— Бах!
Фигура человека выпрыгнула из безмятежных вод реки Цзинху, сделала в воздухе сальто и приземлилась прямо на синие каменные плиты на берегу.
Этот человек был ростом выше шести футов, на нём были короткие белые одежды из грубой ткани, мускулы бугрядились, а трапециевидные мышцы на спине натягивались в виде перевёрнутого треугольника — вылитый мускулистый красавец.
Если же взглянуть на него спереди — черты лица тонкие, брови острые, словно мечи, глаза сияют, как звёзды, а линии лица такие чёткие, будто высечены ножом или топором. Если судить только по лицу, никак не получалось связать его образ с громилой-качка́м.
Этим человеком был не кто иной, как покоривший весь город хозяин таверны Сяньхэн, ученик Медицинской лавки Гуян и сын Ли Дагэня — Ю Цянь.
Упорные тренировки на протяжении трёх лет, наконец-то я вошёл в Превращение в Форму Дракона и полностью вплавил Искусство Пальцев-Клинков в Три Превращения Рыбы и Дракона.
Весь промокший Ю Цянь слегка прищурился, а затем распахнул глаза и принялся отрабатывать Кулак Земляного Дракона.
Шаг-выпад с ударом кулака, хлещущий пинок с ударом кулака, приставной шаг с нисходящим ударом...
Вжух! Вжух!
По мере того как Ю Цянь выполнял упражнения, синие каменные плиты под его ногами постепенно издавали глухие удары от сотрясения.
На последнем ложном шаге с ударом кулака снизу вверх Ю Цянь с силой топнул подошвой.
Хрусь!
Лежавшая под ногами синяя каменная плита прямо-таки раскололась на куски.
В то же время мощное усилие передалось от земли в ноги, а оттуда — по всему телу. Используя эту отдачу, Ю Цянь взмыл прямо ввысь, оторвавшись от земли почти на чжань!
— Ха!
Издав тихий окрик, Ю Цянь выбросил ладонь ребром вверх, и под воздействием дикой силы вокруг него завихрился поток воздуха, поднявший такой ветер, что стоявшее неподалёку гранатовое дерево заходилось в раскачивании.
Фу~
Хотя у Кулака Земляного Дракона название неказистое, в сочетании с Искусством каменного замка он стал моей главной опорой.
Глубоко выдохнув и завершив круг упражнений кулачного стиля, Ю Цянь стряхнул с себя все капли воды до единой, хотя одежда и штаны ещё оставались влажными.
Вокруг него висели мешки с песком — снаряды для тренировки Трёх Превращений Рыбы и Дракона.
У стены стояла дюжина искусно отшлифованных каменных замков, самый тяжёлый из которых уже весил пятьсот цзиней.
Ю Цянь шагнул вперёд, вошёл в сыхэюань, переоделся в сухую одежду, скрыв бугристые мускулы, завязал волосы шёлковым платком, превратившись в чистого лицом ученого мужа, вышел за дверь и свернул в задние ворота соседней усадьбы.
Стоило только войти, как звуки быстрого помешивания лопаткой и шипения раскалённого масла смешались воедино, заглушаемые спешными голосами людей.
Аромат брызжущего жира вызывал слюноотделение, и весь двор выглядел необычайно оживлённым.
— Добрый день, хозяин!
— Здравствуйте, хозяин, хорошего полудня!
— Хозяин...
На протяжении всего пути встречные подмастерья и помощники по кухне воодушевлённо приветствовали его, а Ю Цянь улыбался и кивал в ответ.
Оказавшись на раскаленной добела кухне, он увидел, как у плиты стоит «шеф-повар» с широкой спиной и медвежьей талией. Тот мастерски подбрасывал еду на сковороде и прогревал её — все движения были плавными и слаженными, загляденье просто.
«Шеф-повар» обернулся, бросил на Ю Цяня взгляд и, не обращая на него больше внимания, продолжил увлечённо орудовать лопаткой, донельзя занятый готовкой.
Если приглядеться, это был не кто иной, как отец Ю Цяня — Ли Дагэнь...
Миновав кухню, Ю Цянь отворил боковую дверь и, сделав пару шагов, очутился в просторном и светлом главном зале таверны.
Здесь стояло не так шумно: хоть и наступило время обеда, столики были заполнены до отказа, но посетители общались совсем не как простолюдины, в их манерах чувствовалось больше изящества.
— Брат Ли!
— Братец Ли, иди сюда, пропустим по чарочке!
Ю Цянь с улыбкой складывал руки перед грудью, отвечая каждому.
В этот момент на втором этаже распахнулось окно, и какой-то изнеженный молодой господин окликнул его:
— Ю Цянь, поднимайся наверх, посидим вместе.
Этим человеком был Лу Цинхуа, друг, с которым Ю Цянь познакомился ещё во времена учёбы. Его семья обладала солидным достатком, а некоторые родственники служили чиновниками при дворе.
Лу Цинхуа уже носил звание сюцая. Он был на пять лет старше Ю Цяня и однажды уже пробовал сдать экзамен на цзюйжэня, но, увы, не преуспел.
В нём чувствовался некий жесткий и прямой костяк цзяньаньской эпохи: он глубоко отвергал шаблонные восьмичленные сочинения и параллельную прозу, почитая за главную жизненную цель следование своим порывам, а друзей выбирал исключительно по зову сердца.
— Иду, иду.
С улыбкой ответил Ю Цянь, а затем сложил руки в приветствии перед гостями на первом этаже:
— Ешьте на здоровье, господа.
— Не стесняйтесь, брат Ли.
— Управляющий Ли, идите занимайтесь своими делами!
……
Ю Цянь поднялся на второй отдельный этаж. На этом ярусе располагалось десять отдельных кабинетов, которые обычно требовалось бронировать за день вперед, а главной их изюминкой была возможность отведать новые блюда таверны Сяньхэн.
Кроме того, в таверне Сяньхэн имелся и третий этаж, где стоял всего один стол под восьмиугольной беседкой. Со всех восьми сторон открывался круговой обзор, позволяя охватить взглядом всю ночную суету и процветание уезда Гуян.
В будущем Ю Цянь планировал изыскать способ добыть стекло, чтобы украсить им восьмиугольную бесединку и превратить её в настоящий высококлассный банкетный клуб.
Войдя в отдельный кабинет, он застал там троих уже сидевших за столом мужчин.
— Иди сюда, иди же, мы тебя давно ждём!
Лу Цинхуа схватил Ю Цяня за руку и подвёл к столу.
— Это господин Ван Хуайпэн, ученик великого мастера каллиграфии Ли Тунгу!
— Рад знакомству, господин Ван!
Ю Цянь с улыбкой поприветствовал его поклоном. Ван Хуайпэн в прошлом году сдал экзамены на цзюйжэня и имел блестящие перспективы; хоть в его характере и чувствовался гордый стержень, он безумно любил каллиграфию.
— Рад встрече, рад встрече. А эта парная надпись у входа работы братца Ли просто поражает воображение.
Вану Хуайпэну не было и тридцати, он носил повседневные одежды лунно-белого цвета, а на его лице неизменно играла мягкая улыбка — лишь при упоминании парных надписей в его глазах промелькнуло любопытство.
— Ха-ха-ха, я же давно говорил, что почерк Ю Цяня непременно займет свое место в мире каллиграфии!
Лу Цинхуа всегда превозносил это мастерство и частенько доставал перед друзьями каллиграфические работы Ю Цяня на суд и оценку.
И это было недалеко от истины: после освоения Искусства Пальцев-Клинков контроль Ю Цяня над силой пальцев вышел на совершенно новый уровень, и теперь в его письме стилем «Тонкое золото» угадывались и точные пропорции оригинала, и треть подлинного божественного духа.
Парная надпись у входа в таверну Сяньхэн:
В четырех стенах земная суета навек затихла;
С восьми сторон раскрыты окна для любителей вина.
Она была выведена стилем «Тонкое золото», покрыта золотым порошком, иероглифы получились мощными и упругими, написанными размашисто и непринужденно, и издавна напоминали двух взмывающих ввысь могучих драконов!
— Ха-ха-ха, а я Ма Гэнань. Прожил на свете на несколько лет больше, так что позволю себе по-свойски назвать управляющего Ли младшим братом.
