Готовый перевод Mommy So Tsundere / Мамочка такая цундэре: Глава 20

Цзо Цзы думала, что та не хочет говорить, и не стала настаивать. Она поднялась, собираясь приготовить ей что-нибудь поесть — подумав, что раз та пришла так рано, то наверняка еще не завтракала. Однако не успела она повернуться, как из-за спины донесся пронизанный холодом голос:

— Я жду ее возвращения.

В тот день Е Ицин просидела на улице до самого рассвета, а когда уходила, не обмолвилась ни словом. После этого каждый год в назначенный день она приходила спозаранку и оставалась там до раннего утра.

Цзо Цзы неотлучно сидела рядом с ней — с самого утра и до ночи.

Возможно, именно видя преданность Е Ицин любви, Цзо Цзы в конце концов решила не закрывать кафе и никуда не уходить, а просто осталась там, храня прежнюю клятву любви и продолжая ждать.

Ровно три года назад, в тот самый день и час, когда они договорились встретиться, другая сторона нарушила обещание. Цзо Цзы все смотрела, как Е Ицин с половины седьмого утра до самого рассвета следующего дня сидит в одиночестве под открытым небом, превратившись в настоящую статую.

За весь день она не произнесла ни звука, молча ушла и не проронила ни единой слезинки — ее пугающее спокойствие казалось нереальным. Цзо Цзы хотела окликнуть ее, но слова словно застряли в горле и никак не шли.

В последующие дни Е Ицин больше не упоминала ту женщину в разговорах с Цзо Цзы. Та думала, что Е Ицин, как и она сама в прошлом, тоже пала духом и разочаровалась — в конце концов, в этом они были донельзя похожи.

Однако на следующий год в этот же день Е Ицин, как и прежде, появилась за столиком под открытым небом...

Шел уже восьмой год.

По мнению Цзо Цзы, это ожидания изначально были обречены на провал.

Но в тот самый миг, когда она отперла дверь, высокая фигура вновь врезалась ей в глаза. Что это было — душевный трепет или горечь? Наверное, больше все-таки печали — как за Е Ицин, так и за нее саму.

Цзо Цзы подошла с чашкой дымящегося кофе, поставила остывший кофе Е Ицин перед собой, а на его местодвинула свежий горячий напиток. Не сказав ни слова, Цзо Цзы села рядом.

В такие моменты все слова кажутся блеклыми и бессильными: будь то утешение или ободрение — когда жданный человек так и не появляется, все это лишь приумножает скорбь.

Поэтому нужно лишь молча сидеть рядом, тихо разделяя ее одиночество, ожидая и надеясь...

Надеясь, что те, кого они ждут, все-таки появятся.

Подул прохладный ветер, Цзо Цзы невольно вздрогнула от озноба. Опомнившись, она заметила, что вокруг царит непроглядная тьма, и лишь с двух сторон пробивается призрачный лунный свет.

Она взглянула на старые часы на запястье — те самые, что та когда-то подарила ей. Цзо Цзы носила их не снимая.

До полуночи оставалось пять минут. Подняв взгляд на сидевшую напротив женщину, Цзо Цзы заметила, что на ее холодном лице по-прежнему не было никаких эмоций. Невольно вздохнув, Цзо Цзы уже собиралась заговорить, как вдруг полоснул ослепительный луч света...

Цзо Цзы смотрела на уходящую в одиночестве Е Ицин, и ее сердце сжималось от боли, словно его кто-то безжалостно терзал. Она не знала, больно ли ей за саму Е Ицин, за себя или сразу за обеих.

Шел еще один год, и Е Ицин снова уходила в одиночестве...

Прежние громкие клятвы о вечной любви теперь сводились лишь к бесконечной горечи и безнадежному ожиданию. И несмотря на это, они продолжали надеяться — надеяться, что однажды этот человек внезапно появится перед ними, улыбнется и скажет: «Я вернулась».

Лань Си отрешенно смотрела на середину сцены. Шан Цяньмо не появлялась уже несколько дней, а на звонки неизменно отвечала тишина. На сердце у Лань Си было тревожно и неспокойно: она то и дело спрашивала себя, правильно ли поступила, решившись тогда на признание.

На самом деле Лань Си давным-давно хотела открыться Шан Цяньмо, но боялась, что та не примет ее чувств. В то время Шан Цяньмо встречалась только с мужчинами, и после признания они могли перестать быть даже друзьями, поэтому Лань Си молчала.

Но когда она узнала, что Шан Цяньмо неожиданно заинтересовалась женщинами, в сердце Лань Си затеплилась надежда: быть может, это шанс, посланный ей небесами? Однако, подумав об этом чуть дольше, она испугалась, что у Шан Цяньмо уже появилась любимая женщина. Охваченная паникой, Лань Си решилась на признание в день рождения Шан Цяньмо.

Теперь же все выглядело ошибкой: казалось, даже прежняя близость постепенно превращалась в нечто недостижимое. Знай она заранее, чем все обернется, Лань Си предпочла бы промолчать и оставить все как было — по крайней мере, это позволяло бы оставаться рядом под маской друга и заботиться о ней.

— Не одинокий конец света.

Внезапно раздался знакомый голос. Оглянувшись, Лань Си увидела Е Ицин, которая неизвестно когда села перед барной стойкой.

Сердце Лань Си тревожно ёкнуло:

— Ицин, неужели ты...

Начав фразу, она осеклась на полуслове, заметив изможденное лицо Е Ицин — она совсем забыла, какой сегодня день. Больше не говоря ни слова, Лань Си ловко принялась смешивать коктейль.

Не одинокий конец света — этот напиток Лань Си создала три года назад. Его не продавали посторонним, он предназначался лишь для одного человека. Коктейль был крепким, но пился легко, не обжигая горло, однако каким бы ни было твое здоровье, после трех бокалов ноги неизбежно начинали заплетаться.

Обычно Е Ицин не пила его, но в этот день из года в год заказывала неизменно три бокала...

Лань Си поставила перед Е Ицин мерцающую голубизной жидкость. Е Ицин молча взяла бокал и поднесла его к губам.

Лань Си наблюдала, как ледяная синева в бокале стремительно убывает, и сразу же принялась за второй. Когда же она поставила перед Е Ицин третий бокал, взгляд той уже затуманился.

Много лет назад Лань Си пыталась отговаривать Е Ицин, но потом перестала произносить хоть слово. Год за годом ожиданий, день за днем мучительных терзаний, и в конце концов — все то же холодное безразличие луны. Каким бы крепким ни было сердце, оно не способно выдерживать изо дня в день такое истощение, превращаясь в конце концов в израненное, сплошь покрытое шрамами решето.

Насколько глубокой и пронзительной была прошлая любовь, настолько же острой и невыносимой стала нынешняя боль. Лань Си как-то спросила Е Ицин: если бы она заранее знала, как сильно будет болеть душа потом, полюбила бы она снова столь безрассудно и самозабвенно?

Помолчав немного, Е Ицин тихо ответила:

— Не изведав боли, разве узнаешь, как сильно любила? А не любя так истово, разве поймешь, что прожила эту жизнь по-настоящему?

Закончив занятия, Е Цинъян схватила рюкзак и помчалась домой, не дожидаясь Си Цина и Линь Му. Вернувшись, она обнаружила, что Е Ицин действительно еще не вернулась. Е Цинъян села в гостиной в ожидании: ужин был уже готов, тетушка Чжан звала ее к столу, но Е Цинъян даже не притронулась к еде.

Так прошло время до десяти часов, еда давно остыла. Тетушка Чжан предложила все разогреть, но Е Цинъян лишь ответила, что не голодна, и велела ей идти отдыхать.

Е Цинъян и сама не понимала почему, но в этот раз тревожилась и нервничала сильнее, чем когда-либо прежде. Она сидела на диване как на иголках, то и дело поглядывая на входную дверь.

То, что в этот день года Е Ицин вела себя странно, Е Цинъян осознала лишь два года назад. Раньше она была слишком мала и просто замечала, что мама возвращается очень поздно, наивно полагая, что на работе завал. И лишь позапрозрачношью, сопоставив все детали, она поняла, что здесь кроется что-то неладное.

Когда стрелки часов приблизились к полуночи, оставалось всего пять минут, Е Цинъян больше не выдержала. Вытащив телефон, она принялась названивать Е Ицин, но та не брала трубку после пяти звонков подряд.

Е Цинъян запаниковала еще сильнее. В порыве тревоги она совсем забыла, что Шан Цяньмо нет в Городе Z, и набрала ее номер, но и Шан Цяньмо не отвечала. Повторив попытки еще несколько раз с тем же успехом, Е Цинъян была уже на грани истерики, как вдруг зазвонил ее телефон. Увидев на экране слово «мамочка», она поспешно ответила:

— Мамочка!

Но вместо привычного холодноватого голоса прозвучало другое:

— Цинъян, это я.

Е Цинъян на несколько секунд замерла:

— Лань Си?

Выскочив из такси, Е Цинъян сразу направилась в BlueLover. Из-за позднего часа посетителей в баре было немного, и Лань Си, заметив вошедшую девушку, поманила ее рукой.

Ускорив шаг, Е Цинъян подошла ближе и увидела Е Ицин: та сидела перед барной стойкой полуприкрыв глаза и подперев голову рукой, выглядя сильно захмелевшей.

— Мамочка? — с опаской окликнула ее Е Цинъян. Ответа не последовало, и она перевела взгляд на Лань Си: — Почему мамочка так много выпила?

В прошлые годы в этот день Е Ицин тоже выпивала, но никогда не напивалась допьяна и всегда сама садилась за руль, возвращаясь домой. Сейчас же об этом не могло быть и речи.

Лань Си вспомнила, как незадолго до этого Е Ицин опрокинула третий бокал Не одинокого конца света. Выпив половину, она вдруг резко поднялась и пошатываясь направилась в другой конец зала. Из-за спешки и неуверенной поступи оставшаяся в бокале жидкость расплескалась на кого-то из посетителей.

Спохватившись, Лань Си бросилась за ней и удержала потерявшую контроль над собой Е Ицин, однако та, повернувшись к ней, вымолвила:

— Это она, Лань Си, ты видела?

Услышав это, Лань Си тут же окинула взглядом зал — никакого намека на ту женщину там не было. Но сказать об этом прямо она не могла, поэтому предпочла промолчать.

— Наверное, настроение было плохое.

Е Цинъян нахмурилась и ничего не ответила, затем протянула руку и мягко коснулась плеча Е Ицин:

— Мамочка, мамочка...

Спустя мгновение Е Ицин медленно повернула голову и, разглядев Е Цинъян, нахмурилась:

— Что ты здесь делаешь?

Вдвоем с Лань Си они довели Е Ицин до машины. Все это время Е Ицин отмахивалась от помощи, твердя, что с ней все в порядке, хотя шла из стороны в сторону, сильно кренясь.

— Точно не нужно, чтобы я помогла довести ее до квартиры?Лань Си с беспокойством переспросила. Только что в баре она предложила отвезти их домой, но Е Цинъян отказалась, сказав, что сама поведет машину.

Е Цинъян покачала головой:

— Правда не нужно, я справлюсь, возвращайся скорее.

Е Цинъян научилась водить прошлым летом. Ее научила Е Ицин: поначалу Е Ицин вовсе не соглашалась, но, в конце концов, не выдержав долгих уговоров Е Цинъян, все же немного ее поучила. Кто бы мог подумать, что эта девчонка, обычно казавшаяся такой простофилей, схватит все на лету. Правда, Е Ицин строго-настрого запретила ей садиться за руль, пока ей не исполнится восемнадцать и пока она не получит водительские права.

Лань Си не сдвинулась с места — судя по всему, она все еще тревожилась.

— Тетушка Лань, не переживайте, я не стала бы шутить с такими вещами.

Лань Си посмотрела в темные глаза Е Цинъян и в конце концов кивнула:

— Тогда будь осторожна, и если возникнут какие-то проблемы, сразу позвони мне.

Е Цинъян кивнула, и только после этого Лань Си повернулась и ушла обратно.

Е Цинъян обошла машину и села за руль. Посмотрев на Е Ицин, которая с закрытыми глазами сидела на пассажирском сиденье, она какое-то время понаблюдала за ней, а затем внезапно подалась вперед и бережно пристегнула ее ремнем безопасности.

Дыхание Е Ицин едва касалось шеи Е Цинъян — от этого было щекотно и прохладно.

Глядя на Е Ицин, у которой даже во сне хмурились брови, Е Цинъян почувствовала щемящую боль в сердце: насколько же сильной должна быть боль, чтобы дыхание становилось ледяным?

Заметив прядь волос, сдутую ветерком на лоб, она долго колебалась, но все же медленно протянула руку и аккуратно заправила ее за ухо. Когда теплые кончики пальцев коснулись прохладной мочки, сердце Е Цинъян забилось с тревожным теплом.

Пока Е Цинъян завороженно смотрела на нее, Е Ицин вдруг шевельнулась. Перепуганная Е Цинъян тут же выпрямилась, а ее сердце заколотилось от чувства вины, будто она совершила кражу. Однако, подождав немного и не заметив никаких изменений, она поняла, что та вовсе не проснулась, и невольно с облегчением выдохнула.

