Готовый перевод All Male Leads Are My Disciples / Все главные герои — мои ученики: Глава 24

Цзя Циньи поднял обе руки, показывая, что у него нет с собой опасных предметов, и мягко произнес:

— Как твои раны? Позволь мне взглянуть.

Возможно, Цзя Циньи не казался угрожающим, а может, собственные раны были слишком тяжелы, но настороженный взгляд Му Минцзэ немного смягчился, длинные ногти втянулись обратно в пальцы, и он стал выглядеть весьма безобидно. Поняв, что ему разрешили приблизиться, Цзя Циньи поспешил вперед, чтобы осмотреть его.

Му Минцзэ ведь не был русалкой: подводный мир бесконечно далек от человеческого общества, и правила выживания здесь — это обнаженный закон джунглей, где сильный пожирает слабого. Очевидно, он еще не успел стать достаточно сильным, чтобы мгновенно приспособиться к новому телу, и по несчастливой случайности привлек внимание акулы. Побродив в схватке и выплыв на поверхность, он столкнулся с Цзя Циньи, что, по сути, вернуло его с того света. Но даже при этом у него, истощенного до предела, не осталось сил противостоять Цзя Циньи, и весь его прежний свирепый вид был сплошной игрой на публику — к счастью, у Цзя Циньи изначально не было дурных помыслов.

Самой серьезной раной на теле Му Минцзэ был глубокий порез, тянувшийся от груди до самого рыбьего хвоста; плоть и мясо вывернулись наружу и побелели от воды. Бегло осмотрев его, Цзя Циньи нахмурился и сказал:

— Ты слишком тяжело ранен, целебные мази помогут лишь отчасти, нужно срочно заняться лечением.

— Не нужно. — Му Минцзэ не сводил с Цзя Циньи глаз, словно убеждаясь, что тот не представляет угрозы, и только после этого заговорил: — Скоро всё заживет само.

Цзя Циньи прикинул, что «скоро заживет», должно быть, означает, что у русалок особое телосложение и мощная регенерация, либо же этот товарищ всё еще ему не доверяет. Так или иначе, если раны Му Минцзэ не начнут заживать, его можно просто отвезти в собственную больницу, поэтому он больше не стал настаивать. Достав немного еды, он положил ее в сухом месте пещеры и произнес:

— Ты ранен, тебе нужно как следует подкрепиться, оставлю это тебе.

Он поднялся на ноги и добавил:

— Я ухожу, а завтра приду снова, чтобы сменить тебе повязку.

Сказав это, он действительно перестал навязываться и покинул пещеру. Ощущая, как чужеродная аура странного незнакомца постепенно растворяется в пещере, Му Минцзэ почувствовал, как настороженный взгляд в его глазах медленно сменяется усталостью, а натянутые нервы наконец ослабли. И прямо здесь, в этой пещере, он погрузился в сон.

Цзя Циньи вернулся на берег, где его уже ждали личный агент и помощник. Направляясь к гостинице, он на ходу отдал распоряжение:

— Переоборудуйте мою яхту так, чтобы на ней было удобно выходить в море по ночам, и загрузите побольше еды и целебных мазей.

Его приказы следовали один за другим, а помощник аккуратно записывал всё в блокнот, не задавая ни единого вопроса по поводу столь странных требований. Удовлетворенно кивнув, Цзя Циньи наконец обратился к агенту:

— Зачем ты пришел?

Агент торопливо ответил:

— Съемочная группа фильма «Путь Короля» получила приглашение от «Голоса Развлечений», я пришел узнать ваше мнение.

«Путь Короля» был фильмом, в котором Цзя Циньи снимался ранее. Недавно он официально вышел на экраны и триумфально прошелся по всем главным кинотеатрам, заняв первое место по кассовым сборам в первую же неделю и с огромным отрывом оставив позади конкурентов, шедших на втором месте. Фильм был на пике популярности, и получить приглашение на развлекательное шоу было вполне естественно. Однако, хотя «Голос Развлечений» и являлся самой популярной передачей в стране, из-за специфики шоу его создатели обычно отдавали предпочтение материалам с правильным стилем и глубоким смыслом, и приглашение съемочной группы коммерческого фильма случалось крайне редко. Именно из-за этой редкости агент отнесся к делу со всей серьезностью и приехал лично, чтобы спросить мнения Цзя Циньи.

О пользе участия в этой передаче и говорить не стоило, но агент прекрасно знал, что Цзя Циньи плевать на подобные вещи. Впрочем, приехав лично уговаривать актера, нельзя было исключать шанс на перемену решения.

Цзя Циньи действительно не испытывал никакого интереса к этому шоу, тем более что сейчас все его мысли были заняты Му Минцзэ. Однако, подумав чуть дольше, он припомнил, что Му Минцзэ в прошлом тоже участвовал в этой передаче, из-за чего разгорелся скандал и его обвинили в том, что он задирает нос.

По логике вещей, в подобных программах не должно было возникать столь дисгармоничных ситуаций, и это пробудило у Цзя Циньи интерес. Он спросил своего агента:

— Ты знаешь Му Минцзэ?

Агент на мгновение замер, долго копался в памяти, выуживая из прошлого имя некогда популярного киноимператора, и наконец кивнул:

— Знаю.

— Помоги мне собрать досье на него. Всё, я хочу увидеть абсолютно всё, — велел Цзя Циньи. — Что до «Голоса Развлечений»… в ближайшие дни у меня нет времени, но, когда закончатся съемки «Берега смерти», пожалуй, я туда загляну.

Агент только мысленно хмыкнул: подумаешь, «Голос Развлечений» — твоя личная собственность, мол, приду, когда захочу. Но не успела эта мысль оформиться до конца, как он вспомнил, что «Голос Развлечений» транслируется на Центральном телевидении. Конечно, назвать это шоу собственностью Клана Цзя нельзя, но если Цзя Циньи вздумается появиться там в любой момент — никаких проблем действительно не возникнет. Этот молодой господин в прошлом вел себя до того скромно и никогда не пользовался влиянием Клана Цзя, что агент на какое-то время просто забыл об этом.

Информация, которую предоставляла Система, не была статичной. Тонкая книжица, спрятанная в сознании Цзя Циньи, изначально описывала лишь события, предшествовавшие гибели Му Минцзэ, но теперь в ней появились записи о том, как тот раненым прячется в пещере. Долистав до последней страницы, Цзя Циньи с удивлением обнаружил, что там прибавился показатель уровня доверия.

Динь-дон~ Уровень доверия Му Минцзэ к хозяюшке достиг 5!

Да уж! Это же абсолютное, стопроцентное недоверие!

С мрачным лицом Цзя Циньи захлопнул книгу, хотя прекрасно понимал: после столь жуткого предательства Му Минцзэ еще нескоро сможет кому-либо довериться, а уж теперь, когда он стал русалкой, и тем более не станет доверять людям.

Судя по всему, путь к тому, чтобы стать благодетелем в его жизни, предстоит долгий и трудный, эх.

Даже самый холодный камень можно согреть. Проявив изрядное упрямство, Цзя Циньи отменил все дела и теперь каждый день, помимо съемок, неизменно приносил еду и навещал Му Минцзэ. С тех пор, как во взгляде русалки читалась лишь сплошная настороженность, до момента, когда тот привык к его присутствию, прошел ровно месяц. К этому времени раны на теле Му Минцзэ полностью зажили.

Цзя Циньи снял повязку и с довольным видом оглядел белую, гладкую кожу:

— Всё полностью зажило!

Му Минцзэ опустил взгляд на свое тело и произнес:

— Благодарю.

Цзя Циньи на мгновение потерял дар речи, зачарованный этим невероятно прекрасным голосом, и с сожалением произнес:

— У тебя такой потрясающий голос. Почему ты так мало разговариваешь?

Му Минцзэ бросил на него косой взгляд, ничего не ответил, молча нырнул в воду и в мгновение ока скрылся из виду.

Цзя Циньи хлопнул в ладоши и поднялся на ноги. Он уже привык к подобным выходкам: за целый месяц шкала доверия поднялась с 5 всего лишь до 20. Бдительность Му Минцзэ была поистине непробиваемой. И хотя такой результат его не слишком радовал, впереди было еще много времени, так что Цзя Циньи никуда не спешил.

Качество жизни в этом прибрежном городке было вполне сносным, но провести здесь целый месяц — достаточный срок, чтобы смертельно соскучиться. В тот день, вернувшись на берег, Цзя Циньи не застал своего помощника, зато увидел Шуй Сэньсэнь: босиком, в белоснежном платье, она стояла прямо на песке.

Шуй Сэньсэнь, конечно, была связана с его заданием, но сейчас Му Минцзэ все еще боролся за выживание в море, и Цзя Циньи не испытывал ни малейшего желания уделять ей внимание. Поэтому, даже заметив издалека, как она обрадовалась при его появлении и даже двинулась навстречу, Цзя Циньи лишь аккуратно пристроил свою яхту и направился обратно, полностью игнорируя ее.

— Циньи!

Однако на этот раз отделаться от Шуй Сэньсэнь не удалось: заметив, что он и не думает обращать на нее внимание, она закричала в полный голос. Цзя Циньи остановился и с явным раздражением обернулся.

— Что-то случилось? — его вопрос прозвучал предельно холодно.

Шуй Сэньсэнь, казалось, вовсе не уловила сигналов отказа и с улыбкой спросила:

— Я вижу, ты каждый день куда-то уходишь. Что же такого ценного скрывается в море, что ты так увлечен?

— Это мои личные дела, — холодно ответил Цзя Циньи.

В сценарии главный герой и главная героиня были неразлучными влюбленными, но в реальной жизни Шуй Сэньсэнь была для Цзя Циньи не более чем шапочной знакомой. Мягкость и доброжелательность являлись главным козырем Шуй Сэньсэнь; поддерживая этот образ, она, несмотря на уже солидный возраст, никогда не испытывала недостатка в поклонниках. Среди них было немало влиятельных и состоятельных людей, однако Шуй Сэньсэнь лишь улыбалась им из вежливости, в душе питая к ним глубокое презрение. Она уже состояла в отношениях с Му Минцзэ, достигшим вершины шоу-бизнеса, и ее стандарты были слишком высоки. Что же до фильма начинающего режиссера «Берег смерти», лишенного глубокого смысла и громких интриг, то Шуй Сэньсэнь с самого первого дня, как получила сценарий, даже не открывала его — ровно до тех пор, пока не узнала, что главную роль в картине исполняет Му Минцзэ. Тогда она вернулась к проекту и добилась того, чтобы актрису, утвержденную на главную роль, просто выжили.

Присоединение Шуй Сэньсэнь к «Берегу смерти» можно было назвать чистой воды одержимостью Цзя Циньи. Этот красивый и талантливый юноша был почти точной копией Му Минцзэ в молодости, но скорость, с которой он завоевал славу, во много раз превосходила взлет Му Минцзэ! Шуй Сэньсэнь верила: стоит ей завязать с ним отношения, как ее ждет грандиозный поворот в судьбе!

Но стоило ей переступить через гордость, отослать прочь всех посторонних и специально поджидать его на пляже, как Цзя Циньи встретил ее тем же холодным взглядом и чужой, отстраненной манерой поведения. Безотказная доселе маска мягкости и нежности на этот раз не принесла ей ни малейшего преимущества.

47. 47. 46. 45. 44. 43. 42

Скрепя сердце поклонившись и пойдя на уступки Му Дуню, Шуй Сэньсэнь дождалась, когда наконец выйдет в прокат столь ожидаемый новый фильм «Берег смерти». Цзя Циньи тут же закрутился в водовороте дел: ему приходилось летать по всей стране для участия в промокампании. А вот Шуй Сэньсэнь, исполнявшая роль главной героини, из-за недавних событий оказалась предоставлена сама себе и в поездки со съемочной группой не поехала. За день до своего отъезда Цзя Циньи специально пришел к Му Дуню, чтобы пригласить его пожить у него дома. —

Для Му Дуню это был отличный вариант, но, прежде чем дать согласие, он с подозрением посмотрел на Цзя Циньи:

— Зачем ты мне помогаешь?

С самой их первой встречи тот то и дело оказывал ему скрытую или явную поддержку, и эта забота совсем не походила на отношение к едва знакомому человеку.

