Готовый перевод Shocking! The Cold Film Emperor is a Loyal Puppy / Шок! Холодный киноимператор — верный пёсик: Глава 21

— Не надо... Готовить обед ещё рано, я побуду здесь немного... — Лу Хуайчэнь смотрел на Ши Юя с полным мольбы взглядом.

Но Ши Юй остался к этому глух и слеп: надел защитную маску и перчатки, закинул за спину корзину и отправился работать на кукурузное поле.

Атмосфера на кукурузном поле мгновенно остыла. Чжан Цзяи подошёл к Лу Хуайчэню и сказал:

— Может, тебе всё-таки вернуться? Ты выглядишь совсем неважно!

После ухода Ши Юя Лу Хуайчэнь так и остался стоять в полном унынии, с таким видом, будто собирался заплакать.

Голос Лу Хуайчэня звучал охрипше:

— Не надо...

Он не хотел уходить и в то же время боялся, что Ши Юй на него рассердится.

Его разрывало на части от сомнений.

Ши Юй быстро наполнил доверху одну корзину, вынес её с кукурузного поля и оставил у обочины.

Маска скрывала его щеки, не позволяя разобрать выражение лица, и лишь по глазам можно было понять, как сильно он раздражён.

— Лу Хуайчэнь! А ну-ка иди сюда!

От этого окрика Лу Хуайчэнь аж вздрогнул. Он не смел поднять взгляд на Ши Юя, но ноги сами понесли его в нужную сторону.

Никто не осмелился чинить ему препятствия, все просто позволили Лу Хуайчэню дойти до Ши Юя.

Однако даже оказавшись перед Ши Юем, он всё так же не решался поднять на него глаза, низко опустив голову.

[Ши Юй, ну успокой же ты эту грустную крупную собаку, мне кажется, он вот-вот развалится на кусочки!]

[Он и правда такой несчастный... Кажется, только Ши Юй способен его утешить, и никто другой на свете не поможет.]

Тон Ши Юя стал чуть мягче:

— Иди за мной.

Лу Хуайчэнь, разумеется, послушно поплетелся следом за Ши Юем, держась на почтительном расстоянии.

Вдруг Ши Юй остановился, обернулся на идущего позади оператора и нахмурился:

— Хватит снимать, не ходите за нами! — Он бросил на оператора свирепый взгляд, а затем перевёл его на режиссёра Чжуна.

Режиссёр Чжун тяжело вздохнул и помахал оператору рукой, подзывая его и показывая, что съёмку нужно прекратить.

Даже без долгих раздумий было очевидно, какой огромный ажиотаж вызовет этот момент, если оператор последует за ними. Но любой здравомыслящий человек видел странности в поведении кинозвезды Лу, да и вчерашнее предупреждение сестры Чэнь всё еще было свежо в памяти.

Режиссёр Чжун решил, что лучше проявить осторожность. И хотя приказ исходил от Ши Юя, чьё положение в индустрии было куда скромнее, судя по тому, как беспрекословно Лу Хуайчэнь подчинялся Ши Юю, навлечь на себя гнев Ши Юя было бы куда опаснее, чем разозлить самого Лу Хуайчэня.

Стоило Ши Юю повернуться, как Лу Хуайчэнь за секунду до этого инстинктивно опустил голову. Он нервничал совсем как школьник, теребя пальцами край одежды.

Увидев, что оператор поворачивает обратно, а летающий в небе дрон удаляется, Ши Юй наконец развернулся и зашагал дальше.

Лишь когда съёмочная группа и остальные люди скрылись из виду, Ши Юй неторопливо остановился. Оглядевшись и убедившись поблизости нет ни души, он потянул Лу Хуайчэня за собой и свернул на узкую тропинку, сплошь заросшую деревьями.

Они остановились за стволом раскидистого дерева, и Ши Юй первым тяжело вздохнул.

В тот момент, когда Ши Юй взял его за запястье, пальцы Лу Хуайчэня судорожно сжались: ему безумно хотелось прикоснуться в ответ, но он не смел.

Ши Юй вздохнул, а Лу Хуайчэнь от этого вздоха и вовсе замер, боясь пошевелиться и даже замедляя дыхание.

Ши Юй терпеливо ждал, когда Лу Хуайчэнь объяснит, зачем он вдруг выпустил феромоны, ждал его признания.

Лу Хуайчэнь же ждал другого: когда Ши Юй первым обозначит свою позицию, и топор суда опустится на его голову.

Оба ждали, из-за чего никто не произносил ни слова.

Пока Ши Юй не снял перчатки, защитную маску и кепку, а выступивший от жары пот не растрепал его влажные пряди.

Ши Юй с досадой заговорил, и хотя в его тоне слышалось раздражение, оно не было чересчур сильным:

— Зачем ты выпустил феромоны?

Сердце Лу Хуайчэня мгновенно подскочило к горлу, дыхание сбилось от напряжения. Он уткнулся взглядом в землю:

— От тебя... пахло... чужими... феромонами...

Ши Юй, у которого в своё время так и не получилось нормально пройти дифференциацию и он остался беты, ничего в этом не понимал. По его разумению, распространять феромоны в общественных местах было просто бестактно и неправильно!

— И что дальше? Ты взял и выпустил феромоны, чтобы от меня разило только тобой?

Лу Хуайчэнь едва заметно кивнуз.

Ши Юй от злости даже усмехнулся. Он снова ущипнул Лу Хуайчэня за ухо, изогнул бровь и слегка сморщил нос:

— Ты что, ребёнок?! Подними голову! Чего уставился вниз, там золото зарыто? Нашёл на что пялиться!

— Нет. — Лу Хуайчэнь медленно поднял голову и, увидев лицо Ши Юя и услышав его чуть более лёгкий, приподнятый тон, понял:

Спасён. Его всё-таки спасут.

Обида, терзавшая его изнутри, наконец нашла выход, и слёзы, затаившиеся в глубине глаз Лу Хуайчэня, покатились по щекам.

Уголки губ Ши Юя чуть приподнялись:

— Раз уж ты так горько плачешь, я так и быть разрешаю тебе оставить на мне свои феромоны...

Он не успел договорить, как Лу Хуайчэнь отключил браслет на запястье, рывком притянул Ши Юя к себе и крепко прижал к груди.

Уткнувшись носом в шею Ши Юя, он принялся доверчиво тереться о неё щекой, а по щекам продолжали катиться слёзы.

Снаружи он выглядел как дерзкий молодой волк, но в этот момент превратился в обиженную домашнюю собачку, отчаянно ластящуюся к своему хозяину.

Феромоны тихо и незаметно разливались вокруг, оставляя на Ши Юе свой след.

Ши Юй не сопротивлялся, позволяя Лу Хуайчэню себя обнимать. Он словно мягкая тряпичная кукла застыл в его объятиях.

Посмотрев на тусклое небо, Ши Юй вдруг что-то вспомнил. Он слегка отвернулся, оттолкнул Лу Хуайчэня рукой, и в его голосе послышалась лёгкая усталость:

— Только не думай, что раз я не чувствую запах, то можешь замариновать меня в своих феромонах до конца!

Пойманный с поличным Лу Хуайчэнь перестал ронять слёзы, и его охрипший голос звучал до жалости виновато:

— Ладно, я... понял...

Послушно и безропотно он втянул часть феромонов обратно, чтобы Ши Юй ничего не заметил.

Спустя довольно долгое время, когда эмоции Лу Хуайчэня наконец улеглись, Ши Юй произнёс:

— Если тебе плохо — скажи, но нельзя распускать феромоны в общественных местах, понял?!

Тогда Лу Хуайчэнь был полностью во власти бушующих эмоций и собственных феромонов, потеряв рассудок и не подумав о том, есть ли поблизости омеги. Это была его вина, и здесь нечего было возразить.

Лу Хуайчэнь знал, что был неправ, и не мог спорить. Его хриплый голос идеально сочетался с жалобным выражением лица:

— Понял, больше так не буду... — Он отлично умел пользоваться своей внешностью и способностью Ши Юя к состраданию, чтобы тот перестал на него сердиться.

Только после этого Ши Юй остался доволен. Бестрастно глядя на Лу Хуайчэня, он бросил:

— Наобнимался? Если хватит, отпусти меня!

О насыщении объятиями у Лу Хуайчэня не могло быть и речи: если бы Ши Юй позволил, он бы обнимал его всю жизнь! Вечно!

Но он с трепетом произнёс:

— Ещё нет...

Однако Ши Юй насквозь видел его уловки и прямолинейно приказал:

— Отпусти, а не то я тебя побью!

Обычно после таких слов Лу Хуайчэнь знал, что Ши Юй просто грозит пустоты ради и на самом деле драться не станет, но всё же послушно разжал руки.

В конце концов, если Ши Юй и правда разозлится не на шутку, ему придётся туго!

Как только Лу Хуайчэнь разомкнул объятия, Ши Юй почувствовал, как невидимая тяжесть исчезла с его плеч. Он истомленно потянулся и сладко зевнул.

Ши Юй знал, что лёг спать откровенно поздно и теперь отчаянно хотел спать. Именно поэтому он так стремился поскорее закончить работу, чтобы наконец вернуться в комнату и лечь в постель.

http://bllate.org/book/19976/1968225