Готовый перевод The White Nothing Chronicle / Легенда о Бай У: Холодное сердце сквозь миры: Глава 22

Возможно, атмосфера вокруг была слишком томной, а может, человек, поднявший на него взгляд, оказался слишком соблазнительным, но Мо Хань, поддавшись какому-то наитию, кивнул и, подойдя к Бай У, опустился рядом с ним.

Опомнившись и заметив мягкую улыбку Бай У, Мо Хань тоже расслабился. С непринужденным видом он взял протянутый ему бокал и сделал легкий глоток.

Они не разговаривали, но между ними не было и намека на неловкость — напротив, царила тихая и умиротворенная атмосфера, словно журчащий горный ручей.

Место находилось высоко. Держа в руках бокал и глядя сквозь вино вниз, Мо Хань видел, как пестрые, ослепительные огни неоновых вывесок проносятся перед глазами, оставляя после себя глубокие и светлые тени. Он слегка прикрыл глаза, откинулся назад, прислонившись к спинке дивана, и под звуки музыки погрузился в состояние, похожее на дремоту.

Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Мо Хань открыл глаза, почувствовав на себе чей-то незнакомый вес. Опустив взгляд, он встретился с парой лучистых, подобных звездам фениксиных глаз, в которых читался холодный и острый дознавательский взгляд — казалось, они заглядывают в самую его душу. Сердце Мо Ханя невольно слегка ёкнуло. Однако едва заметная краснота в уголках глаз этого человека смягчала суровость, придавая ему поистине завораживающее очарование.

Мо Хань невольно замер. Опомнившись и приглядевшись внимательнее, он понял, что при всей своей пронзительности эти глаза были пустыми и расфокусированными. Бай У... он напился...

Раньше, позвав людей к себе, Бай У совершенно перестал обращать внимание на то, чем занимается Мо Хань. Он просто сидел на месте и без остановки пил стакан за стаканом. Хотя у Бай У была хороша голова на алкоголь, он никак не ожидал, что у первоначального владельца тела окажется настолько низкая толерантность — его можно было назвать пьяным с первой же рюмки.

Но, к счастью, духовные силы Бай У были исключительно сильны, так что он все еще сохранял некое подобие осознанности. В конце концов, пройдя через закалку в нескольких мирах, он отправился туда вовсе не для того, чтобы просто развлекаться.

Никогда не расслабляться преждевременно — в любое время и в любом месте. Таково было неизменное кредо Бай У.

Взгляд Бай У встретился с глазами Мо Ханя. Он слегка моргнул, уже с трудом различая лицо человека перед собой. В поле зрения все расплывалось в сплошной туман, алкоголь испарялся в теле, вызывая неприятный жар и томление, а сознание почти плавилось в единый хаотичный ком.

Посмотрев так на Мо Ханя еще пару мгновений, Бай У перевел взгляд ниже — прямо на его слегка приоткрытые тонкие губы. Опустив веки, он с затрепетавшими густыми и длинными ресницами издал тихий вздох и, подчинившись зову тела, легко коснулся его губ поцелуем.

Мо Хань широко раскрыл глаза и, оцепенел, наблюдая, как лицо Бай У приближается, после чего мягкие губы прижались к его собственным, принимаясь не слишком сильно покусывать и облизывать их. Его руки слегка задрожали, легли на плечи сидевшему напротив человеку — он никак не мог решить, оттолкнуть ли его или же крепче прижать к себе, обвив руками...

По идее, следовало немедленно оттолкнуть его, но прохладное и мягкое приятное ощущение вместе с манящими, переливающимися влажным блеском глазами заставили его, словно зачарованного, сжать руки в кольцо, обхватив за талию и притянув к себе так, что их тела тесно прижались друг к другу.

Почувствовав движение Мо Ханя, Бай У тихонько усмехнулся. Затем он слегка приподнялся, протянул руку к голове Мо Ханя и успокаивающе погладил его по волосам, после чего зарылся пальцами в пряди, зафиксировал его затылок и, наклонившись, снова впился в уже покрасневшие, влажные тонкие губы.

Сейчас сознание Бай У было совершенно ясным, хотя внешне он все еще казался сильно пьяным. Лицо его оставалось невозмутимым, но в мыслях он уже допрашивал Систему.

При его уровне самоконтроля не могло быть и речи о какой-либо импульсивности, и он никак не мог опьянеть от пары бутылок. Только что он освежил в памяти воспоминания прежнего владельца и выяснил, что у того была отменная выносливость к спиртному; помноженная же на нынешние духовные силы Бай У, она делала опьянение абсолютной невозможностью.

— Система, говори честно, ты опять подсунула мне какую-то дрянь?

— ...

— М? — не дождавшись ответа, Бай У опасно прищурил глаза, в которых на мгновение мелькнул тусклый красный свет, а весь его облик наполнился холодной, опасной дерзостью. К счастью, Мо Хань в этот момент зажмурился и ничего не видел.

— Э-э, Хозяин... Если я признаюсь, пообещаешь ли ты не сердиться? — подала голос Система, нутром чуявшая, что если она не объявится немедленно, Бай У перейдет в режим берсерка.

— Говори. По идее, я не стану сердиться...

— ...По идее... не станешь?

— Не наглей, выкладывай давай, у меня терпение на исходе!

— Хозяин... На самом деле я просто подумал, что в столь прекрасной обстановке было бы непростительно ничего не предпринять, поэтому...

— Поэтому решил устроить мне пьяный дебош и всё такое?

— ...Э-э, раз Хозяин и сам всё понял, к чему спрашивать?

— С какой стати мне устраивать пьяный беспредел? По-твоему, я слишком медленно продвигаюсь в покорении целей?

— Н-нет... ничего подобного, Хозяин, вы все не так поняли... — Что же касается недавних мыслей в духе раз не удастся заполучить твое сердце, так получу хотя бы твое тело, и возникшего желания заставить Хозяина разыграть сцену насилия — Система поклялась себе: да ее забьют до смерти, а она об этом не скажет!

...

Хотя Бай У прекрасно знал о легкомысленном характере Системы, определенные ее выходки раз за разом вызывали у него непреодолимое желание разобрать ее на запчасти.

Однако, бросив взгляд на сидящего перед ним человека с раскрасневшимся лицом и сбитым дыханием, Бай У затаил в глазах нечитаемый мрак. Прохладными пальцами он погладил распухшие губы и, заметив затуманенный взгляд Мо Ханя, склонился ниже, целуя и покусывая его шею.

Само в руки плывет — грех отказываться...

Место, которое они выбрали, было и впрямь невероятно удобным. Ведь эта зона легко трансформировалась из открытой площадки в отдельную уютную кабинку. Быстро, комфортно и уединенно — как раз то, что нужно для того, чем собирался заняться Бай У.

Вот только от подобной временной кабинки не стоило ожидать никакой звукоизоляции... Любой стоявший снаружи человек, обладай он хоть капелькой слуха, мог услышать все в мельчайших подробностях.

Конечно, разве допустил бы Бай У подобное? Он не особенно возражал против того, чтобы кто-то знал о его ориентации, но устраивать из постельных утех публичное шоу — увольте. Мо Хань и так вряд ли бы это вынес, со стыда сгорев...

Поэтому Бай У заблаговременно приказал Системе наложить на кабинку защитный барьер, гарантирующий, что даже если у находящихся снаружи вырастут ослиные уши, они не уловят ни малейшего звука.

Единственным изъяном во всем этом оказалось то, что на спине Бай У снова открылась почти позабытая рана. Из нее непрерывно сочилась свежая кровь. Сам Бай У не обращал на это ни малейшего внимания, а вот Мо Хань перепугался не на шутку, ведь рана разошлась по его собственной неосторожности.

Кожа у Бай У была великолепной — гладкой и сияющей, словно нефрит, и Мо Хань, лаская и сжимая его в объятиях, невольно приложил чуть больше силы, никак не ожидая, что шов лопнет и закапает кровь.

Мо Хань никак не предполагал, что все зайдёт так далеко, но отступать было уже поздно. Рассудок больше не позволял ему остановиться. В глубине души он не испытывал к Бай У ни тени подозрения или страсти к самозащите — наоборот, всем сердцем и телом он тянулся к его теплу, находя в этом лишь радость.

Какую же магию сотворил Бай У всего за три месяца, раз заставлял его сердце бешено колотиться от одного случайного прикосновения, так что даже суета и заботы по работе не могли заглушить это желание — просто увидеть его...

Встреча в баре стала полной неожиданностью, но в тот самый момент, когда их взгляды встретились, Мо Хань не мог отрицать очевидного: после секундной остановки сердце забилось в стремительном, неуправляемом ритме.

Когда из раны на спине Бай У хлынула кровь, он не смог сохранить даже подобия хладнокровия. В голове одна за другой стали всплывать нечеткие обрывки воспоминаний; и пусть лиц было не разглядеть, яркие, ослепительные волосы этого человека позволили узнать его с первого же взгляда — это был Бай У.

Картины из прошлого обрывались на кроваво-красном фоне, на руках всё еще ощущалось тепло... Мо Хань поднял руку и посмотрел на собственные бледные пальцы, на которых оставались свежие, еще хранившие слабое тепло следы чужой крови — они казались точным повторением того, что запечатлелось в памяти.

Бай У остро почувствовал рассеянность Мо Ханя и, взглянув на его застывшее лицо, всё сразу понял.

Мо Хань... неужели к нему возвращается полная память? И причиной тому послужила эта рана?

Он опустил глаза и улыбнулся; изящные черты его лица затмили сияние окружающих огней, отчего поднявший на него взор Мо Хань на секунду затаил дыхание, а сердце пропустило удар.

Слушая прерывистые стоны, которые Мо Хань, несмотря на все старания сдержать себя, время от времени ронял под ним, Бай У вдруг с озорной усмешкой подался вперед, прижался губами к его тонкой розовой мочке уха и легко прикусил ее:

— Хм... Тише, ты ведь не забыл... где мы находимся...

— М-м... Ты... ты... у-ух... — Мо Хань мгновенно вытаращил глаза, щеки залил густой румянец, а внизу живота всё так плотно сжалось, обволакивая вошедшего глубокими теплыми тисками, что Бай У невольно выдохнул от наслаждения: — ...Ах, как хорошо...

От охватившего его стыда бледную кожу Мо Ханя покрыл легкий румянец, делавший его невероятно соблазнительным. Слегка покусывая его губы, Бай У прошептал низким, хриплым голосом:

— Подари мне... еще немного удовольствия...

В ответ раздался лишь тихий стон:

— ...У-ах...

http://bllate.org/book/19865/1955529