Сложив руки на груди, Цзя Циньи смотрел на Му Дуню взглядом, в котором теплилась легкая мягкость:

— Ты очень похож на одного моего друга. Он был прекрасным… человеком, и пел тоже чудесно. Я часто думал: если бы он попал в шоу-бизнес, то непременно стал бы самой яркой и ослепительной звездой.

Каким бы толстокожим ни был Му Дуню, услышав такое, он невольно смутился. Излишне и гадать, о каком именно друге шла речь — без сомнений, о нем самом в образе русалки. От мысли, что этот человек так долго помнил его, на душе почему-то стало тепло и радостно.

— Попадание в киноиндустрию было моим увлечением, именно оно поддерживало меня на пути к вершине. Но стоило мне получить титул киноимператора, как привлекательность этого мира стала стремительно угасать.

Услышав это, Му Дуню усмехнулся и произнес:

— Подумаешь, какой-то киноимператор! Если захочешь, сколько в мире существует наград? Можешь собирать их по очереди, глядишь, и интерес вернется.

Цзя Циньи покачал головой. Он смотрел на Му Дуню так, будто старший наставляет неразумного младшего:

— Мне нравится шоу-бизнес вовсе не ради заветных кубков. Веришь нет? Если я захочу, в этом мире не останется ничего, чего бы я не смог получить. Но мне нравится сам процесс актерской игры в чистом виде. Вот если бы на съемочной площадке нашелся достойный соперник, равный мне по силе — тогда было бы по-настоящему интересно.

— В мире кино немало тех, кто умеет играть, и играет хорошо. Жаль только, все они уступают мне. — Цзя Циньи легко улыбнулся. В его глазах читались гордость и в то же время одиночество. — Те же, кто действительно годился мне в соперники, один за другим покинули эти ряды.

— Именно поэтому, когда я увидел тебя, я подумал: раз уж я не могу найти готового соперника, я могу его вырастить.

— Мой опыт, мои навыки — всё это я передам тебе. Му Дуню, ты станешь следующим королем экрана.

Самовлюбленные и дерзкие слова Цзя Циньи все еще звучали в ушах, но сам он уже давным-давно уехал из города А. Устроившись на диване, Му Дуню лениво щелкал пультом телевизора, пока на экране не появилось лицо Цзя Циньи — лишь тогда он замер.

В его представлении Цзя Циньи был человеком доброго сердца, спасшим раненую русалку, одаренным и гордым, но обладающим собственными принципами. Однако он никак не ожидал, что в нем кроется столь высокомерная сторона.

Он ни в грош не ставил весь остальной шоу-бизнес, но при этом его высокомерие звучало настолько непререкаемо, что спорить с ним было невозможно. Он выглядел так… словно… словно гордый правитель, окидывающий взглядом свои владения. Бесстрашный и одаренный донельзя, он уверенно вел за собой народ, а тот преклонялся перед его харизмой.

Словно он был способен единолично повести за собой целую эпоху.

Му Дуню и сам не заметил, как в тот момент смотрел на экран с тем же благоговением, что и подданные на своего короля. Этот человек излучал столько гордости и дерзости, что любой на свете добровольно пал бы в эту бездну.

Придя в себя, он даже немного досадовал, что так легко согласился на предложение Цзя Циньи. К счастью, еще до возвращения Цзя Циньи съемки фильма «Звук бандита» начались официально, и он смог полностью сосредоточиться на сценарии.

Ох, и не только на сценарии.

В день прибытия на съемочную площадку Цзя Циньи был вынужден заниматься какими-то делами и не смог вернуться вовремя, поэтому режиссер Цзин тут же распорядился начать съемки сцен с второстепенными персонажами.

Пройдя прослушивания в образе слегка невротичного второго главного героя, Му Дуню, вне всяких сомнений, завоевал признание всей съемочной группы. Выданный им полный вариант сценария явно претерпел изменения — черты нервозности у второго героя были заметно усилены. Постучав пальцем по листу бумаги и как следует обдумав своего персонажа, Му Дуню, услышав режиссерскую команду, в тот же миг преобразился: из немногословного обычного парня Му Дуню превратился в хладнокровного маньяка, криминального авторитета Цюй Линя.

— Вы упустили его? — голос Цюй Линя звучал ровно, но с едва уловимой дрожжью. С улыбкой глядя на стоявших перед ним подчиненных, он сохранял в глазах абсолютную пустоту. — Что я вам говорил? Упустили — платите своими жизнями.

Несколько актеров массовки старались вовсю; еще не осознавая, какой ужас таится перед ними, они продолжали следовать сценарию и принялись умолять о пощаде:

— Главарь, это он слишком хитер, мы сделали всё возможное! Вот, вот несколько мест, где он мог спрятаться.

Один из них достал из-за пазухи бумажку и, шагнув вперед, попытался протянуть ее боссу.

Уголки губ Цюй Линя тронула едва заметная улыбка. Шагнув навстречу, он взял записку и углубился в чтение. И в тот момент, когда подручные уже решили, что миновали смертельной угрозы, его пальцы разжались, и листок бумаги безвольно упал на пол.

Голос Цюй Линя звучал все так же приятно, улыбка становилась все шире, но в этих глазах не осталось ничего человеческого:

— Мне нужен был всего один адрес Цинъюй, а вы принесли мне карту целого города. Как же вы меня утомили.

Равнодушный взгляд прошелся по мужчинам, словно лезвие ножа; леденящая аура убийства накрыла их с головой, и голос Цюй Линя, казалось, доносился из самого ада:

— Бесполезный мусор.

Ближайший из них от чего-то испугался до дрожи в сердце. Рванувшись вперед, он попытался обнять Цюй Линя за ноги, но в последний момент отдернул руки и заладил одно и то же — сбивчиво, в смертельном ужасе:

— Главарь! Главарь, умоляю, пощадите на этот раз! Я сейчас же отправлюсь на поиски Цинъюй, и не вернусь, пока не найду! Умоляю, пощадите!

Медленно присев перед ним на корточки, Цюй Линь вцепился подчиненному в волосы, заставляя смотреть себе в глаза. Легкая улыбка на его губах постепенно исчезла, а в глубине зрачков забурлила мрачно-синяя стихия ревущего океана:

— С какой стати мне тебя щадить?

С этими словами он оттолкнул человека назад, вытащил со стола салфетку и брезгливо вытер руки.

— Избавьтесь от них. Цинъюй уже вышел на наш след.

— Стоп! Снято!

Как только сцена закончилась, Му Дуню тут же направился к режиссеру, чтобы вместе просмотреть отснятый дубль. Не упускать ни единой возможности для учебы и вновь и вновь анализировать собственные ошибки — именно в этом и заключался секрет того, почему Му Дуню заслужил звание киноимператора.

Сегодняшние съемки шли на удивление гладко: стоило в кадре появиться Му Дуню, как всё снималось практически с первого дубля. У него была потрясающая способность втягивать в происходящее на площадке абсолютно всех.

Добравшись до последнего эпизода, съемочная группа заметила, что день еще не клонится к закату, а настроение у режиссера отличное. Все тут же поняли: если не случится непредвиденного, сегодня удастся закончить пораньше и разойтись по домам.

В финальной сцене дня должны были сойтись Му Дуню и Шуй Сэньсэнь. С одной стороны — новичок, только что покоривший всю съемочную группу своей игрой, с другой — прославленная актриса. Сотрудники уже предвкушали долгожданный ранний уход с работы.

Хлопушка щелкнула, возвещая начало последней сцены. Глядя на Шуй Сэньсэнь, Му Дуню, честно говоря, горел желанием отомстить ей за прошлое, но, будучи актером с профессиональной этикой, он все же подавил эмоции и принялся за дело, строго следуя сценарию.

По сюжету второй главный герой держал главную героиню в заточении, но ее стойкость и ум постепенно привлекали его внимание. В сцене было немало эмоциональных столкновений и резких перепадов настроения персонажей — как раз то, что нужно для проверки актерского мастерства. Му Дуню закончил свою реплику и по логике должен был услышать реплику Шуй Сэньсэнь, но в ответ царила абсолютная тишина. Стоя к ней спиной, он не мог резко обернуться, чтобы не нарушить композицию кадра, поэтому лишь недовольно нахмурился.

— Я задал тебе вопрос, почему ты молчишь?!

Шуй Сэньсэнь продолжала молчать. Му Дуню бросил взгляд на режиссера: тот хоть и хмурился, но команду «стоп» не давал, а значит, поведение Шуй Сэньсэнь всё еще укладывалось в рамки развития сюжета. Му Дуню всё понял: раз уж он сам еще не сводил с ней счетов, она решила первой перейти в наступление.

Импровизация на площадке случалась, но обычно стороны предварительно согласовывали такие ходы, либо же оба актера обладали достаточным опытом, чтобы сцена выглядела цельной и даже выиграла от этого. По умолчанию режиссеры тоже закрывали на подобное глаза. Однако Шуй Сэньсэнь прекрасно знала, что он — «новичок», и тем не менее полезла менять сценарий без какого-либо предупреждения; очевидно, это была ее месть Му Дуню.

Будь на его месте обычный начинающий актер, он бы наверняка растерялся и застыл на месте. Но за оболочкой Му Дуню скрывался опытный киноимператор, и справиться с такой мелочью для него не составляло труда. Резко развернувшись и стерев с лица любые эмоции, он подошел к Шуй Сэньсэнь и произнес ледяным тоном:

— Раз уж тебе так не нравится разговаривать, пожалуй, лучше тебе вообще замолчать.

Едва слова сорвались с губ, как в тот самый миг, когда Шуй Сэньсэнь подняла на него полный гнева взгляд, Му Дуню чуть прищурился и в упор, пронзительно посмотрел на нее снизу вверх.

Шуй Сэньсэнь остолбенела. Заготовленные реплики вылетели из головы, и в памяти намертво отпечатался лишь этот исполненный невероятной властности взгляд.

— Снято!

Раздался голос режиссера Цзина из-за монитора:

— Шуй Сэньсэнь, ты что творишь?! Чего застыла, говори текст!

Только тогда Шуй Сэньсэнь пришла в себя. Искренне извинившись перед режиссером, она невольно бросила испуганный взгляд в сторону Му Дуню. В том движении глаз и повороте головы явно угадывалась привычная манера Му Минцзэ — привычка, которой во всем шоу-бизнесе обладал только он один.

Откуда у этого Му Дуню такая привычка? Сердце Шуй Сэньсэнь забилось в панике, в голове зароились дикие мысли: неужели Му Минцзэ вселился в тело своего приемного сына и вернулся? Неужели он пришел мстить?

Впрочем, посидев и успокоившись у края площадки, Шуй Сэньсэнь взяла себя в руки. Она убеждала себя, что, возможно, в детстве Му Дуню просто часто находился рядом с Му Минцзэ и бессознательно перенял эту манеру.

48. 48. 47. 46. 45. 44. 43. 42

Интернет — платформа, где новости распространяются быстрее всего. Не успело шоу с участием Шуй Сэньсэнь подойти к концу, как фэндом Му Дуню взорвался. Поклонники выбрали своей эмблемой его фамилию, гордо называя себя «Шелками».

— Говорят тут о выезде в топ за чужой счет! Думаете, нашему брату Дуню есть до этого дело?

— Песни брата Дуню и так прекрасны, он бы взлетел и без всякого хайпа! Ничего не знаете, а туда же — языками трепать!

— Эй, народ на верхних этажах, вы забыли, что эта Шуй Сэньсэнь сама прославилась за счет какого-то там сдувшегося киноимператора?! Она просто до смерти боится, что кто-то повторит ее путь, вот и приплетает брата Дуню!

— Если б не напомнили, я б и забыл! Сама не брезгует пиариться на чем угодно, а стоит другим хоть чуть-чуть подняться — сразу давит их! И после этого она «богиня нежности»? Какая к черту богиня, чистая змея ядовитая!

— Не в ту степь понесло, совсем не в ту! Разве брату Дуню нужен хайп?! Вы послушайте этот голос — чёрт побери, да это же глас небесный! Сколько ни слушай, не надоест!

http://bllate.org/book/19860/1955151