Готовый перевод My Little Husband's Everyday Life / Будни маленького Фулана: Глава 6.

Малыш-фасолинка, понурив голову, смотрел на свои босые ножки и не смел сказать ни слова в свое оправдание. На обратном пути сестра строго-настрого запретила ему открывать рот.

— Братик не просто упал, он погнался за дикой уткой и нашел гнездо! Мы только потому в грязи, что утиные яйца собирали! — Шэн Сюэ повернулась спиной и капризно попросила мать помочь: — Мама, тяжело!

— Давай, я понесу. — У взрослых сил побольше, так что Фан Хэ без труда подхватила маленькую корзинку.

— Батюшки! Сколько же их... И где ж вы такое гнездо-то нашли? Если сварить, так каждому в доме по целому яйцу достанется. — Жена третьего брата тоже подошла посмотреть и, увидев улов, ахнула от удивления.

Шэн Сюэ тут же надула губки:

— Ну уж нет! Дома и куриные яйца поесть можно, а эти я завтра, когда брат пойдет в уездную школу, поменяю на деньги, чтобы купить ему кисти и тушь!

— Мама! — Шэн Сюэ топнула ножкой. — Эти яйца дочери для дела нужны!

Третья тетушка с удивлением посмотрела на нее: эта Шэн Сюэ то ведет себя как взрослая, то капризничает, как маленькая девочка.

— Хорошо-хорошо, мама эти яйца не тронет. Третья невестка, я попозже поговорю со свекровью. В конце концов, дети сами их собирали, пусть им и останутся.

Фан Хэ была старшей невесткой в семье. Раз она сказала свое слово, жене третьего брата оставалось лишь сухо усмехнуться и уйти. Судя по направлению, пошла искать других невесток, чтобы посудачить.

Глядя вслед удаляющейся третьей тетушке, Шэн Сюэ усмехнулась. Она просто не могла держать язык за зубами. В этой жизни она ни за что не позволит никому обижать себя словом — огрызаться было слишком приятно!

— Мама, я пойду уберу яйца. — Она забрала корзинку и прямиком направилась во двор старшей ветви семьи.

Фан Хэ посмотрела на смирно стоящего, худенького и маленького ребенка, вздохнула, подняла руку, погладила малыша-фасолинку по затылку и ласково спросила:

— Хороший мой, больно ударился?

— Тетушка, — послушно позвал малыш-фасолинка, качая головой. В его глазах все еще читалась робость.

— Тогда иди сам помойся, а тетушка пойдет подыщет тебе чистую одежду, хорошо? — Такая Фан Хэ буквально излучала материнскую нежность.

— Хорошо-о! — На душе у малыша-фасолинки потеплело, и он звонко согласился.

После купания пришло время обеда.

Фан Хэ усадила малыша-фасолинку рядом с собой: слева малыш, справа — Шэн Сюэ. Она то и дело подкладывала еду обоим детям.

Жареная капуста со шкварками: из жирного мяса вытопили сало, а потом потушили шкварки в капустном соку, отчего они стали упругими, солеными и невероятно ароматными. Фан Хэ щедро накладывала малышу-фасолинке эти самые шкварки. Ему казалось, что это самый роскошный обед на свете — он наелся так, что живот стал круглым, как барабан.

После обеда Шэн Сюэ пожаловалась на усталость и ушла в комнату спать. Малышу-фасолинке стало не за кем ходить хвостиком, поэтому он увязался за Фан Хэ.

Фан Хэ снова приготовила младшему сыну миску яичного заварного крема на пару, а заодно бросила в котел свариться еще одно яйцо. Вареное яйцо она отдала малышу-фасолинке, после чего взяла его за руку и повела во двор к старой госпоже Шэн.

Там Шэн Яо играл с братиком, поднимая его вверх. Но поскольку Шэн Ган был слаб здоровьем и не переносил резких движений, а «летать высоко» ему очень нравилось, Шэн Яо поднимал его медленно и плавно — это требовало немалой силы рук и выдержки.

— Хи-хи-хи... — Смех Шэн Гана был тихим, словно мягкая лапка котенка ласково скреблась на сердце.

Едва Фан Хэ переступила порог двора, как эта лапка царапнула и ее. То ли от слепящего солнца, то ли от увиденного, но глаза ее мгновенно покраснели.

— Мама! — Шэн Ган сидел лицом к воротам, и его смеющиеся глазки первыми заметили вошедших. — Братик!

Услышав это, Шэн Яо тут же опустил брата на землю. Юноша был горд, и после недавней ссоры ему было немного неловко перед мачехой. Поэтому, вежливо кивнув в знак приветствия, он скрылся в своей комнате.

Для маленького ребенка мама всегда на первом месте. Оказавшись в материнских объятиях, Шэн Ган вцепился ручками в ее воротник, закряхтел и начал тереться личиком, не зная, как бы еще поласкаться, чтобы было поуютнее.

Раньше Фан Хэ просто не могла смотреть на лицо младшего сына: худенькое, бледное, оно все было пропитано болезненностью. Сердце матери обливалось кровью. Из-за этого она долго сюда не приходила. Но сегодня, увидев, как ее младший сынок светится от радости, а болезнь отступает перед этой искренней детской живостью...

Она была безмерно тронута тем, что пасынок может так заботиться о ее родном сыне.

Съев свой заварной крем, Шэн Ган снова захотел поиграть в стрекозу, но никак не мог расстаться с материнскими объятиями. Поэтому он так и играл, свернувшись калачиком у нее на руках.

Он запускал стрекозу, а малыш-фасолинка бегал туда-сюда, собирая её.

— Братик устал бегать, давай немного отдохнем, а потом еще поиграем, хорошо? — Фан Хэ перехватила сына поудобнее, уложив его поперек колен, и начала нежно похлопывать по худенькой детской спинке, убаюкивая.

— Хи-хи... — Шэн Ган радостно сощурился и послушно кивнул.

Малыш-фасолинка принес бамбуковую стрекозу и подошел встать рядом. Увидев, как ручка братика бессознательно сжимается и разжимается, он протянул свою, и Шэн Ган крепко за нее ухватился.

Так, держась за руку братика, Шэн Ган и уснул в объятиях матери...

У Фан Хэ еще было шитье. Она осторожно подняла младшего сына, отнесла его в комнату и уложила в постель. Затем тихонько велела малышу-фасолинке:

— Снимай туфли и тоже ложись. Ты все утро пробегал, ложись рядом с маленьким, отдохни немного.

Малыш-фасолинка кивнул, забрался на кровать и приобнял младшего брата.

— Хороший мальчик. — Фан Хэ присела на край кровати и ласково погладила малыша-фасолинку по голове.

Весь этот день был для нее полон сюрпризов и трогательных моментов. Дети не умеют притворяться: когда ее младший сынок звал «братика», в его голосе звучала искренняя привязанность и любовь.

После этого случая Шэн Сюэ начала отлынивать от своих обязанностей, и Фан Хэ поручила носить еду и кормить младшего сына малышу-фасолинке.

На третий день малыша-фасолинку оставили во дворе старой госпожи Шэн. Ему дали выходной: он должен был только играть с Шэн Ганом, никакой работы от него не требовалось.

А всё потому, что Фан Хэ вместе с мужем Шэн Шаоюанем наняли сваху Лю, приготовили подарки и брачный договор и отправились в уездный город, чтобы свататься к семье Дун. Вместе с ними поехали Шэн Яо и Шэн Янь, которым нужно было возвращаться в уездную школу, и Шэн Сюэ, собравшаяся продавать свои утиные яйца.

Жители деревни Лунцзин, завидев сваху Лю, тут же обступили их:

— Сестрица Лю, какими судьбами сегодня в нашу деревню?

Сваха Лю всегда ходила с неизменной улыбкой на лице:

— Да у вас в деревне что ни день — то радость! Как же мне не приходить сюда каждый день?

Сваха умела очень складно говорить. Жителям Лунцзина такие речи были как бальзам на душу.

— Вот и славно! Как освободишься, сестрица, непременно заходи ко мне в гости.

— Ой, да это же сестрица Фан Хэ! Так нарядилась, что я тебя чуть не признала. Красота-то какая... У вас в семье праздник намечается? Или в гости к родне собрались?

Шэн Яо, не сбавляя шага и с непроницаемым лицом, прошел мимо. Двенадцатилетний Шэн Янь тоже не любил слушать бабьи сплетни, поэтому догнал брата, и они вдвоем пошли ждать у повозки на выезде из деревни.

Лошадь, увидев хозяина, тут же забила передним копытом и шумно выдохнула ноздрями, всем своим видом показывая возбуждение.

Эта лошадь принадлежала Шэн Яо. Ее купил ему дед по материнской линии: узнав, что внук поступил в уездную школу и ему часто придется ездить между деревней Лунцзин и городом, он пожалел парня и подарил ему гнедого коня. А дядя Шэн Яо за тот месяц, что длились каникулы «выдачи теплой одежды», научил племянника ездить верхом.

Обычно, возвращаясь домой на выходные, они с Шэн Янем вдвоем ехали на коне. Но сегодня старшим в семье понадобилась повозка, поэтому коня запрягли в телегу, чтобы поехать всем вместе.

Тем временем Фан Хэ рассудила здраво: о помолвке рано или поздно все равно все узнают, так зачем скрывать?

— Да, едем договариваться о браке для нашего второго.

— Ой, вот это да! Настоящая радость... Погоди-ка. Второго? А я что-то не слыхала, чтобы ваш старший был помолвлен?

Фан Хэ бросила взгляд на ушедших вперед сыновей и на мужа, который уже вовсю болтал с возницей, и тихим голосом выдала заранее заготовленную с Шэн Шаоюанем версию:

— Ох, у первой жены моего мужа был закадычный друг. Они еще до рождения детей сговорились поженить их. Больше десяти лет от них ни слуху ни духу не было, а тут на днях ребенок сам к нам заявился. Говорит, беда у них в семье стряслась... Эх! Я-то всего лишь мачеха, моего слова тут нет. Раз уж сговорились, так сговорились, все-таки воля родителей.

Фан Хэ добавила еще одну фразу, чтобы подчеркнуть, что сама была ни сном ни духом:

— Если бы ребенок сам не пришел, глава дома бы и вовсе забыл мне об этом сказать.

Любопытная селянка похлопала глазами. Простые люди за словом в карман не лезут, спросила прямо:

— Ну и совпадение! У обоих ваших грамотеев, раз-два, и уже помолвки? И когда только успели?

Фан Хэ нахмурилась:

— С моим вторым-то дело давно шло к этому. Я часто по делам бываю в вышивальной мастерской семьи Дун, так они давно на моего второго глаз положили. Я просто думала, раз у старшего еще ничего не решено, то и не суетилась.

— Мы с вами все соседи, так что, пожалуйста, не болтайте лишнего, чтобы не испортить репутацию моему второму сыну.

Сваха Лю, заметив, что лицо Фан Хэ недовольно вытянулось, тут же поспешила сгладить углы:

— Когда всё разом складывается — это же к добру! Двойная радость! Ох, как послушаю, так и у самой на душе светло!

Любопытные крестьяне, словно получив благословение, хором подхватили:

— Воистину, великая радость! Вышивальная мастерская семьи Дун? Сестрица Фан Хэ, да к вам в дом само счастье стучится!

— Ой, поздравляем, сестрица! Какая прекрасная новость! Настоящее торжество!

— И вам всем радости! Мы пока только сговариваемся, так что праздничное вино за нами. Как придет время играть свадьбу через несколько лет, милости просим всех к нам на веселье! — ответила Фан Хэ и, весело переговариваясь со свахой Лю, повела дочь к повозке на выезде из деревни.

Шэн Яо правил повозкой. Он сидел снаружи, небрежно положив руки на колени. Плечи его были расслаблены, но спина оставалась прямой — в его осанке сквозила уверенность и спокойствие полководца, не знающего страха перед лицом опасности.

Шэн Шаоюань, садясь в повозку, бросил взгляд на старшего сына, и сердце его переполнилось гордостью. Старший сын лицом пошел в покойную жену, да и статью тоже: высокий, длинноногий. Даже старшая дочь Шэн Ин, которую уже выдали замуж, и та вымахала ростом в пять чи [прим. пер.: около 165 см — довольно высокий рост для женщины того времени].

Жаль только, что и характером оба пошли в покойную супругу. Сын был упрям и вспыльчив, а дочь — ничуть не нежная и не уступчивая. Словом, оба не из тех, кого легко любить.

То ли дело трое детей, которых родила ему Фан Хэ! Сюэ-эр — умница и сообразительная, знает, как поласкаться к отцу. Янь-эр — почтителен, вежлив и нравом мягок. И в отличие от детей первой жены, у Шэн Сюэ и Шэн Яня кость была тонкая, сложение — изящное и миниатюрное, как и подобает истинным жителям Цзяннани.

Подумав об этом, Шэн Шаоюань, устроившись в повозке, перевел взгляд на второго сына.

Шэн Янь сидел, привалившись спиной к стенке и развалившись рядом с сестрой. Длина его ног явно проигрывала ногам Шэн Яо. Сейчас он, понизив голос, давал сестре наставления:

— Сестренка, ты уж постарайся хорошенько разглядеть для брата, какое у нее лицо, какая фигура, ну и характер заодно.

Как только они прибудут в уездный город, они с Шэн Яо сразу отправятся в школу, а к семье Дун не поедут.

Шэн Сюэ на мгновение задумалась, а потом решила успокоить брата:

— Не волнуйся, наверняка красавица писаная.

Шэн Шаоюань, который поначалу нахмурился и хотел было отчитать второго сына за развязную позу, услышав такой уверенный ответ дочери, тоже заинтересовался.

Он добродушно спросил:

— Откуда тебе знать, Сюэ-эр? Ты ведь барышню в глаза не видела.

Шэн Сюэ закатила глаза к небу и ловко выкрутилась:

— Как-никак, барышня, выросшая в богатом доме, в холе и неге! Уж точно не дурнушка!

— Ах ты ж, егоза, чем старше, тем острее на язычок, — добродушно рассмеялся Шэн Шаоюань, с довольной улыбкой глядя на дочь.

Фан Хэ тоже рассмеялась:

— И не говорите! Последние пару дней я прямо-таки чувствую, что Сюэ-эр у нас совсем взрослая барышня стала.

...

Шэн Яо, не отрывая взгляда, смотрел на дорогу впереди.

Семья позади него излучала такое счастье и согласие, что оставалось только завидовать. Интересно, если бы его родная матушка была жива и увидела его сейчас, уже совсем взрослого, что бы она ему сказала?

http://bllate.org/book/20787/2105467