Другой мужчина тоже поднялся и сложил руки в приветствии. На нём было длинное одеяние богача фиолетово-красного цвета, на голове красовалась маленькая круглая шапочка с нефритом, а лоб украшала ярко-красная тёплая яшма, отчего от него так и веяло купеческим духом.
— Как вам будет угодно, братец Ма, мне всё равно.
Ю Цянь знал этого человека. Ма Гэнань был родом из столицы, дела семьи Ма раскинулись по большей части Государства Чжао, и он являлся баснословно богатым купцом.
Ма Гэнань перевёл взгляд с одного на другого, а затем с ожиданием посмотрел на Ю Цяня.
— Чего же мы тогда ждем? Младший брат Ли, я ведь уже давным-давно сгораю от аппетита при мыслях о новых блюдах вашей таверны Сяньхэн!
Ю Цянь громко рассмеялся, хлопнул в ладоши и зычным голосом отдал приказ:
— Подавайте еду!
Вскоре сноровистый помощник вынес деревянную шкатулку и бережно водрузил её в самый центр стола.
На столе уже красовалось несколько тарелок:
Помидоры с сахаром
Проростки сои с фаршем и фунчозой
Острые свиные пятачки
Рыба-белый амур «Белка»
…….
Пусть блюда казались нехитрыми — в те времена помидоры считались лишь декоративными цветами, и когда таверна Сяньхэн впервые пустила их в кулинарию, это произвело небывалый фурор.
К тому же названия блюд тоже составляли одну из главных особенностей таверны Сяньхэн.
К примеру, те самые помидоры с сахаром назывались «вулкан, над которым кружится снег» — Лу Цинхуа, впервые увидев меню, сразу же клюнул на это название, а попробовав, принялся безудержно хвалить.
Однако истинной причиной, почему таверна Сяньхэн покорила весь уезд Гуян, стало другое секретное оружие — приготовление методом быстрой обжарки на сильном огне.
Стоит заметить, что в Государстве Чжао и соседних странах главенствующими способами готовки оставались варка, запекание, тушение и фритюр, и лишь обжарка еще не вошла в широкую моду.
Во-первых, ощущался недостаток изделий из железа, а во-вторых, кулинарная техника была не развита.
Прошлую жизнь Ю Цянь провёл в трудах в большом мегаполисе, жил один в съёмной квартире, и его величайшей страстью была готовка — он изучал по интернету рецепты бесчисленных блюд и претворял их в жизнь.
Поэтому, заполучив первый горшочек с золотом, он в первую очередь задумался об открытии таверны.
В этот момент помощник неторопливо открыл деревянную шкатулку, и перед глазами собравшихся предстало блюдо с пылающими краснотой куриными кусочками в перце — лацзицзи.
— Это... до чего же остро!
Лу Цинхуа уже пробовал здешнее свиное мясо с перцем, так что жгучие испарения были ему знакомы.
Сидевший рядом Ма Гэнань слегка занервничал: он исходил вдоль и поперёк все дороги и побывал во многих местах, а потому, разумеется, был знаком со вкусом перца чили.
Вот только эти багряные стручки перца он видел впервые и не знал... насколько жгучим окажется блюдо.
— Аромат разит наповал, цвет алый и блестящий, выглядит это блюдо поищи празднично, — Ван Хуайпэн тоже не поскупился на похвалу.
Увидев выражения лиц всех троих, Ю Цянь сразу понял, что появление лацзицзи гарантированно обречено на оглушительный успех.
Этот красный перец он разыскал, раздобыл семена и засадил ими целых два му земли в Деревне семьи Ли. После сбора урожая тот высушили и обработали по особому рецепту — на рынке не было аналогов, ибо ему требовалась полная монополия!
— Господа, прошу отведать новинку нашего заведения — лацзицзи.
Ю Цянь указал палочками на блюдо, и те без дальнейших промедлений набросились на еду.
Стоило кусочку сухой, поджаристой и остро пахнущей курицы попасть в рот, как даже всегда державший себя в руках Ван Хуайпэн не удержался от восторженного возгласа:
— Чудесно!
http://bllate.org/book/19524/1914183
Готово:
