*У самцов есть секрет!*
В гостиной на первом этаже Ли Фуцин сидел на диване по-турецки и смотрел на всё еще моросящий за окном дождь.
Дождевые капли хлестали по ветвям деревьев и цветам, заставляя их раскачиваться из стороны в сторону, а ветер приносил запахи сырой земли и зелени.
Взгляд Ли Фуцина скользнул сквозь завесу дождя к высоким Звездным деревьям вдалеке. В голове он прокручивал всё, что узнал о самцах за последнее время.
С самого первого дня, как он очнулся в больнице и начал искать информацию о самцах, его мучил один вопрос: почему они ведут себя так разнузданно и безнаказанно?
Неужели они настолько уверены в так называемом «инстинкте защиты» самок и суб-самок, считая, что он будет беречь их вечно?
Строить собственную безопасность на фундаменте чужого, пусть даже инстинктивного, чувства долга — это верх глупости.
Но самцы зергов поступали именно так. Жили расхлябанно, творили что хотели. Так, словно у них был некий абсолютный козырь, гарантирующий, что без них раса зергов просто не выживет.
Внезапный порыв ветра швырнул ему в лицо пару холодных капель. Вернувшись к реальности, Ли Фуцин вытер лицо и бросил взгляд на второй этаж.
Ной не умер. Точнее, это Хес'анзе заметил. С одной стороны, он, конечно, был мертв: ни дыхания, ни пульса, ни сердцебиения. Но с другой стороны, благодаря огромной дозе регенеративной сыворотки, клетки в его теле продолжали делиться, а в духовном море еще теплились жалкие крохи духовной силы.
В таком состоянии грань между жизнью и смертью была почти неразличима.
И всё же Ли Фуцин забрал его и поместил в лечебную капсулу. Во-первых, чтобы оставить Норну хоть какую-то надежду. А во-вторых... это был отличный рычаг давления. Козырь, который не даст Норну окончательно сорваться с цепи и навлечь на Ли Фуцина новые проблемы.
Вспомнив о Хес'анзе, Ли Фуцин неизбежно вернулся к их разговору на крейсере.
*Так в чем же всё-таки секрет самцов?*
Тем временем наверху, в процедурной, Норн, немного успокоившись, тоже обнаружил состояние Ноя. Но это было неважно. Главное — Ной здесь, рядом.
Дрожащими руками он открыл капсулу и коснулся щеки брата. Холодная, безжизненная... но не закоченевшая.
Взгляд Норна прикипел к лицу Ноя. За последние десять лет Ной и так проводил бóльшую часть жизни в коме. Подумаешь, в этот раз сон затянется немного дольше.
Век самки зерга — пятьсот лет. За это время он точно найдет способ разбудить брата.
Придя в себя, Норн вытер слезы, закрыл капсулу и, сжав кулаки, заставил рассудок вернуться.
Это Аттикус привез Ноя обратно.
При одной этой мысли сердце Норна начинало трепетать.
Он никогда бы не подумал, что Аттикус спасет его. И уж тем более не надеялся когда-нибудь снова увидеть Ноя.
В тот момент, когда он бросился на Сархоса, он уже распрощался с жизнью.
Но его спасли. И Ноя — вместе с ним.
Вспомнив окровавленную спину Аттикуса после тех десяти ударов кнутом, Норн крепко сжал кулаки. С этой секунды его жизнь всецело принадлежала Аттикусу.
Проблема была лишь в том, что сейчас его жизнь стоила слишком дешево. Ему нужно было закончить Хайт, пробиться в армию, обрасти связями и силой, чтобы эта жизнь приобрела настоящую ценность.
И Сархос. Он Сархоса не простит.
Но эту месть нужно планировать долго и тщательно, чтобы ни в коем случае не впутать Аттикуса.
Сейчас у него нет никакой власти, зато есть клеймо раба Аттикуса. Любой его неосторожный шаг бросит тень на хозяина.
Думая о Сархосе, Норн вдруг вспомнил о суб-самке по имени Миллер.
Миллер хотел свергнуть режим верховенства самцов. Норн понятия не имел, откуда у того такая уверенность, но если он и вправду сможет зайти так далеко, почему бы не подсобить ему втихаря? Сделать его клинком, который уничтожит Сархоса.
Свержение режима так или иначе начнется с уничтожения самцов.
И как только Сархос будет мертв, Норн сам же и перевернет доску Миллера.
Аттикус — самец. Уничтожение режима самцов ударит по его интересам, а Норн ни за что не позволит Миллеру добиться успеха в этом.
Размышляя об этом, Норн не отрывал взгляда от лица Ноя.
Говоря о свержении самцов, Норн невольно вспомнил об Армии повстанцев. В основном это были бывшие военные командиры, пострадавшие от рук самцов и восставшие против системы.
И вот тут Норн не мог понять одну вещь: почему они отпустили Сархоса?
Даже если они боялись открыто убить самца из страха перед армией, они могли держать его в заложниках, связывая военным руки.
Но они просто отпустили его. Даже пальцем больше не тронули. Почему?
Норн не мог этого понять. Как не мог понять и Ли Фуцин на первом этаже.
Впрочем, Ли Фуцин, не найдя ответа, решил пока не ломать над этим голову.
Конечно, ему было любопытно, что там за секрет у самцов, но сейчас это не имело к нему прямого отношения. Главная задача — пройти вступительные экзамены в Хайт.
А стать главой курса и собрать команду для топ-3 рейтинга — всё это возможно лишь после успешного поступления.
— Аттикус.
Услышав голос, Ли Фуцин поднял голову и увидел Эрнеста, стоящего на галерее второго этажа.
— Поднимись, — бросил Эрнест и скрылся в комнате.
Ли Фуцин встал с дивана, поднялся наверх и вошел в комнату. Там он увидел брата: Эрнест стоял посреди комнаты с тонкой длинной деревянной указкой в руке и смотрел на него на редкость серьезно.
Почувствовав, что атмосфера изменилась, Ли Фуцин слегка напрягся:
— Старший брат?
Эрнест прислонился к спинке дивана:
— Раны зажили?
Ли Фуцин кивнул:
— Да, зажили.
— Твои раны обычный самец залечил бы в капсуле за полчаса без следа. Ты пролежал четыре или пять часов, и они лишь едва затянулись, чтобы ты мог нормально двигаться.
Он стоял спиной к свету, Ли Фуцин не мог разглядеть его лица, но остро уловил запах опасности. Правда, совершенно не понимал, откуда она исходит.
— Я тут подумал, поразмыслил, посоветовался с опытным Хес'нианом и решил: нельзя спускать тебе это с рук. Иначе ты так и не поймешь, что такое боль, и выкинешь что-нибудь подобное снова. — С этими словами Эрнест взвесил указку в руке и посмотрел на брата: — Давай руку.
Никогда прежде не сталкивавшийся с подобным, Ли Фуцин без всякой задней мысли протянул ладонь.
Кисть Эрнеста дернулась, тонкая палочка со свистом рассекла воздух и со звонким шлепком опустилась на ладонь Ли Фуцина.
Обжигающая боль пронзила ладонь. Пальцы Ли Фуцина рефлекторно согнулись, а золотые глаза широко распахнулись. Он смотрел на Эрнеста с неподдельным шоком.
*Старший брат ударил меня!*
Увидев его лицо, Эрнест не выдержал и, слегка усмехнувшись, приподнял бровь:
— Что такое?
Ли Фуцин был искренне озадачен:
— Почему старший брат меня ударил?
— Чтобы ты усвоил урок. Разверни ладонь, — сказал Эрнест и ударил еще раз.
— На первый раз, учитывая, что ты еще не до конца выздоровел, обойдемся линейкой по рукам. Но если еще раз полезешь на рожон... — Улыбка исчезла с лица Эрнеста. — Руками не отделаешься.
Наказание линейкой Эрнест придумывал, запершись в кабинете добрых полчаса.
Обычно дети зергов отличались непробиваемой шкурой. Если ребенок не слушался, родители-самцы или самки просто всыпали ему по первое число.
Но маленький Аттикус был другим. Он от природы болезненный, да еще и раны не зажили. Поднять на него руку по-настоящему Эрнест просто не мог — рука не поднималась. Вот и придумал такой компромисс.
Ли Фуцин, лицо которого оставалось невозмутимым, лишь слегка поджал губы и, не пытаясь уклониться, снова вытянул руку.
*Слишком послушный!*
У Эрнеста на секунду дрогнуло сердце, он едва не опустил указку. Но, заставив себя проявить жесткость, он снова взмахнул рукой. «Шмяк!» — палочка обрушилась на ладонь.
……
Получив порцию воспитания от брата, Ли Фуцин спустился вниз, сел на диван и с бесстрастным лицом уставился на свою покрасневшую и припухшую ладонь, погрузившись в раздумья.
Сама по себе эта боль для него ничего не значила. Проблема была в другом: его ударил старший брат?!
Кроме того, Ли Фуцин с удивлением обнаружил, что в момент удара в нем зародилось некое абсолютно незнакомое чувство.
Кажется, это называется... обида?
Обида из-за того, что его наказали?
Ли Фуцин нахмурился. Что-то с ним не так. Когда это он стал таким мягкотелым?
Неужели влияние первоначального владельца тела?
В этот момент в гостиную широким шагом вошел Рейтан. Увидев Ли Фуцина, он плюхнулся на диван рядом с ним и уставился на него с крайне недовольным, хмурым лицом.
Ли Фуцин оторвал взгляд от красной ладони и посмотрел на него:
— ...Что случилось?
Рейтан глубоко вздохнул. Он вообще-то пришел просто проведать его, но не смог сдержать гнев и, повысив голос, выдал:
— Аттикус, ты совсем идиот? Слабый как новорожденный свин-носорог, ветром сдувает, любой пятилетний детеныш самки вкатает тебя в землю, и с такими исходными данными ты лезешь изображать героя?!
— Зачем было спасать этого раба? Раз он посмел поднять руку на самца, значит, был готов к последствиям. Какого черта ты влез и взял его вину на себя?
— Ты так из-за него рвешься — он что, жизнь тебе спас?!
Ли Фуцин, только что получивший нагоняй от старшего брата, а теперь выслушивающий тираду от младшего, на секунду растерялся. Услышав последний вопрос, он машинально ответил:
— Угу.
— Чего «угу»?! — Рейтан повернулся и свирепо уставился на него.
Придя в себя, Ли Фуцин посмотрел на мокрые волосы брата:
— Норн действительно спас мне жизнь.
Рейтан осекся, а затем вскипел еще сильнее:
— А ты что, не знаешь, что такое «платить черной неблагодарностью»?!
— Разве вы, самцы, не славитесь своим скверным характером?
— Он тебя спас, а ты...
Слова Рейтана оборвались на полуслове из-за неожиданного действия Ли Фуцина.
Тот неизвестно откуда достал полотенце, накинул его на мокрые волосы Рейтана и начал, пусть и немного неуклюже, вытирать их.
Рейтан замер. Вся та ярость, что бушевала в нем с момента, как он узнал о случившемся, внезапно испарилась.
Он и сам не знал, почему так злился, и понимал, что его тирада была бессмысленной, но...
Рейтан стянул полотенце с головы, небрежно встряхнул волосами, сбрасывая капли воды, и, отводя взгляд, неловко буркнул:
— Раны еще болят?
Знает ведь прекрасно, насколько силен инстинкт самок защищать самцов, и всё равно вечно нарывается на ранения, заставляя их беситься от бессилия. Как будто специально издевается.
Ли Фуцин, вытирая с лица воду, стряхнутую Рейтаном, посмотрел на него.
Рейтан выглядел крайне раздраженным, но Ли Фуцин почему-то был уверен, что тот просто беспокоится. И спросил:
— Ты ведь беспокоишься обо мне, да?
Тот же самый вопрос он задавал и Эрнесту. Тот в ответ просто ущипнул его за щеку, иронично приподнял бровь и с хулиганской ухмылкой признал, что да, беспокоится.
Реакция же Рейтана была точно такой, как и в прошлый раз — словно ему наступили на хвост. Он вскочил как ошпаренный и громко возмутился:
— Кто о тебе беспокоится?!
Он развернулся и с черным лицом зашагал к выходу, но вдруг остановился и бросил через плечо недовольным тоном:
— И вообще, прекращай лезть не в свое дело и искать приключения! Ты хоть в зеркало себя видел? Каждый раз, когда ранишься, бледнеешь так, что до икоты напугать можешь.
Ли Фуцин, получивший очередную порцию нравоучений: «...»
— Я вообще-то твой старший брат. — Он подошел к Рейтану и с серьезным, строгим видом заявил: — Ты должен звать меня братом, а не по имени.
— И еще: нельзя читать нотации старшим и кричать на них.
Услышав это, Рейтан просто молча поднял руку и наглядно показал разницу в росте между ними. А затем, скривив губы в издевательской усмешке, выдал:
— Не дождешься.
После истории с Норном Рейтан окончательно убедился: этот его «братец», или самец Аттикус, — по крайней мере в отношении тех, кого считает своими — обладает абсолютно непробиваемо мягким характером.
Возможно, это следствие девятнадцати лет жизни на Заброшенной планете. Но, как бы там ни было, Рейтана такой расклад вполне устраивал.
В конце концов, никому не нравится каждый день видеться с кем-то, из-за кого постоянно приходится ходить по струнке.
— ... — Ли Фуцин, чей взгляд упирался аккурат в плечо Рейтана, впервые в жизни остро осознал проблему своего роста.
…
Вечером Норн заметил неладное.
Аттикус, вопреки своим привычкам, сидел на диване и уже долгое время что-то лихорадочно листал в терминале.
Сгорая от любопытства, Норн незаметно скосил глаза. Благодаря острому зрению самок он даже с расстояния разглядел, что было на экране.
Оказалось, Аттикус листал форумы с запросом «как быстро вырасти» и уже успел накупить кучу биодобавок для роста.
— ...?!
Норн на мгновение усомнился в собственном зрении. Он перевел взгляд на невозмутимое лицо Аттикуса, потом снова вгляделся в скорость, с которой тот сметал товары в корзину... и не нашел слов.
*Какая муха его укусила?*
http://bllate.org/book/20162/2087903
Сказали спасибо 52 читателя