Готовый перевод Star Rail: Pioneer's Thousand Bonds / Звёздный Экспресс: Тысяча Сердец Первопроходца: Глава 20

Накануне испытания наследницы огни в Форт Клипот погасли позже обычного.

Когда Сэв призвали в личный кабинет Брони, защитный купол за окном отливал серо-голубым сиянием — это были свойственные Белобогу сумерки меж ночным и дневным миром, похожие на никогда не спадающую вуаль.

В кабинете не зажигали свет, лишь несколько свечей мерцали в углах, разделяя силуэт Брони на две половины: светлую и теневую. В одной читалась твердость наследницы, в другой — хрупкость юной девушки.

— Советник, — Броня не поднимала головы, а ее гусиное перо выводило на бумаге шуршащие звуки. — Мне нужно, чтобы ты помогла мне потренироваться с речью.

— Речью?

— Обращением для испытания наследницы, — ровным голосом произнесла Броня. — Перед Строителями, Среброгривыми Стражами, перед… всем городом, чтобы объявить: я готова стать следующим Верховным Хранителем.

Сэв подошла ближе.

Письменный стол был завален черновиками — не просто стопками документов, а следами бесконечных правок: на одном и том же листе виднелось по меньшей мере пять разных почерков.

Она заметила, что перо Брони замерло над какой-то строчкой, а чернила уже успели собраться в готовую сорваться каплю.

— Сколько раз ты посмотрела в окно? — спросила Сэв.

Кончик пера Брони дрогнул.

Та капля наконец сорвалась, оставив на бумаге неровный темный круг.

— …Трижды, — тихо ответила Броня. — Или… тридцать раз. Я уже не помню.

Сэв проследила за ее взглядом в окно: в серо-голубом небесном свете защитного купола шпили Форт Клипот походили на замерзший ряд пальцев, указывающих в пустоту.

Где-то в еще более далекой стороне лежал Нижний район, подземелье, тот самый уголок, за которым наблюдала одинокая синяя фигура.

— В твоей речи, — произнесла Сэв, — есть хоть слово о Нижнем районе?

— Нет.

— А о… Силь?

Перо в руке Брони переломилось пополам.

Звук трещины прозвучал в тишине кабинета слишком резко, и лишь спустя долгое время девушка пришла в себя.

— …В обязанности советника, — голос Брони звучал сдержанно и дрожаще, — не входит… психологическая помощь.

— А чьи обязанности это включают?

Броня смолчала.

Пламя свечи колыхалось на сквозняке, отбрасывая ее тень на стену.

— Дупло в дереве, — наконец произнесла она так тихо, будто говорила сама с собой. — В детстве… Силь говорила: если есть что-то, чего нельзя произнести вслух… скажи это дереву в дупло. Ветер унесет… слова, но не…

— Что?

— …Память.

Сэв положила бейсбольную биту поперек колен и опустилась на мягкий стул напротив письменного стола.

Пять следов-узоров при свете свечей мерцали, словно пять дышащих звезд, сменяя свет и тень.

— У меня отличная бита, — произнесла Сэв с улыбкой в уголках губ, — и никаких дупел в ней нет. Но она умеет резонировать, превращая твои воспоминания в узоры.

Броня посмотрела на нее.

В глубине тех глаз, холодно-белых, подобных куполу Форт Клипот, что-то таяло — словно свет, наконец отыскавший выход.

— Встреча в подземелье, — начала Броня, и голос ее звучал тише, чем она рассчитывала. — Мне было семь лет. Вместе с матерью… нет, вместе со слугами того времени я отправилась в Нижний район с инспекцией. Я отстала и заблудилась в шахтах на целых три дня.

Бейсбольная бита слегка нагрелась.

Кристальные следы вспыхнули в мерцании свечей, отзываясь резонансом на само понятие затерянности.

— И?

— И… она нашла меня, — пальцы Брони бессознательно потянулись к вороту — пустому, где у самого сердца холодно прижимался к груди знак Строителей. — Силь. Она была старше меня на… два года? Три? Она не говорила. Протянула мне прессованный паек и сказала: «Жри, только не сдохни».

Сэв живо представила эту картину.

