На 211-й год Наньсюньской летописи, девятый день первого лунного месяца.
В поместье клана Чэнь царило оживление. Однако это был не хаотичный шум, а благородный гул: в переливах струнных инструментов едва угадывались приглушенные смешки гостей. Все, кто переступал порог поместья, были людьми не бедными и не простыми — сплошь утонченные знатоки и аристократы.
Снаружи у ворот выстроилась длинная очередь из сановников и вельмож, желавших преподнести дары, что лишь подчеркивало могущество клана Чэнь.
Но сам виновник торжества, глава клана Чэнь Дэнмин, уже порядком устал от этой суеты. В его сердце давно зрело некое побуждение, и по мере приближения даты, указанной в той самой пригласительной грамоте, оно становилось лишь неистовее.
Как восьмой мастер боевых искусств в государстве Наньсюнь, достигший ступени Сяньтянь, Чэнь Дэнмин десятилетиями гремел в мире цзянху, снискав себе громкую славу. Но еще больше его прославил случай, произошедший более десяти лет назад: государь Наньсюня лично пригласил его стать наставником наследного принца. Пусть должность была почетной и скорее номинальной, она вознесла клан Чэнь на новую высоту, превратив семейство из обычного клана боевых искусств в могущественный аристократический дом.
Впрочем, больше всего народных слухов ходило о том, что в молодости Чэнь Дэнмин повстречал бессмертного, который даровал ему пилюлю вечной юности. И хотя сейчас главе клана было уже за восемьдесят, он сохранял облик зрелого, статного и невозмутимого мужчины, оставаясь героем девичьих грез во всем цзянху.
Недавно, в знак признания его заслуг в обучении принца, государь собственноручно начертал на золотой табличке слова «Владыка клинка Наньсюня» и пожаловал ее Чэнь Дэнмину. В одночасье слава Чэнь Дэнмина затмила всех остальных мастеров ступени Сяньтянь.
В эти дни порог поместья Чэнь едва не стирался от ног гостей, жаждущих хотя бы одним глазком взглянуть на ту самую табличку и на самого Владыку клинка. Ирония же заключалась в том, что величайшим мастерством Чэнь Дэнмина была вовсе не техника клинка, а искусство гу, полученное когда-то от того самого бессмертного.
— Восемьдесят два года прошло с момента моего перерождения, — прошептал он про себя. — Если бы не мой золотой палец, помогающий продлевать жизнь через тренировки, я бы уже давно отправился в могилу. Жаль лишь, что двадцать лет назад, когда я достиг пика в боевых искусствах, даже высшие техники перестали прибавлять мне годы. Единственная надежда — это искусство гу.
Чэнь Дэнмин стоял на верхнем этаже башни, сложив руки за спиной и равнодушно глядя на шумный пир внизу. Его лицо не выражало никаких эмоций, словно он уже давно перерос мирскую суету и не желал тратить на нее ни капли сил.
За его спиной стояла ширма с изображением восемнадцати видов Наньсюня. За ней в ожидании замерли преданные воины клана — элитные мастера, которых он взрастил собственноручно. Им предстояло выполнить для него последнее поручение.
— Увы, — вздохнул Чэнь Дэнмин, — даже с помощью моего золотого пальца, из-за нехватки ресурсов для совершенствования, я больше не могу продвинуться в искусстве гу. Мне осталось жить всего пятьдесят лет. Если я продолжу цепляться за земную роскошь, то в конце концов умру, как обычный смертный.
Если бы он не знал о существовании бессмертных, то мог бы считать, что просто живет в обычном мире боевых искусств. Он упорно тренировался, пил вино с государем, учил наследника, гремел славой на всю страну, наслаждался богатством, властью и женской лаской, имея семь жен и наложниц. Его жизнь была полна, и он ни о чем не жалел. Он был уверен, что в ближайшие пятьдесят лет станет первым мастером в мире.
Но… раз уж он так рано узнал, что в этом мире существуют бессмертные, его амбиции претерпели изменения. Получив наследство бессмертного, он не прекращал тренировок, но ресурсы этого мира были слишком ограничены. Пятнадцать лет назад его жизненный путь уперся в потолок — сто тридцать два года, и никакие упражнения больше не могли продлить его существование. Именно тогда, решив взять от жизни все, он с размахом женился и расширил семью, готовясь к самому худшему.
Однако детей он так и не завел. Отчасти из-за техники Дзен Ваджры, которую практиковал в юности, а отчасти из-за теплившейся в сердце надежды. Вместе с наследием гу он получил приглашение. В нем говорилось, что раз в сто лет бессмертные из иных миров спускаются на гору Пяомяо в лесу Ледяного Ветра на севере Наньсюня, чтобы провести Собрание Вознесения. Любой, у кого есть приглашение, вне зависимости от происхождения, может попытать счастья. Если у человека есть задатки к бессмертию, его примут в секту, и он сможет ступить на путь поиска долголетия.
Именно это приглашение все эти годы поддерживало в Чэнь Дэнмине огонь надежды. И вот теперь, когда до Собрания оставалось полгода, он твердо решил оставить клан и отправиться в путь.
Он бросил последний взгляд на пиршество, а затем перевел взор на задний двор. Там его жены и наложницы о чем-то весело болтали с женами знатных гостей. Было видно, что они наслаждаются роскошью. Все они были дочерьми из знатных семей, взятыми в жены пятнадцать лет назад ради престижа, и с самого начала искали лишь богатства. Но никто из них не понимал того, что было у него на душе.
Внезапно он осознал, почему Тан Боху в фильме смотрел на своих жен с таким равнодушием — сейчас он чувствовал то же самое. В юности, будучи школьником, он этого не понимал, а теперь, став стариком, наконец прозрел.
Он развернулся и ушел, приказав дворецкому, который тенью следовал за ним, позвать третью и шестую жен. За пятнадцать лет многие из семи его супруг уже увяли, но сам он, благодаря пилюле, сохранял облик тридцатилетнего. Лишь третья и шестая жены оставались молодыми и прекрасными, с нежной, как у девушек, кожей.
Более трех месяцев назад его техника Дзен Ваджры достигла совершенства. Перед уходом Чэнь Дэнмин хотел совершить последнее безумство — оставить потомство, чтобы окончательно не иметь сожалений об этой земной жизни. Иначе, если поиск пути бессмертия обернется неудачей, он уйдет из этого мира, не оставив после себя следа, и некому будет унаследовать его огромное состояние.
— Чэнь Чжун, — негромко произнес он.
— Слушаю, господин! — отозвался дворецкий.
Чэнь Чжун, сухопарый и невзрачный на вид, обладал проницательным взглядом, выдававшим в нем человека твердого и надежного. Он склонился в поклоне.
— Если третья или шестая жена забеременеют, — спокойно продолжал Чэнь Дэнмин, — неважно, мальчик это будет или девочка, я хочу, чтобы ты помог детям вырасти и передал им управление кланом. Мне не нужно, чтобы они были великими, пусть будут просто здоровы и счастливы.
— Слуга ваш не подведет, господин! — Чэнь Чжун, взволнованный до слез, опустился на колени и принял из рук хозяина знак отличия и наказ.
Он понимал, какое доверие ему оказано. Получив фамилию Чэнь и имя Чжун, он всю жизнь был предан клану и своему господину. Чэнь Дэнмин не привык полагаться на что-то одно, но Чэнь Чжун, достигший пика мастерства и обладавший абсолютной верностью, был его первым выбором для охраны семьи. Помимо него, он отобрал и других людей из числа своих верных бойцов, чтобы ничто не могло пойти не так.
Той ночью в покоях главы клана царило единение восьмидесятилетнего старца и юных жен. Снаружи гремели праздничные фейерверки. Третья и шестая жены плакали от счастья, полагая, что господин наконец одумался и решил завести наследников, и даже не подозревали, что Чэнь Дэнмин готовится навсегда покинуть их ради пути к бессмертию.
На следующий день первая группа верных бойцов отправилась на север, к горе Пяомяо.
Чэнь Дэнмин десятилетиями искал следы бессмертных, но безуспешно. Даже лес Ледяного Ветра он не раз обследовал через своих людей, не находя ничего подозрительного. Но теперь, когда Собрание было близко, он стал еще осторожнее: вместо того чтобы самому сломя голову мчаться туда, он решил действовать осмотрительно, отправив разведчиков вперед, чтобы заранее избежать опасностей. В конце концов, наследие бессмертного он когда-то нашел на обычном трупе. Почему тот бессмертный погиб? Не является ли Собрание ловушкой? Все это оставалось неизвестным.
Будучи пришельцем из другого мира, Чэнь Дэнмин мыслил иначе, чем местные жители. Если для них слово «бессмертный» означало нечто сакральное, вызывающее слепое поклонение, то для него это был просто «культиватор» — человек, ставший сильнее через практику. Он слишком много читал об этом в прошлой жизни. Конечно, он еще не видел настоящих бессмертных и не знал, отличаются ли они от его представлений, но осторожность была не лишней.
Через неделю после отправки первой группы бойцов у входа в печально известную Пещеру Кровавой Сороконожки появился мужчина в роскошных одеждах.
Пещера славилась своими обитателями — ядовитыми сороконожками, чьи панцири мерцали в темноте, словно призрачный фосфор. В полдень и в полночь из отверстий в своде, похожих на черепа, вырывался зеленоватый ядовитый туман — испражнения этих тварей. Вдыхание его означало верную смерть. Когда-то давно жадные до наживы искатели приключений думали, что здесь спрятаны сокровища древней династии, и толпами лезли внутрь, несмотря на предупреждения Чэнь Дэнмина. Он пытался сдерживать тварей, но жадность людей оказалась сильнее. После того как многие сложили там головы, пещера стала проклятым местом, куда никто не смел соваться.
— Пока не столкнешься с бедой, человеческая жадность не утихнет, — вздохнул мужчина.
Слушая шорох тысяч лапок в глубине пещеры, он прошел в ближайшую рощу и, выждав нужное время, принялся выкапывать из земли ядовитые грибы. Внезапно из ямы высунулась пестрая змеиная голова с раздвоенным языком. Он небрежно прижал ее к земле, а другой рукой собрал белесо-зеленые грибы и убрал их в сумку для гу.
В яме копошился клубок змей — синих, красных, алых. Их холодные взгляды и шипение могли напугать кого угодно, но Чэнь Дэнмин был экспертом в искусстве гу. Выращивание безумного гу было для него обычным делом. Согласно книгам, это было самое низшее, «земное» гу, но даже оно представляло угрозу для слабых практиков. Это был один из его козырей перед Собранием.
Собрав все необходимое, Чэнь Дэнмин направился в глубину пещеры. Зажегши огниво, он увидел море копошащихся алых сороконожек. Зрелище было способно вызвать удушье у любого, кто страдал фобией. Скрежет тысяч челюстей, разрывающих друг друга на части, напоминал гул в ушах.
Тысячи тварей — и лишь одна должна выжить. Так гласило правило: «Запри сотню насекомых в сосуде, через год останется одно, что пожрало всех остальных — это и есть гу».
Чэнь Дэнмин снял одежду и аккуратно сложил ее. Несмотря на восемьдесят с лишним лет, его тело было крепким, сплошь покрытым мышцами и шрамами — следами былых битв. Намазавшись специальным составом, он вошел в логово.
Почуяв запах, тысячи сороконожек хлынули к нему, как поток. Чэнь Дэнмин не дрогнул. Он полоснул себя ножом по запястью и очертил вокруг себя круг кровью. Твари остановились, не смея переступить черту, и принялись жадно слизывать кровь с земли. Это был мрачный ритуал «создания гу с помощью человека».
Кровавые сороконожки были своенравны и опасны, они легко могли обернуться против хозяина. Но этот метод позволял установить с ними ментальную связь, словно кровное родство. Чэнь Дэнмин потратил сорок лет, чтобы вывести это гу. Перед уходом на Собрание это был его последний козырь, способный угрожать даже культиваторам. Если на Собрании что-то пойдет не так, это поможет ему выжить. Кроме того, успех в создании этого гу станет ключом к прорыву в его «Технике гу», что, возможно, продлит его жизнь еще на долгие годы.
***
*Книга только вышла, надеюсь, вам понравится, поддержите автора голосами!*
http://bllate.org/book/19583/1920279
Готово:
