Глава 17
Сэньбань обладал каким-то магическим чутьем, когда дело касалось поиска еды. Если они сами за два часа не нашли ничего съедобного, то Сэньбань, стоило ему отлучиться всего на полчаса, вернулся с разделанной тушей олененка и кучей плодов, от одного вида которых текли слюнки.
Джереми и остальные двое смотрели на это с неприкрытой завистью. Будучи аристократами, они не могли позволить себе опуститься до того, чтобы выпрашивать еду у Сэньбаня. Однако…
Олененку было около трех месяцев. Пусть он был невелик, но Фэню и Сэньбаню вдвоем его точно не съесть. Если не доедят — добро пропадет зря. Может, им удастся получить хоть какие-то объедки? — с горечью подумал Джереми.
Особенно обидно было смотреть, как Фэнь с комфортом устроился на плаще, перебирая фрукты: этот ему не нравится, тот некрасивый, а откусив кусочек от третьего, он скривился — недостаточно сладкий.
Сэньбань смотрел на него с нежностью и, используя ту самую руку, что могла в одиночку расправиться с магическим зверем, старательно поливал оленину соком фруктов, трав и медом.
Они точно пришли сюда сражаться с монстрами не на жизнь, а на смерть? Почему поведение Фэня и Сэньбаня больше напоминает прогулку аристократов на пикник?
Когда Сэньбань закончил с мясом и приготовился разводить огонь, Джереми отогнал прочь эти странные мысли и вместе с Дунниэром вызвался собрать хворост.
Цзежуй тоже открыл рот, собираясь помочь, но, взглянув на свои брюки, решил: нет, лучше не надо.
— Бедный парень, этот Цзежуй.
Юй Бай, видя, как Цзежуй прячется за деревом, пожалел его и принялся обдумывать, под каким предлогом раздать остатки фруктов остальным.
Пока он размышлял, Джереми с Дунниэром притащили дрова. Сэньбань щелкнул пальцами, и костер вспыхнул, охватывая пламенем мясо, пропитанное медом и соком. Прозрачный жир капал в огонь, с шипением превращаясь в дым. Аромат жареного мяса, смешанный с фруктовыми нотками, стал просто невыносимым.
Юй Бай ел немного: съел пару ягод, похожих на вишню, только крупнее, и остановился. В конце концов, нужно было оставить место для оленины! Ням.
Система захлебывалась слюной:
— Я тоже хочу…
— Нет! Ты не хочешь! — решительно пресек Юй Бай её мечты.
Он увидел, как Джереми и Энтони крутятся возле Сэньбаня, подавая ему дрова и о чем-то спрашивая. Даже несмотря на то, что Сэньбань почти не отвечал, они выглядели воодушевленными. У Юй Бая тут же созрел план.
— Пф, якшаются с отребьем, — процедил черноволосый юноша с пренебрежением, чтобы все слышали.
Фэнь всегда смотрел на Сэньбаня свысока, и, увидев, что Джереми с Энтони льнут к нему, перевел взгляд на Цзежуя, который украдкой наблюдал за процессом приготовления мяса. Цзежуй, почувствовав на себе взгляд Фэня, вздрогнул. Он до сих пор помнил тот острый, пронзительный взгляд и сжатые кулаки, когда Джереми принял его в отряд!
Он не понимал, чем успел насолить Фэню при первой же встрече, но инстинкты маленького зверька подсказывали: держись от него подальше! Особенно теперь, когда Сэньбань так беспрекословно слушается Фэня. Раз нельзя идти на конфликт, то лучше просто держаться в тени.
Юй Бай увидел, как Цзежуй замер на три секунды, сделал вид, что ничего не слышал, и тихонько втянул голову в плечи. Это было так мило! Кудряшки, веснушки — просто воплощение невинности. И пугается так, что того и гляди штаны намочит. Пф…
Юй Бай не сдержался и поманил его рукой:
— Цзежуй! Подойди-ка сюда.
— А? — Цзежуй растерялся.
Он заметил, что, как только Фэнь позвал его, Сэньбань, который до этого был занят мясом, внезапно замер и бросил на него холодный, мимолетный взгляд. В сердце Цзежуя зеленый цвет всегда ассоциировался с надеждой и жизнью, но зеленые глаза Сэньбаня казались такими бездонными, что от одного взгляда на них по телу пробегал ледяной холод.
— Предупреждение OOC! — система тут же вмешалась, чтобы остановить Юй Бая. Его-то гибель — дело второстепенное, но Цзежуй-то ни в чем не виноват! Кто знает, на что способен ревнивый безумец?
— Понял, понял!
Юй Бай сам почувствовал, что перегнул палку. Тон был слишком мягким — настоящий Фэнь никогда не задавал бы вопросов, он бы просто приказал.
Черноволосый юноша, подперев подбородок рукой, склонил голову:
— Иди сюда. Чего ты боишься? Разве ты не знаешь, что существуют паразитические магические звери? Они могут незаметно пробраться в твой живот, выесть внутренности, а потом выбраться наружу в поисках новой жертвы.
— Прятаться там опасно. Конечно, мне плевать, выживешь ты или нет, но если твоя смерть поставит меня в опасное положение, ты ведь понимаешь, что будет? — в голосе молодого господина Фэня сквозила насмешка и злоба.
Услышав это, Сэньбань отвел взгляд. Он перевернул олененка на другой бок и, захватив три-четыре темно-коричневых плода, бросил их в угли, оставшиеся по краям костра.
— Я… я понял, — Цзежуй дрожащими ногами вышел из-за дерева, обхватив себя руками; казалось, он вот-вот расплачется.
— Хм-хм, — Фэнь поманил его к себе, словно щенка. — Я больше не хочу эти фрукты, забирай. И помни, что я сказал.
Цзежуй: (qaq)
— Я запомнил, Фэнь.
Кудрявый паренек украдкой взглянул на Фэня. Тот небрежно пнул фрукты в его сторону и высокомерно вздернул подбородок, показывая, чтобы он поторапливался. Цзежуй смущенно наклонился, подобрал спелые плоды и поделился ими с Джереми и Энтони. Сочный мякоть приятно увлажнила пересохшее горло, и даже тело отозвалось благодарностью.
Тем временем мясо было готово. Сэньбань отрезал самые мягкие и нежные кусочки с брюшка, разложил их на деревянной тарелке и поднес Фэню. Тот с явным отвращением посмотрел на угощение.
Хотя корочка выглядела аппетитно, а мясо было сочным, одна мысль о том, что это приготовил Сэньбань — охотник на зверей — в таких диких условиях, отбивала всякий аппетит. В Поместье Роз он привык к фарфору, в крайнем случае к серебру, а тут — кусок дерева, которым побрезговал бы и простолюдин!
— В академии запрещено иметь при себе личные вещи, так что приходится довольствоваться этим, — Сэньбань достал деревянную вилку, насадил кусочек и поднес к губам юноши, уговаривая его открыть рот. — Господин, попробуйте, вдруг придется по вкусу.
Фэнь посмотрел на мясо. Он понимал, что семь дней на одних ягодах не продержится, а в этом лесу, полном опасностей, ему нужны силы, чтобы не отставать от других. В конце концов, юноша приоткрыл свои алые губы и принял угощение из рук Сэньбаня.
Система сглотнула:
— Ну как? Вкусно?
Юй Бай в восторге закивал:
— М-м! Безумно! Снаружи корочка хрустящая, мясо нежное, тает во рту, а послевкусие сладковатое — просто восторг!
Фэнь не заметил, как его глаза заблестели, стоило еде оказаться во рту. Сэньбань бережно вытер уголок рта юноши и продолжал кормить его кусочек за кусочком. Свежий аромат ягод идеально оттенял жирность мяса, и когда Фэнь опомнился, тарелка была пуста, а его собственный животик заметно округлился.
— Ик! — юноша икнул и облизнул губы. — Не ожидал, что твоя стряпня окажется съедобной.
Сэньбань, конечно, не стал его подкалывать. Хотя смотреть на растерянного господина было его любимым занятием, он не хотел злить его в таком опасном месте и заставлять отталкивать себя.
— Эти плоды по вкусу напоминают какао, сока в них много. Господин, попробуйте их вместо горячего шоколада.
Юй Бай взял из рук Сэньбаня три-четыре темно-коричневых плода. Они были теплыми, только что из углей, но кожура была тщательно очищена. Юноша надкусил плод, и ароматная сладкая жидкость наполнила рот. Пусть не совсем горячий шоколад, но сходство было процентов на пятьдесят-шестьдесят.
Юй Бай погладил живот и решил ограничиться одним.
После трапезы Сэньбань разделил остатки мяса, и каждому досталось по большому куску оленины. Отдохнув, они двинулись дальше. В этот раз место для ночлега нашлось быстро — поляна у ручья. Когда они пришли, несколько лесных зверьков пили воду, но, услышав шум, тут же скрылись в траве, к большому разочарованию Джереми.
Ручей был мелким и почти пересох, но вода в нем была кристально чистой. Она журчала, омывая гладкие камни, и сквозь нее было видно водоросли, растущие в расщелинах дна.
К вечеру Сэньбань убил еще двух магических зверей, пытавшихся напасть из засады. К тому времени, как они закончили с тушами, совсем стемнело, и пришлось разжечь большой костер. Пятеро уселись вокруг.
— Сегодня ночью я буду дежурить, — Джереми чувствовал, что Сэньбань устал, ведь весь день они выживали лишь благодаря его защите. Ему было стыдно нагружать его еще и ночным дозором.
