгляд и увидел скачущего во весь опор багряного боевого коня, который мчался сквозь цветочные ароматы и лунный свет с невероятным изяществом и бодростью. А сидевшая в седле девушка в алых, как огонь, одеждах — ослепительно яркая, несравненная, с длинным копьем в руках — была полна отваги и боевого задора. Ее глаза сияли упрямым светом. Кто же это был, если не Чжань Цзинъань?

Эта картина навсегда врезалась в память Хэ Чжанчжи, оставив неизгладимый след на всю его жизнь.

Даже много лет спустя он уже не мог вспомнить лунный свет того дня, не помнил запаха Дремотного Аромата Розмарина и не мог толком рассказать ни начала, ни конца этой истории, ни всех ее перипетий. Но он с первого же взгляда безошибочно узнал то ослепительное, сияющее пламя в алых тонах — врезавшееся в сердце, незабвенное. И с нежной улыбкой говорил, что это была девчонка из его собственного дома.

Одной рукой Чжань Цзинъань взмахнула копьем, отгоняя преграждавших путь людей в масках и плащах, а другую протянула Хэ Чжанчжи:

— Запрыгивай!

Их ладони крепко переплелись, и в соприкосновении рук ощущалось живое тепло. Не прошло и мгновения, как Хэ Чжанчжи уже надежно устроился позади Чжань Цзинъань в седле. Конское ржание прорезало простор, и в одно мгновение они умчались на несколько десятков ли вперед.

Люди в масках и плащах попытались снова применить скрытое оружие, но из чащи леса навстречу им неожиданно вылетели несколько камней, сбив прицел и оставив нападавших далеко позади скачущих в галоп Чжань Цзинъань и Хэ Чжанчжи. Глаза-щелочки от злости топнул ногой, но Смеющийся приказал части людей возвращаться и доложить обо всем хозяину, а остальным — продолжить преследование и окружение со всех сторон. Отряд разделился на две группы.

Из спрятавшейся в лесу чащи — с той стороны, откуда прилетели камни — вымелькнула чья-то фигура и бросилась в погоню за той частью людей, что отправилась докладывать хозяину. Эта фигура неслась вперед во весь опор, но в какой-то момент потеряла след людей в масках и плащах прямо посреди леса. Казалось, те и впрямь внезапно растворились в воздухе, не оставив после себя ни единого следа.

Ночной ветер был холоден, а конь продолжал мчаться вскачь по лесу. Возможно, Дремотный Аромат Розмарина имел какое-то побочное действие, отчего Хэ Чжанчжи немного опьянел. Он слабо придерживался за металлический поручень впереди Чжань Цзинъань: поручень был ледяным, но ладонь почему-то все еще хранила прежнее тепло, которое долго не хотело рассеиваться.

Пряди волос Чжань Цзинъань касались его щеки — щекочущие, мягкие, нежные и легкие. Он словно ощутил тепло и покой, каких никогда прежде не испытывал и вряд ли смог бы легко обрести в будущем. Это позволило ему отбросить тревоги, закрыть глаза и погрузиться в тихий сон.

Однако этот прекрасный сон, зародившийся посреди опасности и спасенный в безопасности, продлился недолго.

Кто-то грубо толкнул его, резко вырвав из дремоты, да так, что он чуть не вывалился из седла.

Еще более страшное испытание ждало его впереди: та самая облаченная в алое девица Чжань, что только что разбудила его и потребовала слезать с лошади, вцепилась ему в воротник и, указав на взмывающую в небеса отвесную скалу, с совершенно серьезным лицом произнесла фразу, от которой Хэ Чжанчжи был готов тут же рухнуть в обморок:

— Оставляем коня, карабкаемся наверх.

http://bllate.org/book/19522/1913982