Она пристегнулась сама и протянула руку, но ключей не оказалось. Обернувшись к Е Ицин, она заметила, что сумочки при той нет, а на одежде нет карманов. Опустив взгляд ниже, она подумала: неужели в карманах брюк?

Сегодня на Е Ицин были обтягивающие белые брюки, отчего ее и без того стройные ноги казались еще более изящными и манящими. Глядя на сомкнутые веки Е Ицин, Е Цинъян раздумывала, стоит ли ее будить или просто запустить руку внутрь и поискать.

Поразмыслив добрую минуту, Е Цинъян все же решила не тревожить Е Ицин. Нервно сглотнув, она осторожно протянула руку, пошарила внутри — кажется, ничего не было, — и тогда перевела руку на другую сторону.

— Что ты делаешь?

Возле самого уха повеяло холодом. Е Цинъян испуганно обернулась: в тот же миг их взгляды встретились. Близкое-близкое холодное лицо, тени от густых загнутых ресниц, затуманенные глубокие глаза и манящие, отдающие холодом губы — ее сердце, словно натянутая струна, со звонком лопнуло, и грудь бешено заколотилась.

Е Цинъян с трудом сглотнула и уже собиралась объясниться, как вдруг заметила, что Е Ицин снова медленно закрыла глаза. На душе у нее отлегло. Выпрямившись, она подумала, что ключи от машины, должно быть, остались внутри.

Е Цинъян бросила взгляд на Е Ицин, открыла дверь и вышла.

Она побежала туда бегом, так что вернулась очень быстро. Но стоило ей увидеть картину у машины, как она замерла: Е Ицин неизвестно когда очнулась и теперь прислонилась к дверце, а перед ней стояли трое мужчин. Догадываться о том, в чем дело, не приходилось.

И точно: один из них протянул руку к лицу Е Ицин. Сердце Е Цинъян сделало кувырок, и она подумала: ну всё, пропала. С мрачным выражением лица она повернулась обратно, как вдруг за спиной послышались крики боли, звук падающих тел и, наконец, стоны.

Е Цинъян обернулась и увидела всех троих растянувшихся на земле «звездочкой». Она покачала головой: совсем потеряли страх, ищут смерти. Разве можно было злить ее мамочку? Стоит ли говорить, что ее мамочка — обладательница честного третьего дана по черному поясу!

Е Цинъян быстро подбежала, сначала с видом «так вам и надо» свирепо зыркнув на валяющихся мужчин, а затем с «тревогой» обратилась к Е Ицин:

— Мамочка, ты в порядке?

Е Ицин не удостоила ее ответом, а вместо этого неизвестно откуда извлекла телефон. Е Цинъян открыла дверцу, позволяя ей сесть внутрь, и сама обошла машину спереди. Едва она устроилась на водительском кресле, как услышала сердитый и ледяной голос Е Ицин:

— Немедленно отправьте людей сюда и арестуйте этих подонков.

— ...

— Си Блю Лайвер.

Е Цинъян смотрела, как Е Ицин сбросила вызов, и ошеломленно хлопала ресницами: что за дела, мамочка только что позвонила в полицию?

При этой мысли Е Цинъян тут же завела мотор и дала газу. Шутки в сторону! Если сейчас заявятся полицейские и выяснят не только то, что у нее нет прав, но и то, что она несовершеннолетняя, да к тому же рядом сидит пьяный человек... Е Цинъян решила, что вероятность того, что их обеих тоже препроводят в участок, крайне высока, так что надо сматываться.

Домой они вернулись уже в полвторого ночи. Дверь открыла Тетушка Чжан, судя по всему, она тоже не спала.

— Как же вы так напились?

Тетушка Чжан помогла Е Цинъян завести Е Ицин в дом.

— Тетушка Чжан, будьте добры, заварите чашку медово-лимонной воды и принесите в мамину комнату.

Е Цинъян в одиночку затащила Е Ицин наверх, открыла дверь спальни и бережно уложила ее на кровать, сняла обувь и укрыла одеялом. Поразмыслив немного, она заглянула в ванную, вскоре вышла оттуда с влажным полотенцем, села на краешек кровати и принялась аккуратно протирать Е Ицин лицо, шею и руки.

Хмурые брови Е Ицин, не разглаживавшиеся все это время, наконец постепенно расслабились.

Е Цинъян невольно облегченно вздохнула, поднялась, собираясь снова смочить полотенце, но не успела повернуться, как ее руку крепко схватили. Е Цинъян обернулась: Е Ицин по-прежнему лежала с закрытыми глазами. Е Цинъян попыталась осторожно высвободить запястье, но стоило ей шевельнуться, как Е Ицин сжала пальцы еще сильнее, а ее брови резко сошлись на переносице. Выражение ее лица казалось болезненным и тревожным. Е Цинъян впервые видела Е Ицин в таком состоянии; сердце пронзило острой болью, и она снова опустилась на край кровати, больше не смея вырывать руку — лишь пристально вглядываясь в лицо Е Ицин.

Впервые в жизни Е Цинъян так бесцеремонно, вблизи разглядывала Е Ицин. Это ощущение было удивительным: немного нервным, немного тревожным, слегка восторженным и растерянным, но больше всего в нем было радости — той самой, что переполняла изнутри.

Руку постепенно начало покалывать от крепкой хватки. Е Цинъян опустила взгляд, а когда подняла его снова, то с замиранием сердца увидела, как у Е Ицин из уголка глаза скатилась кристальная слеза и растворилась в нежно-голубой наволочке. В тот же миг в душе Е Цинъян поднялась буря.

Е Цинъян впервые видела слезы Е Ицин. Слегка дрожа, она медленно протянула руку и, собрав всю свою храбрость, коснулась влаги у уголка глаза. Такая холодная... от этого холода сердце Е Цинъян невольно сжалось.

Заметив, что губы Е Ицин чуть зашевелились, Е Цинъян невольно подалась вперед, прислушиваясь к доносившемуся шепоту, полному невыносимой боли:

— Сердце...

Некоторые из вас, дорогие читатели, наверное, уже догадались, да? Ну же, те, кто угадал, оставьте свой след, крепко обнимаю вас всех!

P. S. Постараюсь сохранить ежедневный выход глав до 31 мая, держите за меня кулаки!

Утренний солнечный свет пробился сквозь окно и упал на лежащую в постели женщину, придавая ее обычно бледному и холодному лицу мягкие черты. Вдруг ее длинные ресницы дрогнули, и она медленно приоткрыла глаза.

Океанически-чистые и глубокие глаза чуть повернулись, наблюдая за тем, как шаловливые лучи солнца заливают всю комнату с наступлением утра. В голове шумело, и тупо пульсировала боль — коктейль, приготовленный Лань Си, определенно был непрост.

Е Ицин слегка нахмурилась и машинально попыталась поднять руку, но обнаружила, что не может пошевелиться. Опустив взгляд, она увидела примостившуюся у кровати уснувшую Е Цинъян: та спала крепким сном, повернувшись к ней лицом.

Заметив, что ее собственные пальцы крепко сжимают правую руку Е Цинъян, Е Ицин растерялась — воспоминания о событиях после возвращения домой прошлой ночью казались ей расплывчатыми.

Она разжала пальцы, осторожно вытащила руку, села и, откинув одеяло, только попыталась встать с постели, как Е Цинъян тут же проснулась.

— Мамочка, ты проснулась? Как ты себя чувствуешь? Голова болит? Не голодна? Я вчера попросила Тетушку Чжан приготовить для тебя кашу, принести ее сюда?

Е Ицин ничего не ответила, лишь глядя на Е Цинъян. Та немного занервничала, вспомнив, что они всю ночь проспали, держась за руки, пока она сама дремала у постели:

— Эм... Я просто переживала, что мамочке ночью будет плохо, поэтому не уходила в свою комнату, а потом незаметно уснула...

Е Цинъян подумала, что Е Ицин наверняка не хотела бы, чтобы она услышала те вчерашние слова, поэтому она решила соврать, чтобы успокоить ее.

Е Цинъян заметила легкие темные круги под глазами Е Цинъян, и в тот момент, когда та произнесла эти слова, Е Ицин на мгновение показалось, будто они вернулись в прошлое...

— Сегодня не ходи в школу, ложись спать.

Е Цинъян поднялась на ноги и неловко улыбнулась:

— Я в порядке.

На носу были экзамены, и она не смела пропускать занятия, иначе этот Хао Цзяньжэнь снова начнет читать ей нотации.

Е Ицин видела, что Е Цинъян говорит одно, а сама то и дело массирует пальцами переносицу, и слегка нахмурилась:

— Иди умывайся, я отвезу тебя в школу.

С этими словами Е Ицин повернулась, намереваясь войти в ванную:

— Мамочка, а ты сегодня поедешь в офис?

http://bllate.org/book/20772/2084248