Две маленькие девочки в темных шахтерских туннелях: одна в испачканной форме наследницы, другая в грубой одежде Дикого Огня.

Прессованный паек, передаваемый из рук в руки, связывал их невидимой нитью.

— А потом?

— Потом… она вывела меня наружу. Но я не хотела уходить, говорила, что буду защищать ее. А она ответила: «Ты даже сама заблудилась, как ты кого-то защитишь?» Тогда я пообещала стать сильной, настолько сильной, чтобы…

Голос Брони оборвался.

Ее пальцы скомкали черновик до побелевших костяшек, выдавая сдерживаемый гнев.

— Разделение Верхнего и Нижнего районов, — мягко произнесла Сэв, — произошло… из-за Коколии?

— Мать все узнала, — горько ответила Броня. — Она сказала… люди Нижнего района недостойны общаться с наследницей. Сказала, что… Силь — это переменная, угроза.

— И?

— И… Силь забрали, а я даже не знала куда. Я лишь помню… — рука Брони снова легла на грудь, касаясь пустого воротника, — она сунула мне значок и сказала: «Береги его, в следующий раз вернешь».

Сэв вспомнила тот момент в переходе Верхнего района.

Силь вложила значок в ладонь Брони, и алые кончики ее ушей ярко выделялись на фоне холодной бледности кожи, напоминая неуместный, полыхающий огонек.

— Это был… ваш обет?

— Да… — голос Брони упал до шепота. — И мои оковы. Я все ждала, когда она придет забрать его. Но она не пришла. Она думала, что я забыла, а я думала, что забыла она.

Бейсбольная бита на коленях Сэв яростно задрожала.

Все пять узоров вспыхнули одновременно, отвечая эхом на саму суть обещания.

Прозрачность ледяных следов переплелась с теплыми переливами золотых линий, создавая в мерцании свечей почти ослепительное сияние.

— Она не забыла, — тихо проговорила Сэв. — Она прятала значок у самого сердца, в самом сокровенном месте.

Плечи Брони вздрогнули.

Ее глаза — те самые холодные, белые, словно купол Форт Клипот, — устремились на Сэв с отблеском потрясения.

— Ты… откуда…

— Я видела, — ответила Сэв, не вдаваясь в то, что именно значило это «видение». — Ее цвет — теплая позолота, одержимость защитой, чувства к кому-то…

Она не договорила.

Потому что аура самой Брони заходила ходуном: бело-золотое сияние напоминало гладь озера, в которое бросили камень. Холодная белизна поверхности раскололась, обнажая глубокое золото — словно сдерживаемое доселе пламя вновь рождающейся звезды.

— Думаешь… — голос Брони дрожал от хрупкости, — я еще смогу… вернуться?

— В подземье?

— Вернуться… — пальцы Брони судорожно вцепились в пустой воротник, — к той… которая могла… позволить себе каприз… защищать… кого-то…

Сэв положила биту между ними.

Бледно-голубой цвет цифровых следов, прозрачность льда, теплое сияние золота, глубокий темно-фиолетовый и серебристо-белое наследие сплелись в сложную, медленно ткущуюся ткань самой Вселенной.

— Узоры на этой бите, — произнесла Сэв так тихо, будто размышляла вслух, — каждый из них родом из настоящего. Розовый цвет Март 7, золотой — Силь, темно-фиолетовый — Наташи, серебристо-белый — Клары… но что поддерживает их?

— Что?

— Обещание из прошлого, — Сэв провела пальцем по ледяному следу — памяти Март 7, застывшей в Шестифазном льду. — Март 7 очнулась в вечном льду, не помня ничего. Но она решила довериться мне и начать с настоящего.

Ее палец скользнул к золотому узору — защитному порыву Силь, застывшему на лезвии косы.

— Силь привыкла сперва поднимать оружие, а уже потом задавать вопросы, но перед лицом со мной она остановилась. Потому что кто-то из ее прошлого когда-то был твоей защитницей, и этот инстинкт впечатался в ее кости.

Палец Брони медленно потянулся к бейсбольной бите.

Она коснулась ледяного следа — прозрачного, похожего на застывшее воспоминание.