— Я тоже, — отозвался Энтони. — Ты — первую половину ночи, я — вторую.
Цзежуй запоздал с предложением, но решил, что впереди еще пять ночей, успеет.
Кудрявый Цзежуй уже просушил одежду и пришел в себя после дневного конфуза. Он с облегчением вздохнул, коснулся теплого лица и, свернувшись калачиком, уснул рядом с Фэнем. От Фэня приятно пахло розами.
Густая тьма окутала лес, и только их костер отбрасывал оранжевый свет, в то время как окружающие деревья погрузились в мертвую тишину.
Ночь становилась глубже. Джереми начал клевать носом. Он зевнул, потер сонные глаза и подбросил дров.
— Нет, нельзя спать, — пробормотал он. Огляделся — вроде бы тихо — и пошел к ручью, чтобы умыться холодной водой.
Ледяная влага моментально прогнала сон. Джереми, вытирая лицо, направился обратно. И как раз в этот момент Фэнь проснулся и сел.
— Не спится? — спросил Джереми.
Юй Бай, еще не до конца пришедший в себя, долго соображал, что ответить. Он лишь молча покачал головой. Его утонченное лицо в отблесках костра казалось мягким, а черные, как обсидиан, глаза отражали танцующее пламя, словно у ребенка.
В этот миг Джереми, кажется, понял, почему Сэньбань так балует этого капризного господина. Если бы это был он сам…
Юй Бая разбудила нужда — вот что бывает, если переесть фруктов! Он бросил Джереми:
— Мне нужно отойти.
Затем он с недобрым прищуром посмотрел на Сэньбаня, который, прислонившись к дереву, сидел с закрытыми глазами. Мужчина, казалось, спал: одна нога согнута в колене, рука покоится на ней, голова слегка опущена, а черты лица скрыты в тени, отчего он выглядел даже пугающе.
Система в панике:
— Что ты задумал? Что ты творишь?!
Юй Бай с невозмутимым видом:
— Писать хочу!
Система:
— Знаю! Ты что, хочешь, чтобы Сэньбань пошел с тобой?
Юй Бай:
— Конечно! Кто знает, какая опасность поджидает в темноте? К тому же, если я не буду смущаться, значит, смущаться будет кто-то другой!
Система была в отчаянии. Она не могла представить такую картину: ведь в теле Сэньбаня заключена душа самого Главного Бога! Как Его Высочество может заниматься подобным?!
— Вокруг полно лиан Сэньбаня, чего тебе бояться? Неужели он позволит монстрам утащить тебя?
Точно! Юй Бай спросонья совсем забыл об этом.
Джереми думал, что Фэнь испугался и хочет, чтобы Сэньбань его сопровождал, но юноша, бросив на Сэньбаня взгляд, просто направился в темную чащу.
— Фэ… — Джереми хотел его остановить, но юноша обернулся, прищурился и приложил тонкий палец к своим алым губам: — Тсс.
Когда Джереми пришел в себя, Фэнь уже исчез. Что теперь делать?! Он же должен справиться быстро, но… с его-то способностями, если он попадет в беду — это конец!
Джереми решил разбудить Сэньбаня. Он перевел взгляд на мужчину, который должен был спать, и остолбенел: Сэньбань смотрел на него своими зелеными глазами, а на губах играла едва заметная, загадочная улыбка.
— …Ты уже проснулся?
— Да. Оставь Фэня на меня.
Джереми понял, что Сэньбань собирается идти следом, и успокоился. В конце концов, кто, как не он, больше всех заботится о юноше и способен его защитить?
***
Юй Бай нашел укромное дерево, чтобы справить нужду. Он не боялся монстров, но…
Сэньбань опять за свое!
Юй Бай смотрел на лиану, обвившую его лодыжку, и с тоской думал: он всего лишь хотел в туалет, почему его почки должны так страдать?!
Лиана обхватила ногу плотно, и было ясно, что Сэньбань настроен очень решительно. Юй Бай не мог сопротивляться, поэтому решил продолжать играть свою роль.
— Монстр… лиановый монстр… Неужели это правда?
Фэнь вспомнил, как в его снах его постоянно связывали и подчиняли. Он занервничал, разозлился и, не думая ни о чем, присел, пытаясь оторвать лиану руками. Она обхватила лодыжку лишь слегка, почти невесомо, но пальцы Фэня побелели от напряжения — как бы он ни старался, лиана держала его намертво.
— Отпусти! Проклятая тварь!
Вскоре юноша понял, что все его усилия напрасны. В тихом, темном лесу раздались беспомощные всхлипы, которые через мгновение переросли в прерывистое дыхание, а затем — в хриплые, полные страсти и гнева стоны.
http://bllate.org/book/20365/2036859
Готово:
