Во дворце Чжаофэн уже наступила глубокая ночь, и Цзинь Шань еще засветло улеглась спать вместе с императрицей Хэ.
Внезапный визит императора заставил их обеих вскочить с постели, когда служанки принялись будить их.
Для Цзинь Шань это была первая встреча с императором династии Синь. Несмотря на то что он приходился ей отцом лишь по титулу, девушка не могла сдержать волнения.
Пока служанки приводили ее в порядок, сердце в груди колотилось без остановки, и Цзинь Шань приходилось то и дело глубоко вдыхать, чтобы хоть немного успокоиться.
Увидев, что императрица Хэ уже привела себя в порядок, Цзинь Шань последовала за ней в главный зал. Мать, поглощенная собственными мыслями, даже не заметила странного состояния дочери.
— Приветствую Ваше Величество, — первой поклонилась императрица, а затем настала очередь Цзинь Шань.
Стоя за спиной императрицы Хэ, девушка сглотнула подступивший к горлу ком. Она боялась поднять голову, ноги мелко дрожали, и она невольно сделала несколько шагов в сторону.
— Приветствую отца-императора... Да здравствует император... Десять тысяч лет... Десять тысяч, десять тысяч, десять тысяч лет.
Голос Цзинь Шань звучал тихо, как писк комара, а сама она дрожала и запиналась.
Император заметил состояние старшей дочери и, встревожившись, подошел ближе, чтобы рассмотреть ее.
Цзинь Шань увидела лишь желтые сапоги, приближающиеся к ней, и от испуга едва не рухнула назад. Служанки подхватили ее под руки. В голове стоял гул, и девушка, держась за виски, тяжело дышала.
Вскоре ее усадили в кресло.
— Юнъань?
Оказавшись в кресле, Цзинь Шань подняла голову и наконец смогла разглядеть лицо императора. Вопреки ожиданиям, в нем не было ничего пугающе величественного. В свете дворцовых свечей она увидела лицо мужчины средних лет с обеспокоенным выражением, квадратным подбородком и короткой, всего в несколько дюймов, бородкой.
Самое обычное лицо. Цзинь Шань долго смотрела на него, прежде чем отвела взгляд. Напряжение никуда не делось, но по крайней мере ноги перестали дрожать.
Вспомнив свою недавнюю неловкость, она была готова провалиться сквозь землю. Опустив голову, она поднялась с кресла и ответила:
— Отец-император, со мной все в порядке. Просто... у меня внезапно закружилась голова, и я не удержалась на ногах. Прошу, не беспокойтесь обо мне.
Император перевел взгляд с Цзинь Шань на императрицу, помолчал, а затем произнес:
— Фэн Си!
Цзинь Шань увидела, как из свиты императора вышел евнух:
— Слушаю ваше приказание, Ваше Величество.
Так вот кто такой Фэн Си! Цзинь Шань мысленно отметила это имя. В памяти прежней владелицы тела сохранились сведения об этом человеке: он пришел во дворец на двенадцатом году правления Дэчун и долгие годы верно служил императору, пользуясь его полным доверием.
— Ступай немедленно, найди дежурного врача из Императорской академии и приведи его сюда. Пусть осмотрит Великую княжну, — распорядился император, а затем повернулся к императрице: — Как считаешь, Хэ? Мне кажется, у Юнъань совсем нездоровый вид.
Императрица Хэ, которая сама была в замешательстве, лишь молчала. Она-то знала, что сегодня Цзинь Шань притворилась больной, чтобы остаться во Срединном дворце ради нее, и сама проверяла пульс дочери — ничего серьезного не было. Но что означала эта недавняя слабость?
Императрица, нахмурившись, посмотрела на дочь, не зная, что ответить императору. Цзинь Шань чувствовала на себе тяжелые взгляды обоих родителей, даже не поднимая головы, и покрылась холодным потом.
Пришлось брать инициативу на себя:
— Отец-император, я правда здорова. Уже так поздно, не стоит никого беспокоить.
Но император настоял на своем, и вскоре несколько дежурных врачей поспешно прибыли во дворец Чжаофэн.
Цзинь Шань поняла, что император довольно неплохо относился к прежней хозяйке тела: по крайней мере, беспокойство на его лице во время осмотра ничем не отличалось от тревоги любого обычного отца.
В конце концов, даже если власть дарована небесами, император остается прежде всего человеком, а если ребенок болен — обычным любящим отцом.
Врачи заключили, что с Цзинь Шань все в порядке, она просто сильно испугалась.
— Испугалась? — переглянулись император и императрица.
Цзинь Шань не могла объяснить причину своего состояния и, опустив голову, лихорадочно искала оправдание. На помощь пришла императрица Хэ, предположив, что Цзинь Шань могла испугаться внезапного ночного визита императора.
Врачи согласились с этим доводом:
— Вполне вероятно.
Император наконец кивнул и больше не стал задавать вопросов.
Императрица Хэ была уверена, что император пришел из дворца Цингуй: от него исходил сильный аромат благовоний, характерный для супруги Мэй. Очевидно, они были близки совсем недавно.
Убедившись, что с Цзинь Шань все хорошо, императрица холодно произнесла:
— Ваше Величество, ночь уже глубока, вам пора отдохнуть.
Император взглянул на жену, заметив, что та не в духе. В другое время она, возможно, предложила бы ему остаться, но сейчас, в присутствии дочери, это было бы неуместно.
— Хорошо, тогда отдыхай, императрица.
Сказав это, император в сопровождении шумной свиты покинул дворец Чжаофэн, следом за ним удалились и лекари.
Цзинь Шань опасалась, что после ухода императора мать начнет допрос, но этого не произошло. Императрица Хэ лишь велела ей идти спать, не сказав больше ни слова.
Так эта ночь прошла в тревожном ожидании.
На следующее утро Цзинь Шань, придерживая слегка затекшую шею, вернулась в свой дворец Юнъань. Упав на кушетку, она подумала, что все-таки здесь, в родных стенах, ей гораздо уютнее.
В обычных семьях, если девушка случайно отлежала шею, никто не поднял бы шума — само пройдет через пару дней. Но во дворце даже самая пустяковая неприятность становилась событием. Вскоре Цзинь Шань снова увидела перед собой придворного врача.
Среди множества лекарей она узнала того самого Чжу, который осматривал ее у императрицы. Седовласый старик с бородой до самой груди был опытным мастером своего дела.
Встретившись с ним взглядом, Цзинь Шань неловко закусила губу и, придерживая шею, которая уже почти не болела, проговорила:
— Доктор Чжу, снова вынуждена вас беспокоить.
http://bllate.org/book/19590/1921566
Готово:
