Картина перед глазами резко изменилась.
Они стояли на бесконечной лестнице, окружённой со всех сторон бескрайней тьмой. В пустоте парили бесчисленные фотографии — большие и маленькие, — висящие прямо в воздухе.
Из зловещих рамок на двоих, стоящих на лестнице, пялились безучастные лица — пустые, ничего не выражающие глаза.
Мо И обернулся.
Лестничная площадка, через которую они вошли, всё ещё существовала, но вела теперь не в прежний коридор, а в чёрную пустоту — и Мо И совершенно не хотелось узнавать, что случится, если туда упасть.
Внезапно мертвенно-бледная рука без всякого предупреждения высунулась из одной фотографии, молниеносно сомкнулась на его запястье и потянула его внутрь.
Ледяной холод проник через кожу до самых костей, от него по телу побежали мурашки. Запястье словно сдавило стальным обручем, и чудовищная сила потащила его к снимку — за какие-то секунды его протянуло на несколько шагов.
Плохо дело!
Ещё мгновение — и его утащит в фотографию. Мо И в отчаянии откинулся назад, осел всем телом вниз, используя собственный вес, чтобы противостоять тянущей его руке.
Цзян Юаньбай рванулся вперёд, воспользовался моментом и обрушил топор на бледную руку.
Рука отсеклась точно по месту удара — обрубок был ровный, белый, ни единой капли крови. Культя медленно втянулась обратно в фотографию. А кисть, всё ещё сжимавшая запястье Мо И, в тот же миг рассыпалась в прах.
Мо И сидел на ступенях, тяжело дыша. Кровь бешено стучала в ушах, от чрезмерного напряжения темнело в глазах, а холодный пот пропитал рубашку, приклеив её к спине — ледяная ткань впивалась в кожу.
Он опустил взгляд на своё запястье.
Кожа, давно не видевшая солнечного света, была болезненно-бледной, и на этом фоне ярко-лиловые отпечатки пальцев выглядели особенно жутко. Мо И слегка пошевелил запястьем — острая колющая боль мгновенно пронзила его, словно тысяча иголок.
Цзян Юаньбай тоже не на шутку перепугался:
— Ты в порядке?
Мо И обессиленно покачал головой:
— ...В порядке.
Он протянул руку и ухватился за ладонь Цзян Юаньбая, который помог ему подняться. Трудно было сказать, чья рука холоднее, но обе одинаково дрожали.
Встав на ноги, Мо И заглянул внутрь фотографии, из которой высовывалась рука.
Лицо на снимке больше не было бесстрастным. Теперь оно смотрело на него с лютой ненавистью — два чёрных провала глаз источали злобу, как змеиный раздвоенный язык, и не отрывались от них.
Словно живое.
И тут все фотографии вокруг начали вибрировать! Одна за другой из снимков стали высовываться бледные руки — вытягивались, растопыривали пальцы и тянулись к ним.
Сердце ухнуло вниз у обоих одновременно. Они бросились бежать.
Каждый участок, мимо которого они пробегали, тут же оживал. Мо И повернулся на бегу — и внутри всё сжалось.
Позади сплошной стеной шевелились руки — целое море рук и пальцев, волна за волной, наперегонки тянущихся к ним. Одного взгляда хватало, чтобы кожа покрылась мурашками.
Мо И отвернулся и побежал дальше. Лестница впереди уходила в бесконечность, растворяясь во тьме.
Одна мысль поднялась в голове, окатив его ледяным холодом: рано или поздно силы кончатся — и их схватят.
Внезапно чья-то рука вцепилась ему в лодыжку, рванув с такой силой, что его швырнуло на ступени!
Голова ударилась о бетон. Тёплая кровь потекла по щеке. Мо И стиснул зубы, загоняя стон обратно в горло, — перед глазами потемнело.
Цзян Юаньбай, услышав шум за спиной, замер на полушаге, стиснул зубы, развернулся и рубанул пожарным топором по кисти, намертво стиснувшей щиколотку Мо И.
Бледная ладонь в мгновение разлёта рассыпалась в пыль, обрубок лениво пополз обратно — но на их место хлынули десятки новых рук, как прилив, обвились вокруг голеней и потащили обоих назад.
Конец.
Сердце Мо И ухнуло вниз.
И тут раздался пронзительный свист рассекаемого воздуха. Что-то маленькое, серебристо-белое мелькнуло над его головой и влетело прямо в гущу рук.
Руки мгновенно замерли. Даже те, что вцепились в Мо И, обмякли и безвольно повисли на его ногах.
Мо И и Цзян Юаньбай воспользовались моментом и вырвались.
Знакомый низкий голос раздался неподалёку:
— Сюда!
Мо И поднял глаза. Впереди стоял Шэнь Лэй и махал им рукой. Одежда на нём была изодрана и в пятнах крови — вид потрёпанный донельзя, но, по крайней мере, все конечности на месте.
Надежда придала сил. Измотанные тела словно получили новый заряд энергии, и оба рванули к нему на максимальной скорости.
Руки за спиной ожили вновь, зашевелились, но Шэнь Лэй уже дёрнул обоих к себе, свернул в какую-то щель, и все трое, спотыкаясь, ввалились в пустое белое пространство.
Снаружи руки рыскали, шаря вслепую.
Шэнь Лэй медленно поднёс палец к губам — жест молчания.
Мо И понял без слов. Зажал ладонью рот и нос, загнав все звуки дыхания глубоко в горло. Ни единого шороха. В ушах — только бешеный стук собственного сердца и тихое шуршание ощупывающих пустоту ладоней.
Прошло неизвестно сколько времени. Руки, казалось, наконец сдались и медленно втянулись обратно.
Шэнь Лэй на цыпочках высунулся наружу, внимательно осмотрелся по сторонам, потом обернулся и кивнул — можно говорить.
Мо И только тогда опустил ладонь. Что-то тёплое скатилось по кончикам пальцев и капнуло вниз. Он рассеянно посмотрел на руку и обнаружил, что тыльная сторона ладони вся в крови со лба: красные дорожки расползлись по бледной коже, как змеи, — яркие, режущие глаз.
Он медленно моргнул. Головокружение накатило волной.
Шэнь Лэй подошёл, наскоро обработал рану и сказал:
— Похоже на лёгкое сотрясение. Ничего страшного, скоро пройдёт. Правда, бинты у меня закончились, так что пока придётся обойтись так.
Цзян Юаньбай, всё ещё не отойдя от пережитого, подал голос:
— ...Те штуки... что это вообще было?
— Не знаю, — кратко ответил Шэнь Лэй, покачав головой. Он поднял взгляд на Цзян Юаньбая и пояснил:
— Знаю только, что они выслеживают добычу через фотографии. Стоит попасть в их поле зрения — начнут преследовать. Хорошая новость: если выйти из зоны видимости и не шуметь, можно спрятаться.
— Плохая новость — они повсюду.
Тихий голос раздался откуда-то сбоку, слабый, едва слышный, — и Цзян Юаньбай вздрогнул от неожиданности. Он повернулся на звук и увидел в углу женщину. Бледное лицо, а ниже правого локтя — пусто, только белый бинт, сквозь который проступала кровь.
То ли её присутствие было слишком слабым, то ли происходящее до этого было слишком напряжённым — ни Мо И, ни Цзян Юаньбай поначалу даже не заметили её.
— Юй Ли, — бесцветным голосом представилась женщина. — Это моя вторая игра.
Цзян Юаньбай моргнул и тихо ответил:
— Я Цзян Юаньбай, у меня тоже вторая игра. А вон тот — Мо И, он здесь впервые.
Юй Ли слабо улыбнулась и чуть пожала плечами:
— Жаль, что пожать руку уже не смогу.
Шэнь Лэй стоял рядом и прикуривал сигарету. Зубы легко сжимали фильтр, в глазах читалась усталость.
— Сложность этой игры — как минимум A. Я заметил неладное с самого начала: одиннадцать человек, пять часов на выживание. Столько людей, но такой короткий срок — с подобным я сталкиваюсь впервые.
Он помолчал и продолжил:
— Похоже, я всё равно недооценил сложность. На данный момент из нашей группы в живых остались только мы двое. А вот вы... Когда мы разделились, я, честно говоря, не думал, что вы доживёте до этого момента.
Шэнь Лэй говорил прямо, без обиняков.
Впрочем, Цзян Юаньбай не особо обиделся.
Он передёрнулся, всё ещё не до конца придя в себя, и вкратце пересказал, что произошло с ними после разделения: потайная комната на втором этаже, иллюзия фотографий, исчезнувший четвёртый этаж... Даже в сжатом пересказе каждый эпизод звучал леденяще.
Шэнь Лэй и Юй Ли слушали, раскрыв рты.
В конце Цзян Юаньбай подытожил:
— Если честно, я и сам не думал, что выживу. Если бы не Мо И, меня бы давно уже не было.
И полушутя-полусерьёзно добавил:
— Братец Мо реально крут!
Настолько крут, что аж жутковато.
Пока они разговаривали, Мо И сидел на полу, скрестив ноги. Головокружение ещё не прошло полностью. Сквозь пелену ему показалось, что кто-то произнёс его имя. Он поднял голову — и вздрогнул.
Все уставились прямо на него. Особенно Шэнь Лэй и Юй Ли — они разглядывали его с нескрываемым изумлением, сложными взглядами, словно перед ними было редкое животное.
— ...— Мо И почувствовал, как по спине побежали мурашки. — Что такое?
— Парень, у тебя правда первый раз?
Мо И: «...»
Он прекрасно понимал, что имеется в виду, но... формулировка всё равно звучала как-то странно.
Мо И уже собирался что-то ответить, но его взгляд случайно упал на фоторамки за их спинами. Он замер на секунду, невольно выпрямил спину и внимательно осмотрел пространство вокруг.
Это место не подвергалось атакам, но фотографии здесь всё равно парили в воздухе. Однако, в отличие от тех, что снаружи, в этих рамках не было размытых жутких лиц — только пустая, белёсая пелена.
Мо И задумчиво посмотрел на Шэнь Лэя и перевёл тему:
— Как вы нашли эту мёртвую зону?
— Не мы её нашли.
Шэнь Лэй помолчал, потом ответил:
— Каждая фотография, убившая человека, становится такой... А здесь у нас погибло больше всего людей. Поэтому и образовалась мёртвая зона.
Атмосфера разом потяжелела.
Мо И не знал, что сказать, и просто продолжал вглядываться в фотографии за спиной Шэнь Лэя, пытаясь что-то в них уловить.
И, кажется, действительно уловил. Он нахмурился, на секунду заколебался, потом опёрся о пол и встал. Медленно подошёл к одной из рамок.
Наклонился ближе.
Если не приглядываться — не заметишь. Но белизна внутри снимков была не статичной. Она двигалась, словно густая жидкость, медленно текущая в одном направлении.
Как туман.
http://bllate.org/book/19763/2041117
Готово:
