Готовый перевод Tales of Two Eras GL / Две династии, одна судьба: Глава 2

Взгляды их встретились, и Гун Юньшу невольно поддалась очарованию холодной, отстраненной ауры, исходившей от Хуа Жолянь. Оба одновременно отвели глаза, словно по негласному уговору.

Убедившись, что увидела всё, что было нужно, Хуа Жолянь развернулась и покинула толпу; на её щеках проступил легкий румянец. И неудивительно — она была ещё в том нежном возрасте, когда чувства лишь начинают пробуждаться, и ей было далеко до той властной фигуры, что в будущем будет смотреть на всех свысока.

Оглянувшись ещё раз, она не обнаружила того человека, и в глубине души Хуа Жолянь ощутила странную, непонятную ей самой досаду.

Словно спасаясь бегством, она зашла в первый попавшийся трактир и села отдохнуть. Тень, как обычно, следовала за ней, оставаясь в тени. Не успела она присесть, как к ней кто-то подошел.

— Молодой господин.

Хуа Жолянь, потягивая первоклассный чай Лунцзин, была настолько погружена в свою роль юноши, что даже не сразу поняла, что обращаются именно к ней.

— Молодой господин! — повторила миловидная девушка, усаживаясь прямо напротив и пристально глядя на неё.

Хуа Жолянь вспомнила о своем мужском наряде и отозвалась:

— М-м?

Девушка, смущаясь, сунула ей в руки вышитый мешочек и прошептала:

— Это вам. Меня зовут Юй Цинвань, я из дома градоначальника.

Сказав это, она пулей вылетела из трактира, оставив озадаченную Хуа Жолянь в полном недоумении. Повертев в руках изящную вещицу, та решила на всякий случай спрятать её подальше.

Пообедав без особого аппетита, Хуа Жолянь расплатилась и вышла на улицу. Со стороны казалось, что она бродит без цели, но на самом деле она направлялась в безлюдное место.

Зайдя в узкий переулок, она негромко позвала:

— Тень.

— Я здесь, госпожа.

— Что это за мешочек?

Тень вкратце пояснил:

— За пределами дворца есть такой обычай: если девушка видит юношу, который ей приглянулся, она дарит ему вышитый своими руками мешочек и называет свой адрес. Если юноша отвечает взаимностью, он приходит к ней свататься. Вы, госпожа... то есть молодой господин, выглядите столь изысканно и статно, что, должно быть, девушка просто пленилась вами.

Уголок губ Хуа Жолянь дернулся.

— Абсурд. Как женщина может принять подарок от женщины? — подумала она, осознав, что сама же и навлекла на себя эти неприятности, нарядившись в мужское платье. — А если я не приду, это не повредит её репутации?

— Ничуть.

— Вот и хорошо.

Раз уж она выбралась из столицы, упускать такой шанс было бы глупо, и она решила задержаться здесь подольше, чтобы как следует развлечься.

Переночевав в гостинице, на следующее утро Хуа Жолянь достала из рукава слиток серебра и спросила хозяина, где в Цинчэне самое интересное место. Тот окинул её оценивающим взглядом, приняв за знатного юношу, и понимающе улыбнулся:

— Самое притягательное место в Цинчэне — павильон Цзуйсянь. Повернете налево, сразу увидите. Уверен, молодому господину там понравится.

— Благодарю.

Тем временем Гун Юньшу, окруженная свитой из крепких вояк, также не избежала разговоров о павильоне Цзуйсянь. Слыша, как её люди наперебой расхваливают это место, она поняла, что это самый известный в новых землях бордель.

Как женщина, она никогда бы не пошла в подобное заведение, но эти люди были её боевыми товарищами, с которыми она делила и кров, и смерть, и отвергнуть их предложение было бы некрасиво.

В конце концов, заглянуть туда не повредит. Говорят, там не только женщины, но и танцы с музыкой — можно считать это культурным досугом.

***

Тень был в ужасе: его госпожа собралась в бордель! Он несколько раз порывался остановить её, но вовремя вспомнил, что принцесса с детства отличалась умом и прозорливостью, а значит, у неё есть свои причины. Он промолчал.

Над входом красовалась вывеска, вырезанная золотом: Павильон Цзуйсянь. Название говорило само за себя — даже бессмертные могли бы здесь забыться в хмельном дурмане. Здание выглядело величественно, и трудно было поверить, что это притон разврата.

Хуа Жолянь одобрительно кивнула: архитектура была весьма недурна. Сложив веер, она с интересом шагнула внутрь.

Возможно, из-за врожденного аристократизма, стоило ей войти, как все взгляды устремились на неё. Привыкшая к вниманию, Хуа Жолянь ответила легкой улыбкой.

От этой улыбки у многих перехватило дыхание. Юные девы были готовы броситься к ней, но, вспомнив, что сюда ходят либо богатые купцы, либо высокопоставленные чиновники, они не решались. К тому же, здесь было принято, чтобы инициатива исходила от мужчин, а не от них.

Первая мысль Хуа Жолянь при виде толпы красавиц была такова: их взгляды такие хищные, словно они хотят проглотить меня живьем.

К ней подошел слуга:

— Молодой господин пришел послушать музыку или за чем-то иным?

Что значит иным? Хуа Жолянь пару секунд раздумывала, но ничего не придумала.

— Музыку, — ответила она.

Слуга проводил её в отдельный кабинет. К счастью, она не выбрала ничего другого.

В павильоне Цзуйсянь девушки славились не только красотой, но и талантами. Многие из них продавали лишь своё искусство, а не тело, сохраняя собственное достоинство.

— Господин тоже здесь, чтобы насладиться музыкой? — Юй Цинвань, заметив её ещё при входе, подбежала из соседнего кабинета, как только Хуа Жолянь устроилась.

Хуа Жолянь подняла взгляд на знакомого юношу.

— Юй Цинвань?

— Да! Вы помните меня! — в глазах девушки светилась радость. Заметив легкое замешательство на лице Хуа Жолянь, она пояснила: — В павильоне Цзуйсянь не только девушки пьянят, но и музыка. Особенно та, что звучит во время аукциона главной красавицы. Я сегодня оделась мужчиной, чтобы увидеть этот танец. Посмотрите, вокруг полно девушек в мужских нарядах...

— Аукцион главной красавицы, — задумчиво повторила Хуа Жолянь, приподняв бровь. Оглядев зал, она наконец поняла, куда попала.

Бордель.

На её губах мелькнула холодная усмешка. Она, законная принцесса, в борделе! Если второй брат узнает, он не упустит случая использовать это против неё.

— Господин ведь тоже пришел посмотреть на танец? — Юй Цинвань вдруг приуныла и украдкой взглянула на неё.

— Угу, — Хуа Жолянь спокойно отпила чаю. Даже если она попала сюда по недоразумению, никто не должен об этом догадаться. Принцесса должна сохранять достоинство принцессы.

— Господин, вы придете свататься ко мне?

— Кхм! — Хуа Жолянь чуть не поперхнулась чаем. Она бросила на Юй Цинвань выразительный взгляд своих персиковых глаз.

— Я тоже переоделась мужчиной, чтобы просто послушать музыку, — прямо сказала Хуа Жолянь.

Заметив разочарование девушки, она почувствовала облегчение: та поверила. Хуа Жолянь считала, что лучше расставить точки над и сразу, чтобы не заходить слишком далеко.

— Виновата, плохо разглядела. В самом деле, откуда в мире взяться такому небожителю, как вы? — девушка продолжала восторженно смотреть на неё.

Этот откровенный взгляд заставил Хуа Жолянь повторить:

— Девушка, я женщина. Забирайте свой мешочек.

— О, я знаю, — Юй Цинвань взяла подарок, но не отрывала взгляда от Хуа Жолянь. — На прекрасное хочется смотреть вечно.

Прекрасное? В голове Хуа Жолянь невольно возник образ Гун Юньшу.

Как говорится, вспомнишь черта — он и появится. Гун Юньшу вместе с отрядом солдат вошла в павильон. Их военная выправка выделялась на фоне остальных, привлекая всеобщее внимание.

Наверху Хуа Жолянь прищурилась, наблюдая за ней. Она издала тихий смешок и тут же скрылась в тени.

На фоне грубых вояк Гун Юньшу казалась ещё более утонченной и прекрасной — настоящий нефритовый полководец.

Генерал Ли, здоровяк с густой бородой, крикнул слуге:

— Лучшего вина и еды! И позови сюда красавиц, пусть развлекут нашего главнокомандующего!

— Вино и еда будут, но второе невозможно, — ответил слуга. — У нас в павильоне девушки сами выбирают мужчин, таков закон.

— Ничего страшного, — генерал Ли ударил себя в грудь. — Я генерал Северной армии...

Не успел он закончить, как одна из девушек воскликнула:

— Это что, Нефритовый полководец Гун Юньшу в центре?

— Да, это она!

Раздался визг, который перекрыл весь шум. Ни о какой скромности речи уже не шло. Генерал Ли, ожидая, что красавицы бросятся к нему, расставил руки, но обнаружил, что все они устремились к Гун Юньшу.

Девушки вели себя агрессивнее варваров. Гун Юньшу едва успела отдернуть край одежды, как чья-то рука потянулась к её лицу. Не раздумывая, она применила технику легкости и бросилась бежать в случайном направлении.

Её боевое искусство не предназначалось для битвы с собственным народом.

Добыча ускользнула. Девушки не сдавались и решили прочесать весь павильон.

По иронии судьбы Гун Юньшу влетела прямо в кабинет Хуа Жолянь.

— Ты! — воскликнули они в один голос.

— Сестры, ищите быстрее, это же полководец Гун! Я только что коснулась её руки, такая нежная!

Гун Юньшу охватила паника: если её схватят эти хищные женщины, её женская сущность раскроется, а это повлечет кучу ненужных проблем.

Юй Цинвань, видя, что они знакомы, подсказала:

— Скорее в спальню!

Затем она взглянула на Хуа Жолянь:

— Господин, и вы тоже прячьтесь. Если эти фурии увидят вас, они тоже не отпустят.

Хуа Жолянь, вспомнив взгляды девушек, вздрогнула и решила, что совет Юй Цинвань весьма разумен.

Гун Юньшу поблагодарила Юй Цинвань, схватила Хуа Жолянь за руку и потащила в спальню.

— Сестрица, я видела, как полководец Гун зашла в этот кабинет!

— Сестры, вперед!

В кабинете сидел лишь один миловидный юноша.

— Где полководец Гун? — спросила предводительница.

— Здесь никого нет, кроме меня. Милые дамы, может, лучше развлечетесь со мной? — предложила Юй Цинвань.

Предводительница не обратила на неё внимания.

— Она точно в спальне! — и бросилась туда.

Гун Юньшу и Хуа Жолянь в спальне слышали всё. Помещение было крошечным, спрятаться было негде. Только большая кровать могла вместить двоих. Гун Юньшу посмотрела на кровать, затем на Хуа Жолянь, которая брезгливо отдернула руку.

Хуа Жолянь сверкнула глазами:

— Что ты делаешь?

— И вы, и я не хотим быть пойманными. Давай спрячемся на кровати...

— Ни за что! — отрезала Хуа Жолянь.

На её бледных щеках выступил румянец.

Звуки снаружи приближались. Гун Юньшу нахмурилась. Не раздумывая, она с мольбой в глазах схватила Хуа Жолянь за запястье и потянула на кровать...

***

От тепла чужой руки в голове Хуа Жолянь помутилось. Прежде чем она успела осознать происходящее, она оказалась прижата к постели. Почувствовав какой-то твердый предмет у себя в боку, она охнула.

— Прошу прощения, молодой господин, — прошептала Гун Юньшу. Обстоятельства вынуждали её действовать решительно. Сейчас она нависала над Хуа Жолянь, опираясь на руки.

Тишина затянулась.

Хуа Жолянь вскипела:

— Да как ты смеешь!

— Тсс, тише!

Гун Юньшу прижала палец к её губам. Ей казалось, что со стороны они оба выглядят как мужчины, так что никто не в обиде. Тем более, она сама была женщиной, так что это скорее она должна была чувствовать себя ущемленной.

— Ты, бесстыдник!

Хуа Жолянь покраснела до корней волос. Она, законная принцесса, не могла допустить, чтобы мужчина прижимал её к постели! Даже если он — её будущий жених.

— Молодой господин, почему вы так сильно покраснели? — Гун Юньшу забеспокоилась. Может, он болен? Она приложила руку к её лбу — температура была в норме.

Хуа Жолянь застыла. На её лбу всё ещё ощущалось тепло руки Гун Юньшу. Она впилась в неё взглядом.

— Мы оба мужчины, господин, к чему это... — начала было Гун Юньшу.

Хуа Жолянь в порыве унижения впилась зубами в руку Гун Юньшу. Та охнула, и капли крови упали на постель...

В этот момент дверь распахнулась.

Они застали парочку в самом разгаре «дружеского общения».

Поняв, что помешали, девушки замялись. Но среди них всегда найдется та, что не боится смерти. Предводительница не хотела отступать. Она была уверена, что одна из них — полководец Гун.

— Уважаемые гости, просим прощения за беспокойство. Не могли бы вы подняться, чтобы мы могли взглянуть на вас? К тому же, мы ищем беглого преступника, скрывающегося в павильоне.

Хуа Жолянь, всё ещё вцепившись в руку Гун Юньшу, усмехнулась. Какая популярность у господина полководца!

Она ударила Гун Юньшу ногой в живот. Та, будучи опытным воином, попыталась блокировать удар, но в суматохе её рука коснулась...

Глаза Гун Юньшу расширились. Этот мужчина — евнух? Нет, от него пахнет цветами, он постоянно краснеет, голос тонкий... Женщина!

Гун Юньшу перевела взгляд на грудь Хуа Жолянь. Похоже, так и есть.

— Ты!

Хуа Жолянь со всей силы оттолкнула ошарашенную Гун Юньшу, схватила веер и, даже в таком унизительном положении, грациозно начала им обмахиваться.

Холодно оглядев толпу, она ледяным тоном произнесла:

— Вон.

Предводительница чувствовала себя неловко, но алчность взяла верх.

— Надеюсь, господин посодействует расследованию.

Она сделала шаг вперед. Юй Цинвань пыталась их остановить, но тщетно.

Хуа Жолянь поняла: неужели она, принцесса, должна бояться кучки девиц из борделя? Она прикрыла собой Гун Юньшу и подала знак Тени.

Улыбнувшись, она достала поясную золотую табличку. Если они не знают, что это, пенять на себя.

Раздался стук коленей о пол. Предводительница и её спутницы рухнули ниц.

— Золотая табличка императорской крови... Вы... вы принц!

Хуа Жолянь приподняла бровь. Значит, узнали.

— Покушение на принца — знаете ли вы, какое это преступление? — её голос звучал властно и спокойно.

— Нижайшая не знала, Ваше... — предводительница не знала, как правильно обратиться. В панике она указала на другую девушку: — Это всё она! Это она сказала, что здесь полководец Гун! Я ни при чем!

— Сестра, как ты можешь...

Предводительница влепила ей пощечину.

— Ты во всем виновата! Я могла бы получить богатство и славу...

Хуа Жолянь с отвращением наблюдала за этой сценой. И во дворце, и вне его — везде одна грязь.

— Прекратить! — рявкнула она.

— Согласно законам Великой Синь, за незаконное проникновение в жилище — наказание, за нанесение травм — наказание, за покушение на принца — смертная казнь через линчи, — невозмутимо произнесла Хуа Жолянь. Её взгляд был ледяным. Такие флюгеры ей не нужны.

— Нет! Нет! — предводительница забилась в истерике.

Хуа Жолянь поморщилась. Она почувствовала, как кто-то тянет её за полу халата. Посмотрев вниз, она увидела, что это Гун Юньшу просит пощады.

Невероятно. Полководец, убивший тысячи врагов, проявляет милосердие? Хуа Жолянь усмехнулась: либо это лицемерие, либо бабья жалость. Или...

Она взглянула на предводительницу. Та была довольно хороша собой. Хуа Жолянь усмехнулась: все восхваляют Нефритового полководца, а она сама сейчас в борделе. А она-то наивно считала её чистой, как нефрит.

Ха, мужчины!

Гун Юньшу была жестока лишь на поле боя. К врагам она не знала жалости, но к своим соотечественникам всегда проявляла доброту. Мир жесток, выжить нелегко. Она не любила лишних смертей.

Хуа Жолянь встретилась взглядом с чистыми глазами Гун Юньшу и на мгновение усомнилась в своих мыслях.

http://bllate.org/book/19781/1949157