Затем перевела палец на золотой узор — теплый, словно сгусток застывшего солнечного света.

— Это… — голос Брони дрожал, — Силь…

— Это ее стремление защищать, — сказала Сэв. — И твое воспоминание о том, как тебя оберегали. Здесь сошлись воедино два прошлых.

Кончик пальца Брони замер над золотым узором.

Внезапно ее рука крепко сжала биту.

Не от силы удара, а от переполняющего желания вырваться наружу, найти выход.

Ее плечи затряслись.

И тогда…

Она всхлипнула.

Голос ее звучал надломленно:

— Я… скучаю…

За окном завыл ветер.

Ветер Белобога, сладковатый на вкус, особенно когда рядом находились девушки.

Сэв не поворачивала головы, но ледяные следы на бите слегка потеплели, предчувствуя незримый отклик.

Она «почувствовала» — там, снаружи, в тени высокого оконного карниза Форт Клипот, на мгновение замерла ледяно-синяя фигура.

Силь.

Не на тридцать секунд, как в прошлый раз.

Ее эмоциональный оттенок в ночном ветре походил на прикрытую ладонью лампу — тусклую, упрямую, отказывающуюся гаснуть.

Одержимость защитой, дистанция наблюдателя и невысказанная клятва: «Я не войду, но буду рядом».

Но на сей раз она не ушла.

Сэв притворилась, будто ничего не заметила.

Броня тоже ничего не видела — все ее внимание было приковано к золотому узору на бите, источавшему свет обретенной уверенности, словно ответ наконец нашелся.

— Она… придет забрать его? — с надеждой в голосе спросила Броня.

— Придет, — ответила Сэв. — Когда ветер подует вдоль стены.

— Ветер… — повторила Броня.

— Он уже стал сладким, — улыбнулась уголками губ Сэв. — Ты… чувствуешь?

Кончики ушей Брони порозовели.

А за окном фигура Силь задерживалась в тени еще дольше.

Достаточно долго, чтобы всхлипывания Брони стихли, чтобы свечение пяти узоров померцло, и чтобы в воздухе растворилось напряженное стремление передать одно-единственное послание: «Я здесь».

А затем, будто ее никогда и не было, она тихо исчезла.

Но на этот раз Сэв заметила кое-что на подоконнике.

Там лежала вещь.

Значок.

Совсем не похожий по форме на эмблему Строителей у сердца Брони — меньший по размеру, потертый, напоминающий старую металлическую бабочку.

Броня тоже увидела его.

Ее взгляд упал на подоконник.

Пальцы качнулись к пустой груди — и тут же протянулись к окну.

— Она… — голос Брони звучал так, будто она разговаривала сама с собой.

— Оставила его, — произнесла Сэв. — Или… вернулась.

Броня медленно шагнула к подоконнику, подняла значок так бережно, словно касалась хрупчайшего хрусталя, погребенной под толщей лет памяти и непроизнесенного вслух имени.

Крылья бабочки блеснули в свете свечей, возрождая искру медленно разгорающейся надежды.

— В следующий раз… — прошептала Броня, — я верну его ей лично.

Сэв улыбнулась.

Бейсбольная бита в ее руке легонько теплела.

Пульсация пяти узоров резонировала с угасающей ледяно-синей частотой, доносившейся снаружи.

В недоступном для обычных глаз измерении вспыхнула новая строка:

**「Глава 20. Конец」**

**「Глава 21. Достижение разблокировано: Миг хрупкости Верховного Хранителя」**

**「Анонс следующей главы: Аномалия данных Пелы」**

Сэв моргнула.

Строки растаяли в воздухе.

Но она знала: кто-то или что-то наблюдало за ней, ведя непрерывный учет.

Это была не Хэйта, не Коколия и не любое другое известное ей создание.

Нчто более далекое, насмешливое и пропитанное чистым «Веселием».

И на сей раз она улыбнулась в ту сторону, где только что исчезла Силь, словно обращаясь к тому, кто все еще учился возвращаться:

— Ветер уже промчался над стеной.

— И… бабочка летит домой.

http://bllate.org/book/19707/1938022