Готовый перевод Imperial Star General Reborn / Имперский Звездный Генерал: Возрождение: Глава 19

Даже не задумываясь, он понимал, что это очередное развлечение для человеческого отребья, придуманное самими же людьми — точь-в-точь как прошлый бойцовский клуб, где они убивали друг друга.

Он подпер рукой щеку, взгляд его оставался спокойным, однако на дне зрачков мимолетно вспыхивали едва заметные всполохи света.

Это зрелище, похожее на иллюзию, порожденную самим светом, всякий раз вызывало у Му Хуэйфэна удивление.

Потому что человеческие глаза ни при каких обстоятельствах не способны сотворить подобный эффект, сколь бы развитыми ни были имперские технологии пластической хирургии.

Абор, заметив приход Му Хуэйфэна, лишь приподнял брови, не став допытываться, почему тот вечно проводит столько времени в его комнате.

Бросив тому пригласительный билет, он произнес:

— Если интересно, сходи посмотри.

Му Хуэйфэн, только что вышедший из сети Тяньван, принял душ и как раз собирался выйти из дома на поиски Синя.

Из-за того мужчины он теперь всерьез переживал за судьбу русала.

Однако стоило ему наклониться и взять в руки этот тонкий картонный лист, как перед глазами возникла строчка текста.

Хотя он пришел примерно к тем же выводам, что и Абор, Му Хуэйфэн прекрасно понимал, почему в этом приглашении вписано именно его имя.

Одинокий Орел.

Это прозвище всплыло в памяти, а следом за ним — образ того неуловимого мужчины с багровыми глазами.

— Похоже, ты знаешь, откуда это приглашение.

Увидев выражение его лица, Абор произнес это с абсолютной уверенностью.

С того дня, как они наконец открыто поговорили, он перестал воспринимать Му Хуэйфэна как слабака и уже привык к странностям своего раба. Впрочем, это не означало, что он потерял бдительность, и сегодня он всё же решил слегка прощупать почву.

В конце концов, будучи нестабильным фактором рядом с маршалом, Му Хуэйфэн хоть и избежал открытых расправ со стороны личной стражи благодаря приказу Абора, но каждый раз во время выходов из дома кожей ощущал жажду убийства, исходившую от зергов.

И всё равно приходилось изощряться, чтобы все его передвижения выглядели как можно более неприметными.

Мысленно Му Хуэйфэн тяжело вздохнул.

Абор сидел на диване, закинув ногу на ногу; белая рубашка подчеркивала изящные линии плеч, а спина была выпрямлена по струнке, будто он выражал презрение к самой конструкции дивана, напоминая надменного и элегантного аристократа со старинных западных полотен.

— Что ж, прошу прощения, но отчасти это происходит по твоей же вине, так что наберись терпения.

— ...Я так и знал.

Му Хуэйфэн потер переносицу.

Взгляд Абора скользнул по лицу вздыхавшего человека, а золотистые глаза случайно упали на расстегнутый воротник Му Хуэйфэна: на половине его ключицы застыла отчетливая капля воды.

Казалось, только сейчас он вспомнил, что этот человек совсем недавно принимал душ, и в его черных волосах еще таится влага.

Му Хуэйфэн спросил:

— Что такое?

Абор невозмутимо отвел взгляд, хотя в глубине его глаз на мгновение мелькнуло замешательство, и ответил:

— Ничего.

Му Хуэйфэн недоверчиво протянул:

— Ты же всё это время смотрел на меня. — Оговорившись, он на секунду замер: — У меня что-то на лице?

Неужели он умудрился чем-то испачкаться сразу после душа?

Заметив неподдельное недоумение в его глазах, даже такой человек, как Абор, на мгновение лишился дар речи.

Он что, серьезно не осознает степень воздействия собственного лица или притворяется?

— Ничего там нет.

Кончик пальца постучал по бедру. Абор мог даже не смотреть на Му Хуэйфэна, чтобы точно знать, какое озадаченное выражение застыло на его физиономии.

Что сказать? Как это преподнести?

Заявить в открытую, что он только что завис, глядя на лицо какого-то человека?

Нет, это вовсе не было затворничеством разума; он засмотрелся от силы секунд на тридцать, но для самого Абора эта цифра уже казалась невероятно редкой.

Любому зергу известно, насколько холоден и безжалостен маршал Абор, который никогда и никого не ставит ни во что, за исключением двух правителей Империи.

Тот факт, что подобная особа вообще способна тратить столь драгоценную энергию на Му Хуэйфэна, сам по себе граничит с чудом.

Если бы его стражники узнали, что Абор потратил целых тридцать секунд на то, чтобы пялиться на лицо Му Хуэйфэна, они бы наверняка с огромным удовольствием «поговорили» с ним о смысле жизни!

Абор прекрасно знал свою стражу: хоть внешне все они — невозмутимые, суровые и непоколебимые образцовые самки зергов, но... внутренний мир и внешность — вещи совершенно разные.

Он убрал руку, подпиравшую щеку, и с нынешнего ракурса мог отчетливо разглядеть каждую эмоцию на лице Му Хуэйфэна, после чего, судя по всему, осознал, что его поведение было истолковано превратным образом.

Му Хуэйфэн уточнил:

— У меня на лице точно ничего нет?

Ты слишком уж пристально пялишься.

Абор:

— ...Нет.

Хотя их отношения значительно улучшились, они всё равно не вели себя как типичные хозяин и раб, так что перемены сводились лишь к тому, что вместо молчания на протяжении нескольких дней они теперь изредка обменивались парой фраз.

— Послушай, если я тебе интересен, мог бы сказать об этом прямо.

Му Хуэйфэн ни капли не сомневался — возможно, потому, что ему и в голову не приходило, что зерг может зариться на его внешность.

Абор приподнял брови:

— ...Ась?

Му Хуэйфэн повернулся к нему вполоборота и подмигнул:

— Просто я настолько хорош собой, что любой, кто меня увидит, неминуемо потеряет голову.

Абор глубоко вздохнул, внезапно осознав, что все его недавние колебания были абсолютно излишними, а затем произнес, словно нарочно:

— Ты действительно интересен мне, во всех смыслах.

Брови Му Хуэйфэна разгладились, лицо озарилось улыбкой:

— Разумеется, я к тебе отношусь точно так же, благородный незнакомец.

В их взглядах, скрестившихся в пространстве, казалось, заискрились искры.

Даже сменив прежние роли, они инстинктивно продолжали бодаться, не желая уступать друг другу ни в чем.

— Должен признать, для мужчины ты сложен весьма недурно.

Уголки губ Абора изогнулись, ладонь прикрыла нижнюю губу, а в глубине золотистых глаз на миг мелькнула такая темная, глубокая бездна, которая придала его солнечной внешности совершенно иной, пугающе-прекрасный оттенок.

Му Хуэйфэн, не собираясь сдавать позиции, усмехнулся, провел кончиком языка по губам и произнес нарочито пониженным, полным магнетизма и соблазна голосом:

— Когда тот, кто сам обладает безупречной внешностью, расточает мне такие похвалы, даже я рискую потерять самообладание.

Услышав это, черты лица Абора сделались еще более утонченными. Он протянул руку и принялся расстегивать запонки; пара легких движений — и обнажилась полоска белоснежного запястья. Его тон звучал безмятежно, но в то же время был наполнен двойным смыслом:

— Что ж, тогда избавься от хладнокровия, ведь передо мной... — он прищурился, и во взгляде промелькнула непреклонная властность, — тебе оно ни к чему.

Тихий хриплый голос и обжигающее дыхание складывались в картину, способную полностью разрушить чью-либо выдержку.

Му Хуэйфэн дернул уголком рта. Он никак не ожидал, что мужчина может излучать столь мощный соблазн, и хуже всего было то, что это с легкостью пробуждало самые недвусмысленные порывы.

Длинные белые пальцы согнулись, гладкие подушечки прижались к сапфировым запонкам, оставляя на них причудливые следы — казалось, будто на этой безупречной коже вот-вот останутся несмываемые отпечатки.

Более того, когда манжеты расстегнулись, под тонкой кожей проступили голубоватые вены, лишенные всякой грубости — они выглядели так нежно, что, стоило бы оставить на них поцелуй, эта рука наверняка стыдливо и послушно сожмется в кулак.

...Это точно мужчина?!

Му Хуэйфэн, выросший в министерстве обороны среди грубых вояк, а после совершенно отгородившийся от романтических чувств из-за атак обезумевших фанаток, сегодня впервые в жизни ощутил зов чистейшего инстинкта.

Но самым печальным было то, что источником этого искушения оказался его заклятый враг!

Безмолвное изумление на лице Му Хуэйфэна не укрылось от глаз Абора, который мысленно усмирил собственное торжество.

Для самок зергов умение заставить своего самца воспылать страстью было важнейшим навыком, на освоение которого уходило не меньше времени, чем на учебу или работу.

Так что его поражение выглядело вполне закономерным.

И всё же, с некоторой долей сомнения подумал Абор, он ведь должен был предвидеть исход еще до того, как всё началось, так почему же он с таким азартом подыгрывал Му Хуэйфэну?

Уж не проснулась ли во мне эта упертая страсть к соперничеству?

В его глазах мелькнула тень растерянности, и в тот самый момент, когда эта мысль пронеслась в голове, перед ним внезапно выросла нечеткая фигура.

Лишь когда диван издал тихое глухое «бух», он сообразил, что это Му Хуэйфэн резко подался вперед.

Поскольку этот человек приблизился слишком стремительно, а его собственная ментальная энергия не была сосредоточена должным образом, даже острое зрение маршала не успело зафиксировать это движение.

Му Хуэйфэн припал на одно колено прямо на диване, нависая над ним всем телом; он ловко прорвал оборону Абора, заставив того раскинуть ноги, пока сам опирался руками о диван по обе стороны от чужого туловища, заставляя голову маршала рефлекторно откинуться назад.

Его техника совершенствования тела была на девятом уровне, и пусть даже сила оказалась заблокирована ограничителем, накопленный опыт безошибочно подсказал, какое движение совершить, чтобы заставить Абора принять именно такую позу в ответ на внезапную атаку.

И теперь, уперевшись одной рукой возле лица Абора, он чувствовал, как пряди золотистых волос касаются тыльной стороны его ладони — легкий зуд немного рассеивал концентрацию, но дело было сделано, и отступать он не собирался!

Му Хуэйфэн ни за что не хотел проигрывать старому сопернику, даже в столь глупой ситуации!

Уголки его рта были приподняты, а радость победы сияла наотмашь, куда более откровенно и жарко врезаясь в чужое поле зрения.

Му Хуэйфэн наклонился еще ниже, сблизившись с его лицом вплоть до того, что его дыхание оседало на длинных ресницах зерга, смешиваясь с остатками влаги на собственном теле.

Температура тела Абора закономерно поползла вверх, но его глаза оставались неподвижными — он упорно смотрел в ответ на приблизившегося вплотную Му Хуэйфэна.

— Ты...

— Я тоже считаю, что излишнее хладнокровие — вещь вредная, так что позволил себе поддаться порыву.

Встретившись взглядом с Абором, Му Хуэйфэн склонил голову набок, прижавшись щекой к его плечу — такой ракурс позволял вдоволь любоваться профилем маршала.

Впрочем, он сделал это не ради простой эстетики: раз уж контратакуешь, удар должен быть сокрушительным!

Когда Му Хуэйфэн принял решение, в нем заговорили первобытные инстинкты, заложенные в самой природе мужчины.

Его пальцы играли с прядями золотистых волос, упавших на ухо Абора, кадык дернулся при глотке, и он вновь заговорил. Низкий голос вибрировал, проникая прямо в слуховые рецепторы Абора; и хотя эти движения уже отвлекли часть внимания верховного зерга, победитель без колебаний развил успех.

В этом невиданном доселе давлении лицом к лицу Абор сквозь пелену чувств с трудом разобрал лишь одну фразу:

— ...Чтобы ты наконец состроил эту аппетитную мину.

Глава 30

Кожа за ухом — в том самом сокровенном месте, о котором знал только он сам — пылала жаром; впрочем, стоило Абору совладать с наваждением, как к нему тотчас вернулось прежнее хладнокровие.

Подавление оказалось недолгим: Абор привычно обнял Му Хуэйфэна за талию, а уголки его губ расплылись в красивой и уверенной улыбке — к счастью, он вовремя сообразил застегнуть воротник под самый подбородок, чтобы не обнажить боевые отметины.

Пусть этот наряд и лишил его долю чувственности, в глазах Му Хуэйфэна он теперь приобрел манящий налет строгой неприступности.

— Абор...

Слова Му Хуэйфэна только сорвались с губ, как по комнате разнесся звонок уличной двери, грубо оборвав накалявшееся «состязание».

Абор слегка оттолкнул его. На его лице вновь застыло бесстрастное выражение, отчего Му Хуэйфэн разочарованно поморщился, однако послушно отстранился.

Поправив слегка помятую одежду, Му Хуэйфэн бросил мимолетный взгляд на застегнутые манжеты, после чего позволил Абору нажать кнопку открытия дверей.

— Лорд Абор, — в помещение шагнул его телохранитель Эдди. Его ледяной взгляд источал нескрываемое отвращение к Му Хуэйфэну. Абор кивком принял официальное обращение и холодно поинтересовался:

— Это люди с корабля снова пытаются связаться со мной?

Эдди отвел глаза от Му Хуэйфэна, каждое его движение было выверено по уставному армейскому стандарту.

— Так точно, лорд Абор. Они надеются, что участники смогут выйти на арену как можно скорее.

Произнеся это, он едва заметно повысил голос.

Выглядел он при этом подозрительно довольным...

Му Хуэйфэн вспомнил содержание того приглашения, где под видом честного поединка скрывались грязные кулачные бои, а затем перевел взгляд на лучащегося злорадством охранника, мысленно задаваясь вопросом, что вообще творится в головах этих зергов.

Уж если у вас такое простое нутро, так не выставляйте же свою неприязнь напоказ!

Мысленно вздохнув над тем, что зерги не меняются, Му Хуэйфэн кивнул Абору:

— Тогда я пойду.

Его голос звучал подчеркнуто холодно — ни следа недавней двусмысленной возни.

В глазах Абора мелькнуло нечто сложное, но он отвернулся раньше, чем Му Хуэйфэн успел это заметить.

— Иди.

Получив разрешение, Му Хуэйфэн развернулся и вышел, а двери за его спиной сомкнулись.

Убедившись, что в комнате остались лишь они вдвоем, Эдди больше не смог сдерживаться:

— Маршал, не слишком ли вы снисходительны к этому человеку?

Абор бесстрастно ответил:

— Он обладает определенной ценностью.

— Но ведь он не зерг! — с жаром выпалил Эдди. — Вы что, собираетесь взять его с собой в улей?

Стоило ему это произнести, как он натолкнулся на странный, пронзительный взгляд маршала.

Эдди испуганно замолк:

— ...Разве я сказал что-то не так?

Его робкая манера держаться до боли напомнила Му Хуэйфэна при их первой встрече... нет, стоило Абору вспомнить того хитрого мужчину, что с первой же секунды завладел его вниманием.

Он холодно парировал: если всё последующее было лишь маскарадной игрой, значит, именно их первая встреча отражала истину.

Вспоминая тот самый первый миг, Абор подумал о том, как его привлекла способность Му Хуэйфэна виртуозно уходить от чужих любопытных глаз, после чего он просто забрал его с собой.

Исходя из этого, их нынешние нормальные разговоры как раз и были насквозь фальшивой маской.

К счастью... — промелькнуло в голове Абора, — он вовсе не собирался прекращать эту игру, иначе буддистское существование на корабле стало бы совсем тоскливым.

Опустив веки, он спрятал свои мысли на самом дне души, отчего внешне казался еще более невозмутимым и глубоким.

Эдди благоговел перед таким маршалом. По идее, когда Абор хранил молчание, подчиненный тоже должен был умолкнуть, но... человеческий вопрос слишком сильно истощал его нервы.

Колеблясь, Эдди выдавил:

— Маршал...

Деваться было некуда, и Абор, стремясь успокоить взвинченного стража, с показным удивлением бросил:

— Неужели я произвожу впечатление человека, которому он так сильно нравится?

Пусть это и было успокоением, но доля правды в его собственных словах тоже присутствовала.

Эдди остолбенел, а затем поспешно выпалил:

— Разве вы сами не замечали?

Абор нахмурился. Чего он должен был заметить?

Эдди зачастил:

— До появления на этом корабле вы вообще не общались ни с какими людьми! Всех пленных отправляли на допрос нам, подчиненным!

Абор припомнил — действительно, так оно и было.

Увидев, что маршал не выказывает прямого раздражения, Эдди моментально обрел уверенность и вознамерился высказать всё до конца, чтобы вернуть босса к осознанию его истинной ненависти к людям, после чего они смогли бы спокойно избавиться от этого выскочки по имени Му Хуэйфэн.

Тьфу, надо же было выбрать имя, точь-в-точь совпадающее с именем злейшего врага маршала Абора!

Ужасно неприятный тип!

Мысленно отвесив Му Хуэйфэну очередную порцию ругательств, Эдди умоляюще уставился на Абора.

— Маршал, вы слишком снисходительны к нему. Мало того, что он живет в вашей комнате, так вы еще сквозь пальцы смотрите на его подозрительные вылазки! Лорд Абор, о чем вы вообще думаете?

Абор умолк. Жить с ним в одной комнате было удобно для наблюдения — хотя посели его в казарме стражи, эффект был бы тем же, но почему-то у него сидело четкое предчувствие, что никто другой не справится с задачей сдерживания Му Хуэйфэна.

Что же до «подозрительных вылазок»... точнее было бы сказать, что он сам ждал, пока тот предпримет хоть что-нибудь, дабы раскрыть истинные цели этого человека и окончательно подтвердить его личность.

С тех пор как в нем проснулся интерес к этому мужчине, он словно столкнулся с опасным, достойным его противником.

И раз уж соперник сделал первый ход, сам Абор был только рад принять вызов.

Однако стражам это понимание было явно не доступно.

Поразмыслив над этим, Абор принялся подбирать слова, способные развеять тревогу подчиненного.

В конце концов, в глазах остальных зергов его нынешнее настроение выглядело не иначе как пустой тратой времени.

Впрочем... для самок естественно терять голову лишь из-за порывов своего самца, всё остальное — излишество.

— Эдди...

Мысленно поморщившись, Абор с каменным лицом произнес:

— Опасных людей следует держать подле себя, чтобы яснее видеть, в чем именно заключается их угроза. А оставил я его в собственных покоях потому, что меня кое-что в нем интригует.

Услышав наконец прямой ответ, Эдди сдержал волнение и осторожно переспросил:

— Простой человек... чем он вообще заслужил столь пристальное внимание?

— Не столько пристальное внимание, сколько... ряд догадок...

Абор вспомнил Му Хуэйфэна, оказавшегося сегодня так близко; темно-синие зрачки впервые предстали перед ним в столь детальных подробностях — он был потрясен масштабом таившейся в них бездны и одновременно взведен натянутой струной опасности.

— Полагаю, кроме меня, никто не сможет докопаться до его истинной сути.

Таков был вердикт, вынесенный им после сегодняшнего дня.

Эдди понял, что Абор говорит абсолютно серьезно. Как бы сильно он ни противился этому решению, перед лицом железной дисциплины зергов он был вынужден склонить голову.

— Слушаюсь, маршал.

Его жалкое поражение было неизбежно.

Горестно вздыхая, он думал о том, что по возвращении в казарму остальные стражи наверняка отлупят его за такое!

О нравах этих самок зергов Абор даже не догадывался — их закулисная жизнь кипела куда ярче, чем он мог себе представить.

Покинувший комнату Абора Му Хуэйфэн — если выражаться подобным образом, звучало это слегка двусмысленно, хотя на деле ничего такого между ними не произошло, пусть даже секунду назад они выглядели так, будто готовы броситься друг на друга — шел по коридору.

Сам Му Хуэйфэн со всей серьезностью заявлял: драться он готов, но к чему были эти мысли о каких-то диких страстях?

Вспомнив соблазнительного старого соперника... Му Хуэйфэн вдруг почувствовал себя неуверенно.

Распахнутые манжеты, полоска нежной белой кожи, если провести по ней языком...

— Ох!

Прямо посреди коридора, ведущего на арену, Му Хуэйфэн проигнорировал ошеломленные взгляды прохожих, схватился за голову и скрючился у стены, словно у него прихватило сердце.

Погоди-погоди-погоди, Му Хуэйфэн, возьми себя в руки, это же гигантский жук, к тому же самец! Нельзя же так просто поддаваться наваждению!

Глубоко вдохнув и шумно выдохнув воздух, он наконец выпрямился, возвращая себе невозмутимый вид, хотя внутри всё еще мелко подрагивало.

И с чего бы это? Да потому что впервые в жизни у него в голове крутился столь откровенный сценарий, и главным героем выступал его злейший враг.

Сама мысль о заклятом враге словно нажала невидимый тумблер в его мозгу.

Тело мгновенно охватила волна леденящего холода вперемешку с диким импульсом!

Кожа покрылась мурашками, а в памяти с пугающей четкостью всплыл тот самый момент, когда он прижал Абора к дивану.

Трепещущие золотистые ресницы, полузакрытые покладистые глаза, прямой нос, сбитое дыхание и застегнутый под горло воротник...

Как же хотелось сорвать с него эту застежку точно так же, как он только что расстегивал запонки.

Осознав, о чем именно он сейчас думает, Му Хуэйфэн с ужасом понял, что с ним творится что-то неладное.

http://bllate.org/book/20351/2034516