Готовый перевод I Scammed This World / Я разбил этот мир [Быстрое прохождение]: Глава 24

На высоком помосте по обе стороны выстроились чиновники с суровыми лицами; под помостом людские фигуры переплетались с тенями цветов, все простолюдине благоговейно опускались на колени. Смутные силуэты напоминали то ли цветы, то ли туман, а торжественность и красота дополняли друг друга.

Ся Ян взглянул на Цзыци и заметил, что выражение его лица осталось прежним.

Затем Ся Ян перевёл взгляд на народ у подножия помоста. После того как церемониймейстер зачитал поздравительную речь, приближённый евнух громогласно огласил императорский указ, объявляющий о многочисленных наградах и снижении налогов для жителей столицы, и толпы людей взволнованно поднялись на ноги.

Постепенно стемнело, в тысячах домов зажглись огни.

Вставшие с колен горожане расселись кто куда: одни отправлялись в самые густые заросли цветов в поисках прекраснейших соцветий, другие спешили к местам скопления уличных торговцев, чтобы отведать лучшего лакомства.

Вся семья господина Се, за исключением рано уставшего Старого господина Се, пришла посмотреть на Праздник цветов.

Говорили ведь, что все юноши из знатных семей уже вернулись домой, почему же мой Цзыци до сих пор не идет? — ворчал господин Се, обращаясь к управляющему.

Скоро, скоро будет, — утешал его управляющий Сюй, одновременно протягивая господину Се только что купленный соевый творог.

Сердце Чэн Фана сжалось от слов господина Се: он не видел молодого господина уже целый месяц.

Взгляд Чэн Фана скользнул поверх бесчисленных голов, словно он пытался что-то отыскать, но вокруг не было ничего, кроме шума и громоздящихся повсюду человеческих фигур.

А Цзыци, стоявший на высоком помосте, среди мириадов людей вдруг заметил семью Се.

Прошу Ваше Величество разрешить мне покинуть это место.

Ся Ян приподнял брови, проследил за взглядом Цзыци и сказал: — Иди.

Ся Ян знаком велел двоим стражникам пойти следом для охраны, но Цзыци попросил их остаться.

Спустившись с помоста, Цзыци неторопливо зашагал прочь. Чэн Фан разочарованно опустил голову, однако Ло Ин радостно вскрикнула: — Сестрица, молодой господин пришёл!

Чэн Фан резко обернулся и увидел Цзыци там, где редели огни фонарей.

Господин Се взволнованно раскинул руки, совершенно забыв, что зажатый в кулаке соевый творог упал на землю.

Подойдя к господину Се, Цзыци достал спрятанную за спиной веточку османтуса и воткнул её в волосы старика: — Старое дерево зацвело, а человек краше цветов.

Господин Се не знал, плакать ему или смеяться, а управляющий Сюй рядом с ним едва сдерживал смех.

Паршивца кусок, только и знаешь, что над отцом подшучивать! Тьфу, моё старое лицо совсем…

Дядя Сюй, рассуди нас, к лицу мне этот цветок?

К лицу, очень к лицу, — кивнул управляющий Сюй, всецело подыгрывая Цзыци.

Ну конечно, будете теперь вдвоём с этим сорванцом меня поучать, — заворчал господин Се, пикируясь с управляющим.

Цзыци посмотрел на Чэн Фана, который снова вытянулся в росте. Протянув руку, Цзыци прикинул его рост — мда, теперь макушка была как раз у него на уровне бровей. — Сильно вырос.

У Чэн Фана вертелось на языке множество слов, но в итоге он произнёс лишь: — Здравствуй, старший брат.

Шедшие позади Ло Ин и Ло Янь переглянулись и усмехнулись. Этот молодой господин целыми днями цеплялся к их сестрам, вел себя как хитрая лисица, а перед господином Цзыци превращался в пугливого перепела.

Как успехи в учёбе? — поинтересовался Цзыци. Господин Се поспешил ответить за него: — Вышли погулять, и опять за уроки! Ну ты и…

Сюй У в изящном наряде проходила мимо них. Заметив профиль Цзыци, она расплылась в счастливой улыбке и восторженно воскликнула: — Господин Цзыци?

Слова господина Се тут же трансформировались: — Ну ты и хороший старший брат.

Повернувшись, Цзыци поприветствовал Сюй У и представил ей всю окружающую его большую компанию. Сюй У вежливо поклонилась домочадцам Се.

Господин Се окинул девушку оценивающим взглядом: эта девица прекрасно подошла бы в пару его Цзыци, вполне можно рассмотреть её на роль невестки.

И без лишней скромности поинтересовался: — Девица, из какого ты рода? Что думаешь о моём Цзыци?

Лицо Сюй У мгновенно залилось ярким румянцем.

Я из семьи Сюй.

В столице насчитывалось три или четыре семьи Сюй: на Восточной улице, на Южной улице, на улице Софорской или еще где?

Какая именно семья Сюй? — уточнил господин Се.

Стоявшая рядом с Сюй У служанка пронзительным голосом выпалила: — Семья канцлера Сюй.

Ах вот оно что. Эта девица перед ним метила в императрицы, а его Цзыци был ей не ровня. Энтузиазм господина Се сразу поутих.

Сюй У тут же погрустнела, хотя объясниться не смела.

Сердце Чэн Фана то подпрыгивало, то опускалось.

Лицо Ло Янь скрывалось в тени цветов, разобрать его было невозможно.

Ло Ин же, словно специально, спряталась за спину Ло Янь и зачарованно смотрела на удаляющуюся спину Цзыци.

В этот момент Цзыци увидел неподалёку под цветущим деревом ЧАО Сюя и помахал ему рукой.

ЧАО Сюй с сияющей улыбкой направился к ним, прихватив с собой маленький хвост.

Поприветствовав господина Се, ЧАО Сюй представил себя и ЧАО Хуа. Узнав, что ЧАО Хуа — племянница ЧАО Сюя, господин Се едва не засиял от восторга.

Ответив на приветствие господина Се, ЧАО Хуа с извинениями объяснила Цзыци, почему в тот день предстала перед ним в мужском платье.

Цзыци дал понять, что понимает её.

ЧАО Сюй обратился к ЧАО Хуа: — Разве я не говорил тебе, что у Цзыци благородный нрав и он не станет тебя винить?

Цзыци, ЧАО Сюй и ЧАО Хуа словно образовали собственный узкий круг для беседы. Господин Се бросил на них понимающий взгляд и подумал про себя: пусть семья Чao и так себе, зато девица хороша!

И он произнес: — Вы все молодые люди, вам бы цветами любоваться да стихи слагать. У нас со старым Сюй уже нет такого вдохновения, мы вдвоём пойдем поищем чего-нибудь перекусить впереди.

Заметив многозначительный взгляд, которым наградил его господин Се, Цзыци с улыбкой покачал головой.

А твой старик батя весьма свободных взглядов, — с усмешкой заметил ЧАО Сюй.

Сама мысль о том, чтобы свести Цзыци и ЧАО Хуа пару, нашла у ЧАО Сюя горячую поддержку обеими руками. Однако эта его сватовская затея тут же встретила яростный отпор — и не со стороны самих главных участников, Цзыци и ЧАО Хуа, а кое-кого еще.

Заметив, как переменились лица Чэн Фана, Сюй У, Ло Ин и Ло Ин при его словах,

ЧАО Сюй тут же сменил тему: — Ой, ты даже не представляешь! Нас, людей из рода ЧАО, начальник стражи просто вышвырнул из дворца, какой позор!

Цзыци лениво покосился на ЧАО Сюя.

Эхе, а вот со мной всё иначе! Все эти знатные сынки знали, что я твой друг, и наперебой приветствовали меня — мол, почтеннейший учитель то, почтеннейший учитель сё. Ну надо же, перепало и мне славы благодаря тебе.

Ладно, о деле. Как по-твоему, они сильно изменились? — спросил Цзыци.

Да это же перерождение! Других слов нет, снимаю перед тобой шляпу.

Компания нашла чайную, где они расположились за столиком — любовались цветами, пили чай и непринуждённо болтали. Атмосфера царила поистине прекрасная.

Мимо окна чайной прошёл Шэнь Шу.

Неизвестно почему, но он бросил взгляд внутрь и как раз увидел Цзыци. Его ноги словно сами приняли решение: он шагнул в чайную и подошёл прямо к столу Цзыци.

Лишь оказавшись на месте, он неловко встретился с Цзыци взглядом.

Как оживленно, — раздался неожиданный и резкий голос.

С улицы пожаловал Ся Ян.

Даже в повседневной одежде он выглядел вызывающе ярко.

Стражники мгновенно выпроводили из чайной всех посторонних, и в помещении осталась лишь компания Цзыци.

Цзыци поднялся на ноги, остальные тоже встали, уступая главному гостью почётное место.

Беседуйте о своём, — бросил Ся Ян, вальяжно усаживаясь на хозяйское место и легко помахивая веером.

Заметив, что все остальные продолжают стоять, он добавил: — Занимайтесь своими делами.

Цзыци, садись сюда, — Ся Ян указал на место рядом с собой. Что до остальных... увы, в поле зрения Ся Яна, кроме Цзыци, попросту никто не помещался.

Цзыци занял своё место, Шэнь Шу словно во сне пристроился вплотную к нему. ЧАО Сюй, Сюй У, ЧАО Хуа, Чэн Фан, Ло Ин и Ло Янь расселись следом.

Тогда Цзыци завёл с присутствующими вполне безопасный разговор об истории Праздника цветов.

ЧАО Сюй время от времени подхватывал его слова. Сюй У то и дело бросала взгляды то на Ся Яна, то на Цзыци, а на её лице запечатлелось болезненное выражение, однако каждое её замечание неизменно попадало точно в цель. ЧАО Хуа поддакала, вспоминая забавные байки о празднике, Чэн Фан тоже вовремя вставлял реплики, и даже обучавшиеся у него Ло Ин и Ло Янь к месту рассказывали пару историй.

Лишь Шэнь Шу сидел неподвижно и безмолвно, зачарованно и пусто глядя на лицо Цзыци.

Ся Ян же полуприкрыл глаза, словно слушая вполуха.

На самом деле Ся Ян обменивался мыслями с Ли Е.

Душа прежнего владельца тела уже угасла, а срок подселения новой составлял ровно месяц. К концу этого месяца душа Ся Яна истончится, а душа Ли Е наполнится силой, и, если всё пойдёт по плану, он сможет вернуться.

Впрочем, у душ тоже есть свой вес, и если ранить её, человек потеряет рассудок.

С того самого момента, как Ся Ян пригласил Цзыци в императорскую колесницу, он начал претворять в жизнь свой план, шаг за шагом сокрушая Ли Е.

Отказ Цзыци сесть в колесницу входил в расчеты Ся Яна, но стал полной неожиданностью для Ли Е.

В тот момент, когда Цзыци ответил отказом, Ли Е испытал боль, сменившуюся слабым проблеском гордости.

Однако сейчас, следуя подсказкам Ся Яна, Ли Е видел всё вокруг собственными глазами.

Он донельзя отчётливо наблюдал, как бывшая императрица воздыхает по Цзыци — выражение её лица было столь живым, просто застенчивая девушка. В ней не осталось ничего от прежней величавой и даже суровой хозяйки дворца.

Он смотрел, как его кузен, ЧАО Сюй и ЧАО Хуа рассуждают о древности и цветах. Эта непринуждённость, эта гармония и равные отношения казались ему чем-то невиданным, недоступным и безумно желанным — тем, в чём он никогда не участвовал.

ЧАО Хуа была его любимой наложницей в первый год правления, но он помнил лишь её покладистость, понятливость и талант. Во всём остальном он понятия не имел, какая она на самом деле, каков её нрав.

Его фаворит Чэн Фан был грубым, диким, наивным и забавным, а вовсе не подобием маленького Се Цзыци.

Ли Е помнил, как некогда пытался привить Чэн Фану изящество, заставлял именитых конфуцианских ученых учить его грамоте, но тот разгонял одного за другим, в итоге так и не научившись выводить собственное имя. А теперь Чэн Фан изъясняется цитатами из классиков.

Оказывается, люди вовсе не безнадежны — просто они не хотят меняться ради тебя.

Ло Ин и Ло Янь некогда были его возлюбленными, единственными и неповторимыми: одна — любимая наложница, другая — императрица. Он знал, что обе они жаждали лишь приблизиться к власти и взлететь на вершину. Но теперь... хоть они и остались служанками, держались они с полным спокойствием.

Все эти люди вольно или невольно крутились возле него прежде. Но перед ним они носили лишь одну маску. К своему горечи Ли Е осознал: всё, что он видел, было лишь отстраненностью, равнодушием либо холодным расчётом, а те крохи прекрасного существовали лишь в его собственном воображении. Настоящими, живыми они были лишь перед его кузеном. Рядом с Цзыци они искренне стремились показать свои лучшие стороны.

А для него самого места рядом с Цзыци не нашлось. И еще горше было осознавать, что в этой стране для него вообще больше не осталось места.

Он — правитель государства, но, наблюдая за прогулкой Ся Яна по улицам, Ли Е понял: все вокруг только и говорят о том, сколь мудр и решителен император за этот месяц, как он покарал вана Чу, как справился с эпидемией чумы, как проявил справедливость даже по отношению к собственным родственникам, казнив маркиза Вэня, как грамотно распределил должности...

Слухи и сплетни о монархе ходили самые разные, но народ обожал нынешнего императора, а вовсе не его, Ли Е.

Его никто не ждал.

Видишь? Тебя никто не ждет, — в уголках глаз и губ Ся Яна таилась улыбка, но до глаз она не доходила.

Его безумие и надменность заставляли Ли Е сжиматься еще сильнее.

Цзыци демонстративно налил Шэнь Шу чашку чаю, постучал пальцами по столу и произнес: — Пей чай! — смысл был предельно ясен: хватит пялиться на людей.

Шэнь Шу лучезарно улыбнулся. Он всё понял.

Цзыци был изысканным молодым господином с благородными манерами.

Но на самом деле от Цзыци за версту разило вежливой отстраненностью со всеми, и лишь по отношению к нему, Шэнь Шу, сквозь напускную придирчивость проступала какая-то странная близость.

Ся Ян перевел взгляд на переглядывания Цзыци и Шэнь Шу. — Ли Е, ты не находишь, что проиграл?

Обладать императорским величием и при этом проиграть сыну Великой княжны, не сумев приручить Цзыци — какое ничтожество!

Кузен не его, кузины больше нет, страна отвернулась от него...

Вся душа Ли Е раскололась на куски и истончилась окончательно.

Ся Ян вновь полностью завладел телом.

Цзыци, возвращайся со мной во дворец, — не скрывая истинного лица, бросил Ся Ян. Он проигнорировал всех остальных присутствующих и обращался исключительно к Цзыци.

За столом воцарилась тишина, никто не знал, как реагировать.

Цзыци поднялся, обменявшись быстрым взглядом с Чэн Фаном. Тот сразу понял смысл: сжав кулаки, он тут же разжал их. В поместье Се остался лишь один мужчина, способный принимать решения.

Уловив улыбку в уголках глаз Ся Яна, Цзыци впервые понял, что эта усмешка идет из самой глубины его души.

Молча он последовал за Ся Яном.

В карете, направлявшейся во дворец, Цзыци крутил в пальцах нефритовый браслет.

Ся Ян прошептал ему на ухо: — Скоро мы вернемся, ехать в одной повозке, шептаться о сокровенном... Разве это не прекрасно?

Пальцы Цзыци, крутившие браслет, резко замерли.

Карета императорского образца была тесной настолько, что с трудом вмещала двоих.

Стоило им заговорить, как палец Ся Яна легко скользнул по губам Цзыци, после чего он слизал след с собственного уголка рта. На его лице расцвела улыбка — жутковатая, словно цветок мака, распустившийся в темноте.

Ся Ян посмотрел на Цзыци глубоким, полным невысказанного смысла взглядом — во взгляде читалось: о, как же ты должно быть вкусен.

Его тяжелый взгляд окутывал Цзыци густой паутиной, не оставляя ни шанса на побег.

Но Цзыци отвел глаза и, прислонившись к стенке повозки, притворился спящим.

В ту минуту, когда Цзыци провернул нефритовый браслет Девяти Витков, Система Очарования воздвигла защитный барьер.

Система Кузины пребывала в небывалом возбуждении: — Хозяин, скорее поведай мне свою историю! Ой, нет, не историю — поведай свои сомнения, а уж эта красавица, совмещающая в себе ум и красоту, с радостью тебе поможет.

Цзыци: Происхождение Ся Яна.

Система Кузины мгновенно сникла: — С этим я тебе, пожалуй, не помогу.

Система Очарования: В чём твои подозрения?

Цзыци: Он — не Ли Е.

Система Очарования: Ты подозреваешь его?

Цзыци: Он такой же, как я?

Система Очарования: Исключено, на нём нет никакой системы.

Система Кузины внезапно вклинилась в разговор: — Среди наших хозяев немало попаданцев, может, он тоже из них? Хотя нет... обычно попаданцы тщательно копируют поведение прежнего владельца.

Цзыци: Попаданцы? Что это значит?

Система Кузины принялась подробно объяснять Цзыци суть явления.

Цзыци: Нас называют людьми древности, а чем тогда современные люди отличаются от нас?

Система Кузины снова принялась растолковывать: образ жизни современных людей, их привычки, мышление, увлечения и прочее.

Цзыци: Он не современный человек. От него за версту разит привычной для императорского рода спесью.

Система Очарования: Перерождение, вселение души или расщепление личности — возможно всё.

Цзыци: Перерождение, вселение, расщепление личности... Это как?

Система Очарования: Возьмем императора. Перерождение означает, что Ли Е умер и вернулся в собственное тело, в какой-то момент детства или прошлого. Вселение — это когда в тело императора попала чужая душа. А расщепление личности — это когда из-за какого-то потрясения у Ли Е возникло два или более совершенно разных характера; обычно основная личность не подозревает о существовании другой, в то время как альтернативная личность знает о хозяине тела и обладает практически противоположными свойствами.

Цзыци задумался: Его характер безумен и холоден, что в точности противоположно осторожному и влюбчивому Ли Е.

Система Очарования: Множественные личности?

В голове Цзыци всё встало на свои места.

Предназначенная лишь для двоих карета катила без остановок и в конце концов остановилась у дворца Жунхуа.

Ся Ян протянул Цзыци руку, а его взгляд карабкался по запястью юноши прямо к нему в глаза, словно говоря: возьми меня за руку.

Но Цзыци в одиночку спрыгнул с повозки.

Длинная рука Ся Яна высунулась из кареты и обхватила Цзыци за талию.

Цзыци обернулся и прямо посмотрел на Ся Яна.

Я уже подыграл Вашему Величеству в одном представлении, — слова Цзыци звучали полуправдиво, но заставили Ся Яна внутренне напрячься.

Ся Ян убрал руку, вылез из повозки и с улыбкой бросил Цзыци: — Благодарю за содействие.

Цзыци не стал уточнять, имел ли он в виду подыгрывание императору на помосте или же в чайной.

Ся Ян и не стал допытываться.

Они встретились взглядами — в этот момент оба словно всё понимали без слов, но продолжали испытывать друг друга.

Внутри дворца Жунхуа по обе стороны уже расселись многочисленные сановники.

Ся Ян и Цзыци один за другим вошли на банкет по случаю Праздника цветов.

Ся Ян занял главное место, а Цзыци остановился в стороне, не присоединяясь к пирующим.

Банкет сопровождался песнями и танцами. Видя, что император сегодня выглядит совсем не так, как обычно, да к тому же перед отправкой во дворец всем раздали чины, министры быстро оттаяли душой и предались веселью.

Наблюдая за этими ничего не понимающими знатными чиновниками, Цзыци невольно вспомнил лягушек, блаженствующих в подогреваемой воде.

Когда пир перевалил за середину, Ся Ян внезапно произнес: — Господа, после того как ваши сыновья вернулись домой, они ведь стали намного лучше, верно?

Заметив улыбку на лице императора и вспомнив о жаловании и должностях, сановники душой уже принадлежали ему. Решив, что государю хочется лести, они наперебой принялись восхвалять его заслуги.

Ся Ян холодно усмехнулся: — Мне кажется, вы благодарите не того. Истинный благодетель ваших сыновей — молодой господин Цзыци.

Чиновники остолбенели.

Цзыци поверх их голов встретился взглядом с Ся Яном.

А Ся Ян продолжал: — Как по-вашему, какой награды заслуживает этот господин Цзыци, столь упорно избегающий чиновничьей службы?

Высказывайтесь, не стесняйтесь.

Не зная, к чему клонит Ся Ян и что именно он пытается проверить, Цзыци счёл за лучшее не отмалчиваться в роли наблюдателя, а просто отказаться.

Ся Ян не стал настаивать. — Раз у Цзыци столь высокие помыслы, вернемся к этому в другой раз.

К концу пира луна уже стояла в зените.

Придворные сановники один за другим покидали дворец.

Ся Сань преградил Цзыци путь: — Молодой господин Цзыци, Наш Величество ждет вас во Дворце Цяньцин, прошу за мной.

Немного подумав, Цзыци кивнул.

На половине пути им встретилась смазливая дворцовая служанка с коробкой для еды. Завидев Ся Саня, она просияла от радости. Цзыци, заметив это, всё понял. — Ся Сань, ступай.

Благодарю, молодой господин! — хитроумный Ся Сань на этот раз произнес благодарность от всего сердца.

Цю Сань, подкрепись немного, — приговаривала служанка, открывая коробку. — Я слышала от маленького Е, что ты весь день крутился на Празднике цветов, вот и подумала, что ты наверняка голоден, и решила, что мы сможем встретиться здесь после окончания банкета.

Ся Сань торопливо проглотил еду и утёр рот. Улыбнувшись служанке, он сказал: — На улице холодно, возвращайся быстрее отдыхать.

Девушка подхватила корзинку и удалилась, а Ся Сань повернул назад, чтобы продолжить сопровождение Цзыци.

Шагая по длинной галерее, Цзыци как бы между прочим бросил: — Цю Сань? Это твоё настоящее имя, или кто-то переименовал?

Ся Сань был в прекрасном расположении духа, к тому же молодой господин Цзыци относился к людям без предвзятости, вызывая особое доверие. И он охотно поделился: — Это имя даровал Его Величество, — и вкратце рассказал предысторию смены имени.

Цзыци кивнул: вот оно что.

У Дворца Цяньцин Ся Сань остановился.

http://bllate.org/book/19854/1954677