Итог состязания оказался разгромным: команда Нин Си победила всухую. Сам он набрал тридцать четыре балла, не оставив сопернику ни шанса, а Лян Бэй наскрёб всего четыре. Смешная мелочь.
Этим дело не кончилось. На следующий день, в трёх турах лабораторного практикума, Нин Си снова не дал Лян Бэю сохранить лицо.
Когда подвели итоги, Нин Си обошёл его ровно на один балл и забрал победу в туре.
На самом деле Лян Бэй ошибся в одном из опытов, поэтому его результат и так вышел скромным. Нин Си, судя по всему, заметил промах ещё по ходу работы и нарочно подправил собственные данные так, чтобы оказаться впереди ровно на балл. Это было уже не соперничество, а откровенное издевательство.
Уму непостижимо.
Весь день занятия шли в лабораторном корпусе. На тридцать с лишним человек приходилось целое пятиэтажное здание, и в коридорах было гулко и пусто.
Группу Нин Си разместили на верхнем этаже. Собрав вещи, он зашёл в туалет.
Под струёй воды руки быстро онемели, и Нин Си плеснул холодной водой в лицо.
Голова у него, конечно, работала отлично, но нагрузки в лагере были нешуточные, а изводить Лян Бэя приходилось, не теряя бдительности ни на секунду, и это выматывало не хуже любой олимпиады. Вдобавок здесь собрались почти одни альфы, и воздух был густо замешан на чужих феромонах. Кое-кто, увлекшись задачей, переставал себя контролировать, и тяжёлые, давящие запахи расползались по аудитории так, что Нин Си порой едва мог дышать.
«Надо заканчивать с этим поскорее».
Он закрыл кран, поднял голову и увидел в зеркале Лян Бэя.
Тот стоял поодаль, у двери. Стёкла его очков запотели и бликовали, так что выражения лица было не разобрать.
— Я пришёл, как ты написал в записке, — Лян Бэй вытащил сложенный листок и развернул его. — Чего тебе?
Нин Си стряхнул с рук капли, не оборачиваясь и глядя на него через зеркало.
Лян Бэй не торопился с расспросами, и Нин Си заметил, что дверь за его спиной уже закрыта.
— Нин Си, зачем ты сюда явился? — наконец спросил Лян Бэй. — Только не рассказывай, что приехал учиться.
Нин Си вытер руки бумажным полотенцем.
— А ты будто не знаешь, какие у нас с тобой счёты?
«Так и есть, — подумал Лян Бэй. — Этот гадёныш всё делает нарочно».
— Какой-то ты нервный, — продолжал Нин Си. — Подумаешь, выиграл я у тебя пару раз, а ты уже и не вывозишь. Выше тебя в рейтинге куча народу, ты что, и при них каждый день задыхаешься?
Лян Бэй прошёл в сборную провинции по физике, но среди её участников ничем особенным не выделялся. Привыкнув, что его всюду превозносят, здесь он впервые ощутил, какая пропасть может отделять одного человека от другого, и давно уже носил в себе глухую досаду. А теперь ещё и двоечник, невесть откуда взлетевший на вершину, трижды подряд разбил его в пух и прах, обнулив все баллы. Уверенность в себе рассыпалась, как карточный домик.
— Какие у нас с тобой счёты? Мы же пересекались только в средней школе, — Лян Бэй вдруг осёкся. — А, вот оно что. Ты про ту историю двухлетней давности? Мстить мне из-за этого вздумал? Смешно.
— Смешно? — Нин Си презрительно приподнял бровь. — Знаешь, Лян Бэй, раньше я считал тебя мусором. А теперь понимаю, что и мусором тебя назвать много чести. Мусор хотя бы можно переработать, а тебя даже на свалке сжигать побрезгуют.
Он развернулся и привалился спиной к раковине.
Веки у него устало опустились, умытое лицо отливало бледностью, губы казались почти бескровными, но взгляд оставался холодным и пронзительным.
Лян Бэй поправил очки, и голос его вдруг сделался вкрадчивым:
— Нин Си, давай поговорим по-хорошему. Я ведь на самом деле тебя уважаю. Ты теперь не пустое место: с характером, учишься лучше всех. Может, нам есть смысл не враждовать?
От этой елейной болтовни Нин Си замутило, и где-то под ложечкой шевельнулось дурное предчувствие.
— Эх, — Лян Бэй шагнул вперёд.
Навалилось так, будто сверху рухнула плита. Резкий, едкий запах рома ударил в нос, стремительно опутывая с головы до ног.
— Знаешь, Нин Си, мы тут с тобой одни, — Лян Бэй подошёл вплотную и упёрся руками в раковину по обе стороны от него. — Ты омега, я альфа. Как думаешь, кто тебе сейчас поможет?
Нин Си стиснул зубы. Горло саднило, словно он наглотался дыма.
«Да что ж такое, одни уроды кругом».
— Два года назад ты вот так же поймал омегу в туалете, — процедил он, сдвинув брови. — И напал на неё.
— Ну-ну, выбирай выражения, — Лян Бэй подался ближе, и запах стал гуще, почти душил. — Когда это я на кого-то нападал? Она сама такое говорила? Что-то не припомню. Раз она молчит, с чего ты берёшь, что я ей что-то сделал?
Нин Си только диву давался: этот человек не мог сказать ни слова правды.
— А сейчас ты что делаешь? Тоже ничего?
— Какие громкие слова, — усмехнулся Лян Бэй. — Я просто хочу, чтобы ты кое-что понял.
Нин Си вспыхнул:
— Понял?! Чёрта с два! Выходит, тогда я не ошибся! Так какого хрена ты оклеветал Шэн Цзышэна?! Ты хоть знаешь, что из-за твоего вранья его вышвырнули из школы? Совесть не мучает?
— Эй, а почему всё на меня? У Тянь ведь тоже ничего не подтвердила, — Лян Бэй многозначительно помолчал. — Знаешь, почему она промолчала? Она учится по художественной линии, собирается поступать в театральный, хочет стать звездой. Раздуй она скандал, за ней бы навсегда тянулся грязный шлейф, а это конец карьере. Так что, даже когда за неё было кому заступиться, она предпочла всё замять. Разве не жестоко? Разве не эгоистично? Она думала только о своём будущем, а виноват почему-то я один?
Он похлопал Нин Си по плечу.
— Да и ты хорош. Всё ведь своими глазами видел, а помог ему в итоге?
Нин Си едва не прокусил губу.
— Да, признаю, У Тянь мне тогда приглянулась, — продолжал Лян Бэй. — Красивая, а в мою сторону даже не смотрела. Вот я и схитрил немного: выманил её наверх, хотел слегка проучить. А тут ты. Знаешь, по-моему, не полезь ты тогда не в своё дело и не позови этого Шэн Цзышэна, ничего бы и не случилось. Так что вини себя, Нин Си.
От приторного запаха рома выворачивало наизнанку.
«Мир велик, кого только не встретишь, — думал Нин Си. — Но Лян Бэй — это просто штучный экземпляр».
— А потом, чтобы отмазаться, ты свалил всё на Шэн Цзышэна, который пришёл её выручать, и прикрылся У Тянь, чтобы спрятать свою грязь, — с издёвкой закончил он. — Лян Бэй, кто дал тебе право сочинять небылицы и ломать чужое будущее?
— А мне какое дело, что он без школы остался? У Шэн Цзышэна судьба такая. Ты-то чего святого из себя строишь? — пренебрежительно бросил Лян Бэй. — Жалко его? Сам виноват. Нечего было под руку лезть. Что мне, самого себя за решётку сдавать? Да и какая разница, учится такой двоечник или нет, после школы всё равно пойдёт горбатиться за копейки. Днём раньше, днём позже.
— Двоечникам будущее не положено, оценки — наше всё? — Нин Си давно не слышал ничего смешнее. — Ты, отличничек, совсем зазнался. С каких пор отметки решают, как сложится жизнь?
— Но учителя ведь не поверят двоечнику и хулигану, согласись, — Лян Бэй явно не собирался развивать эту тему. — Лучше о себе побеспокойся, Нин Си.
Нин Си уже тошнило от его феромонов. Терпение лопнуло: может, проще отделать этого урода, пока тот сам всё не выложит?
Он хотел было ударить, но рука не поднялась.
Тело стало ватным, по коже побежал жар, под ней будто кололи иголками, а сердце заходилось всё быстрее.
«Твою ж...»
Этот ублюдок нарочно давил на него феромонами, превосходство альфы над омегой, прошитое в самой крови, вытягивало из Нин Си последние силы.
«Мразь. Какая же мразь. Хуже этого придурка Ли Имина».
Лян Бэя, похоже, забавляло его лицо.
— Что такое? Язык проглотил?
— Давить на омегу феромонами — это вообще-то статья, — по лбу Нин Си катился пот. — Ты законы вообще читал?
— Ой, тебе нехорошо? — с деланым участием протянул Лян Бэй. — Беда какая. Никого вокруг, только мы с тобой...
— Отвали, сука... — Сил отбиться не было совсем. Нин Си изо всех сил цеплялся за ускользающее сознание, лицо его становилось всё серее.
Лян Бэй же чувствовал себя хозяином положения и уже тянулся к нему, когда Нин Си вдруг криво усмехнулся, насмешливо и с явным удовольствием.
Поняв, что дело нечисто, Лян Бэй хотел перехватить его руку, но тут совсем рядом раздался его собственный голос:
«Какие громкие слова. Я просто хочу, чтобы ты кое-что понял».
«Да, признаю, У Тянь мне тогда приглянулась. Красивая, а в мою сторону даже не смотрела. Вот я и схитрил немного: выманил её наверх, хотел слегка проучить...»
«Сам виноват. Нечего было под руку лезть. Что мне, самого себя за решётку сдавать?»
...
Механический, чуть искажённый голос зазвучал так неожиданно, что у Лян Бэя потемнело в глазах. Лишь через мгновение он заметил телефон, спрятанный у Нин Си за спиной.
— Ты записывал? — голос Лян Бэя дрогнул. — Откуда у тебя, мать твою, телефон?! На сборах же всё отбирают!
— А я не говорил, что приехал на сборы, — отозвался Нин Си. — Как считаешь, кому первым отнести запись? Учителям или сразу в полицию?
Сердце у Лян Бэя оборвалось. Если это попадёт к ним в руки, ему конец. Совершенно точно конец. Он как бешеный бросился вырывать телефон:
— Отдай, сука!
Увернуться Нин Си, может, и успел бы, но одежда зацепилась за край раковины. Лян Бэй навалился, заламывая ему руку, окончательно потеряв голову.
Плохо дело.
И тут дверь распахнулась от удара ноги.
Оба застыли. Обернувшись, Лян Бэй увидел, как в туалет влетает Сун Ицзэ с потемневшим от гнева лицом.
Не тратя слов, тот сгрёб Лян Бэя за воротник и с размаху врезал ему кулаком.
Ледяной запах эбенового дерева обрушился, как снежная буря. Закон сильного, вшитый в самые гены, сдавил Лян Бэя так, что кости, казалось, вот-вот рассыплются.
— Что ты с ним делаешь?! — Следующий удар пришёлся Лян Бэю в живот, и когда тот согнулся от боли, Сун Ицзэ схватил его за шею и с силой впечатал в пол.
Холодная липкая плитка прижалась к щеке, пальцы на горле перекрыли дыхание. Лян Бэй не успел выдавить ни слова: Сун Ицзэ бил его, не давая подняться.
Никаких оправданий он слушать не собирался. Сун Ицзэ напоминал сорвавшегося с цепи зверя: сплошной гнев, ни капли жалости.
Только теперь до Лян Бэя дошло, что связывает этих двоих. Вот почему Сун Ицзэ влетел сюда так, будто у него отнимали самое дорогое.
Эбеновые феромоны давили жутко, и вскоре Лян Бэй от ударов и ужаса провалился в темноту.
— Сун Ицзэ, хватит, — слабо позвал Нин Си. — Ещё немного, и ты его убьёшь.
Злость у Сун Ицзэ ничуть не улеглась, но, увидев закатившиеся глаза Лян Бэя, он пару раз хлёстко шлёпнул его по щекам и, не дождавшись реакции, всё-таки остановился.
Оттащив бесчувственное тело в сторону, он набрал воды в таз и не глядя выплеснул её Лян Бэю в лицо: пусть очухается.
Нин Си с трудом поднял голову и усмехнулся:
— А ты, оказывается, жёсткий, солнце.
Сун Ицзэ подошёл и рывком притянул его к себе. Обнял так крепко, словно хотел спрятать от всего мира.
— Ты совсем с ума сошёл, — он перевёл дыхание, уткнувшись лбом в лоб Нин Си, и в голосе прозвучала сердитая дрожь. — Он тебе что-нибудь сделал?
— Скажешь тоже. Кто бы ему дал, — улыбнулся Нин Си.
— Я знаю, что ты сильный. Знаю, что ты всё можешь. Но ты хоть подумал, чем это могло кончиться? А если бы он тебя покалечил? А если бы у тебя ничего не вышло? Ты вообще думаешь о последствиях?! — выпалил Сун Ицзэ. — Я понимаю, тебе не нужна моя помощь, но так рисковать я тебя не просил!
Ему было по-настоящему страшно. Нин Си и без того едва держался на ногах, а эта тварь ещё и давила на него феромонами. Страшно было подумать, что могло случиться, опоздай он хоть на пару минут.
Нин Си сильный, но он всё-таки омега. И это его Нин Си.
«Ну как можно быть таким безрассудным».
— Кто сказал, что мне не нужна твоя помощь? — Глядя на его лицо, одновременно рассерженное и обиженное, Нин Си засмеялся и закинул руки ему на шею.
Сил держаться больше не осталось. Рядом с Сун Ицзэ вся бравада разом слетела, голос задрожал и стал совсем тихим. Нин Си потёрся щекой о его плечо и пробормотал:
— Ну не злись. Лучше уведи меня отсюда, а? Голова кружится, ноги не держат. Без тебя я и до двери не дойду.
Сун Ицзэ шумно выдохнул, всё ещё хмурясь, но руки его стали бережнее. Он подобрал с пола телефон, сунул его Нин Си в карман и, обхватив его за пояс, повёл к выходу, бросив через плечо последний взгляд на распростёртого у стены Лян Бэя.
— Запись цела? — тихо спросил он уже в коридоре.
— Ещё бы, — Нин Си, повиснув на нём, слабо улыбнулся. — Завтра этот концерт услышит весь лагерь.
http://bllate.org/book/20373/2804415
Готово:
