Как только Се Сяо переступил порог Экзаменационного двора, Линь Янь почувствовал, что внутренний дворик стал пугающе пустым.
Он словно безглавая муха кружил по двору, кажется, готовый просверлить взглядом гранатовое дерево.
— Первая сессия длится три дня и две ночи... Сколько уже часов прошло с тех пор, как он вошел? — он загибал пальцы, подсчитывая время, и от каждого нового счёта на сердце становилось всё тревожнее. — Келья такая крошечная, братец Се небось даже ноги вытянуть не может? Ночью наверняка полно комаров, хватит ли ему того средства от зуда, что я дал? Вяленое мясо такое сухое, пил ли он воду? На улице так жарко, как бы не хватил солнечный удар...
Он сидел как на иголках, не в силах ни читать, ни смотреть на сладости. Слуга, глядя на его метания, осторожно поинтересовался, не желает ли молодой господин прогуляться по улице, чтобы развеяться.
— Не хочу! — наотрез отказался Линь Янь. — А вдруг братец Се выйдет раньше времени?
Он упрямо дежурил у входа, навострив уши и прислушиваясь к каждому шороху на улице — казалось, еще мгновение, и он услышит шаги возвращающегося Се Сяо.
Время тянулось медленнее улитки. Солнце безжалостно палило в небе, а стрекот цикад доводил до исступления. Линь Янь прижался лицом к каменному столу, подложив руки под подбородок, и преданными глазами глядел на ворота двора, наморщив личико. Три дня и две ночи — как же их пережить?
...
Кое-как дожив до вечера дня окончания первой сессии, Линь Янь, словно у него подгорело седалище, спозаранку примчался к воротам Экзаменационного двора.
Створки еще не открылись, а снаружи уже толпилась бесчисленная масса людей — все пришли встречать экзаменующихся. Воздух был пропитан запахом пота, пыли и невыносимым напряжением. Пользуясь тем, что он был невысок и поворотлив, Линь Янь изо всех сил пробился в самый первый ряд, в упор вглядываясь в тесно сомкнутые алые ворота.
— Скрип...
Тяжелый звук открывающихся дверей прозвучал словно поднятый шлюз. Хлынувший оттуда людской поток выглядел сплошь изможденным: у всех были серые лица и шаткая походка, словно из них выпили всю жизненную силу. Кто-то оброс щетиной, чьи-то одежды помялись, как квашеная капуста, а в глазах застыл пустой взгляд.
Сердце Линь Яня мгновенно подскочило к горлу, и он принялся отчаянно выискивать знакомое лицо среди качающихся голов. Наконец появился он — тот самый силуэт! Его темно-синее хлопковое платьице выглядело еще более-менее аккуратным, но лицо явно выдавало усталость, а губы слегка потрескались.
— Братец Се! Сюда! — подобно пушечному ядру, Линь Янь протаранил толпу и бросился к Се Сяо, его голос даже слегка дрожал. — Наконец-то ты вышел!
Он суетился, торопливо вытаскивая из-за пазухи теплый бамбуковый фляг-термос и сувая его Се Сяо в руки:
— Быстрее! Теплая! Сделай глоток!
Затем он выудил из кармана чистый платок из тонкого хлопка и, встав на цыпочки, принялся вытирать лоб Се Сяо:
— Ну как? Устал до смерти? В келье, наверное, духотища страшная? Комары не кусали? Еда-то хоть съедобная была?..
Целый каскад вопросов обрушился градом, а в поле зрения мелькал платок, пахнувший мылом Линь Яня.
Се Сяо, только что выбравшийся из тесной, душной, полной смешанных запахов кельи, еще не до конца оправился от оцепенения и от такого напора растерялся.
Он машинально принял флягу и сделал несколько больших глотков теплой воды, отчего пересохшее горло немного смягчилось.
— Пустяки, — глядя на встревоженное личико Линь Яня, ответил он слегка охрипшим голосом. — Сносно.
— Правда? — Линь Янь с беспокойством окинул его взглядом с ног до головы и, убедившись, что, кроме усталости, ничего дурного не заметно, наконец с облегчением выдохнул, мертвой хваткой вцепившись в его рукав. — Пойдем, пойдем, пойдем домой! Горячая вода уже натоплена! Как следует отмоешься и выспишься!
Се Сяо позволил увлечь себя за собой. Глядя на покрасневший от волнения и бега затылок юноши и ощущая тянущее усилие за рукав, он почувствовал, как раздражение, накопленное за дни экзамена, странным образом растворилось от этой чрезмерной заботы. Он покорно следовал за Линь Янем, не говоря ни слова.
...
Вторая сессия, третья — те же мучения, то же ожидание, та же процедура встречи.
Каждый раз Линь Янь, словно перед битвой, заранее дежурил у ворот Экзаменационного двора, каждый раз при появлении Се Сяо бросался к нему, как в первый раз, совал воду и полотенце и без устали засыпал вопросами — так, будто Се Сяо ходил не экзамены сдавать, а на порог загробного мира.
Состояние Се Сяо всякий раз было примерно одинаковым: чуть побледневшее лицо, уставший взгляд, но спина по-прежнему прямая, как струна. Сначала он испытывал некоторую растерянность от пулеметной очереди вопросов и преувеличенной суеты Линь Яня, но со временем привык к этой шумной заботе.
— Братец Се, как прошла эта сессия? Задания сложные? — настойчиво допытывался Линь Янь, одновременно вытирая ему пот (которого на самом деле почти не было).
Се Сяо неизменно делал пару глотков из фляги и лаконично отзывался:
— Сносно.
Линь Янь автоматически переводил это как «Я победил!», «Без проблем!» или «Пара пустяков!», тут же расплывался в улыбке и тащил его домой, по дороге воодушевленно подсчитывая, в каком ресторанчике они отпразднуют окончание испытаний.
Се Сяо не пытался ничего объяснять, наблюдая за его мгновенным переходом от хмурого к слепо оптимистичному настрою. Задания он и впрямь не находил трудными — базы данных на экране хватало с избытком.
Вот только умственное напряжение от сидения скрючившись в келье все девять дней и шесть ночей, а также физическая усталость были самыми настоящими. Ему требовалось тихо принять ванну и как следует выспаться, а не выслушивать бурные домыслы Линь Яня. Но, глядя на сияющие глаза юноши, он в конце концов предпочитал хранить молчание.
...
Наконец настало долгожданное утро оглашения результатов.
Свет еще не успел забрезжить, а улица перед Экзаменационным двором уже была забита людьми до отказа — яблоку негде упасть. Народу собралось в несколько раз больше, чем в день экзамена.
Воздух был пропитан запахами пота, пудры и благовоний со сжигаемой бумагой — многие захватили с собой ароматические палочки, чтобы помолиться Вэньцюсиню.
Линь Янь тащил за собой Се Сяо, с трудом продираясь сквозь людскую толчею. Будучи невысоким, он видел лишь затылки и плечи впереди стоящих.
— Пропустите! Пожалуйста, пропустите! — Линь Янь вспотел от усердия, а голос его уже охрип. — Братец Се, держись за мной!
Добравшись до точки шагах в десяти от стены с оглашением списков, они уперлись в непроходимую стену.
Передние ряды стояли плотным кольцом, а перед доской бурлил человеческий океан, так что разобрать что-либо на бумаге не представлялось возможным. Стражники с деревянными дубинками наотмашь поддерживали порядок, то и дело срываясь на крик.
— Видишь? Братец Се, видишь свое имя?
Линь Янь подпрыгивал на носочках, вытянув шею, но, кроме чужих воротников и пучков волос, ничего перед собой не замечал. От досады он застучал ногами, а личико его покраснело от напряжения.
Се Сяо был намного выше и кое-как различал очертения самой доски объявлений, но имена написали слишком мелко, и разглядеть их было нельзя. Слегка нахмурившись, он посмотрел на Линь Яня, который суетился вокруг, словно муравьишка на раскаленной сковороде.
— Ох, до чего же тошно! — Линь Янь сделал еще один безрезультатный прыжок.
В этот самый момент Се Сяо внезапно протянул руку, и его крепкая теплая ладонь надежно обхватила Линь Яня за талию.
— А! — Линь Янь даже сообразить ничего не успел, как его тело вдруг полегчало, а ноги оторвались от земли!
Приложив усилие, Се Сяо попросту вздернул его вверх, усадив себе на предплечье! Обзор сразу же стал намного выше!
Испуганно охнув, Линь Янь инстинктивно вцепился в плечо Се Сяо.
Пространство перед глазами мгновенно расширилось! Толчея внизу ушла куда-то вниз, а огромный лист сплошь исписанных именами списков желтой бумаги четко предстал перед взором!
Его взгляд, словно примагниченный, молниеносно метнулся к самой верхушке — густо усеянные строчки имен, начертанные кистью с киноварью.
— Цзеюань: Се Сяо.
Четыре крупных иероглифа гордо красовались на первом месте! А ярко-красная киноварь слепила глаза!
Мозг Линь Яня на секунду опустел. А затем мощная, невыразимая волна ликования, подобно разорвавшемуся фейерверку, вмиг затопила рассудок!
— А-а-а-а!!! —
Он издал пронзительный визг, способный пробить небеса, и, совершенно позабыв, что всё еще сидит на руке у Се Сяо, резко развернулся, мертвой хваткой обвив его шею руками. Он повис на нем, точь-в-точь как коала на эвкалипте, и от переполнявших чувств заговорил бессвязно, а голос его сорвался от восторга:
— Сдал! Сдал! Первый номер! Братец Се! Цзеюань! Ты — цзеюань! Первый номер!
Он обнимал Се Сяо за шею, смеясь и вопя одновременно, отчаянно болтая ногами в воздухе, а из глаз брызнули слезы. Ему было абсолютно плевать на изумленные, завистливые или ревнивые взгляды окружающих.
Шею Се Сяо слегка сдавило, от неожиданного движения Линь Яня его качнуло, но рука продолжала крепко удерживать парня.
Ощущая дрожащее от восторга тело юноши в своих объятиях и слушая его дикие вопли вкупе с радостным смехом, Се Сяо чуть заметно — едва-едва — изогнул уголки губ на своем вечно невозмутимом лице. А в темной глубине его глаз наконец заплескалась живая, расслабленная улыбка.
...
В ту же ночь в самом лучшем трактире города Циншуй под названием Цзуйсяньлоу, на втором этаже в просторной отдельной комнате, ярко горели огни.
Линь Янь широким жестом выкупил весь второй этаж целиком. Столы ломились от мяса, рыбы, сезонной зелени, всевозможных сладостей и нескольких кувшинов отменного вина.
Приглашенные однокашники, успешно сдавшее экзамен, сияли от радости. Но всё внимание безраздельно принадлежало Линь Яню.
Его щеки раскраснелись, а глаза горели двумя черными виноградинами — очевидно, выпил он уже немало. Держа в руке чашу, он шатался от стола к столу и без устали тараторил:
— Идите сюда, братец Чжан! Братец Ван! Поздравляю с успешной сдачей! Пьем!
— Братец Ли! Не церемоньтесь, налегайте на еду! Эта пьяная курица — их фирменное блюдо!
— Эй, хозяин! Еще кувшин! Самого лучшего!
Закончив обход, он снова приковылял к главному месту и рухнул на стул рядом с Се Сяо, привалившись к нему всем телом.
Задрав голову и глядя на правильный профиль Се Сяо мутным, полным нескрываемого обожания и радости взглядом, он глупо хихикнул:
— Братец Се... хе-хе... Цзеюань! Первый номер! Я же знал, что ты самый лучший! Сильнее всех в мире!
Он помахал перед носом Се Сяо большим пальцем, едва не ткнув ему в нос:
— Все эти задания... ик... для тебя сущещий пустяк! Ведь так?
Се Сяо, глядя на его захмелевший, несвязный лепет, чуть нахмурился и придержал его за плечо, чтобы тот не сполз под стол.
— Пей поменьше, — негромко и с легкой ноткой обреченности произнес Се Сяо.
— Но я же радуюсь! — Линь Янь тут же примостил голову на плечо Се Сяо, обхватив его руку, словно огромную диванную подушку, и забормотал что-то неразборчивое: — Братец Се... ну до чего же хорош... Цзеюань... хе-хе...
Однокашники дружно рассмеялись, наблюдая за этой сценой. Кто-то подшутил:
— Молодой господин Линь, братец Се занял первое место на экзамене, а радуетесь вы так, будто это вам самому принесло победу!
Отуманенными от вина глазами Линь Янь приподнял голову и с железобетонной уверенностью громко заявил:
— Конечно! Дело братца Се — это мое дело!
С этими словами он вновь тяжело уткнулся лбом в плечо Се Сяо, довольно потерся о него и через мгновение уже тихонько захрапел.
Тело Се Сяо на миг напряглось, ощущая тяжеловатую, но теплую тяжесть на плече и ровное дыхание.
Окинув взглядом заваленный посудой стол, продолжающих перешучиваться товарищей и пригревшегося под боком, спящего мертвецким сном Линь Яня с дурацкой улыбкой на лице, он в конце концов так и не стал его отталкивать.
Ночной ветерок залетал через распахнутое окно, принося с собой шум городского рынка и прохладу конца лета.
Се Сяо взял в руки стоявшую перед ним почти нетронутую чашку с чаем и сделал медленный глоток.
Теплый чай мягко скользнул по горлу, разгоняя остатки духоты за праздничным столом.
http://bllate.org/book/19996/1971907
Готово:
