В «Записках о дворце» есть известная фраза: там, где много женщин, всегда полно сплетен. Юнь Чэ верил словам наложницы Хуа, но особого значения им не придавал. В конце концов, три вида сложных родственных связей — свекровь и невестка, жены братьев, золовка и невестка — способны обеспечить сюжетом любую мыльную оперу. Для него, человека современного, все эти бытовые трения из-за лишней ложки каши или столкновений у кухонного очага не стоили и выеденного яйца.
Вторая невестка семьи Лу так и не добилась от свекрови справедливости: на третий день Юнь Чэ снова не взяли в поле. Вся семья, прихватив инструменты, ушла, оставив жену третьего сына присматривать за домом.
— Матушка все же больше жалует тебя и пятого. А вторая сноха — особа расчетливая, да к тому же такая хитрая... — закончив с огородом и покормив кур, третья невестка с корзиной в руках подошла к Юнь Чэ поболтать и принялась вполголоса перечислять прегрешения второй невестки.
Во дворе бегали не только её дети, но и дети третьей ветви семьи, поэтому она боялась говорить громко, опасаясь, что малыши разнесут сплетни дальше, и тогда станет совсем неловко. Юнь Чэ лишь рассеянно поддакивал, думая о своем: каменная стела снова замерла, не расширяется, и что с ней делать — непонятно.
Может, дело в именах? Нет, не то. Кроме Лу Мина, он знал имена и других членов семьи Лу, но на стелу, испещренную непонятными знаками, это никак не повлияло.
Степень близости? Тоже не подходит. Он проводил немало времени с Лу Хуэй из семьи старшего брата, но её имя на стеле не появилось. Так в чем же секрет?
Юнь Чэ бросил взгляд на Лу Мина, лежащего на кровати, и отметил, что тот в последние дни спит слишком много. Позавчера, когда принимали подарки, он ещё мог перекинуться парой слов, но с тех пор, как Юнь Чэ коснулся стелы и произнес его имя, в сновидениях и на самой стеле произошли перемены. Вчера Лу Мин проспал почти весь день, да и сегодня, едва поев, снова провалился в сон. Непростая ситуация.
— А сколько подарков досталось вашей комнате? Матушка всё вам отдала? — третья невестка говорила, не переставая работать: она проворно перебирала бобы, откладывая в сторону подпорченные и треснувшие, при этом поглядывая на Юнь Чэ.
В отличие от расторопной снохи, Юнь Чэ работал медленно. От ручного обмолота кукурузы ладони горели, и если бы он трудился так несколько дней подряд, кожа бы точно не выдержала. Сейчас, когда старой госпожи Лу не было дома, можно было не притворяться и не спешить.
— Кажется, это были только подарки от ровесников. Матушка сказала, чтобы впредь мы сами выстраивали отношения, — Юнь Чэ не видел смысла скрывать правду, ведь свекровь не запрещала говорить, а Лу Мин, судя по всему, ничего сверх того не получил.
Однако у слушателя свои мысли. Пытаясь урвать кусок побольше из ограниченных ресурсов, третья невестка сразу почуяла неладное, что лишь подтвердило её догадки: старики Лу собираются отделить пятого сына, но никого больше. В её глазах мелькнул огонек, она улыбнулась и перевела разговор на другие темы, обсуждая соседей. Даже в деревне, где все носят одну фамилию и состоят в одном клане, случаются раздоры и ссоры. Впрочем, дом старого Лу считался довольно спокойным, в отличие от других, где скандалы вспыхивали через день.
За разговорами наступил полдень, пора было приниматься за обед. Это дело было испытанием, ведь тот, кто готовил, сам оставался голодным — еду нужно было отнести тем, кто трудился в поле. Третья невестка, не имея других забот, объяснила Юнь Чэ правила, втайне надеясь, что когда-нибудь, когда ей захочется передохнуть, он подменит её у плиты.
Юнь Чэ понимал порядки семьи Лу, но, указав на маленьких чумазых детишек, цеплявшихся за дверной косяк, недоуменно спросил:
— Они тоже не будут есть?
Если взрослые, не работая, могли пропустить обед, то этим детям было всего по пять лет — неужели они тоже должны голодать?
— Им порции не положены. Подрастут, смогут выходить в поле — тогда, где бы они ни бегали, во время обеда пойдут к своим родителям и что-нибудь перехватят. А пока они маленькие, ходить далеко не могут — потерпят пару лет, и всё наладится, — третья невестка проигнорировала малышей и продолжила заниматься своим делом. — Хорошо ещё, что в нашем доме кто-то остается присматривать. В других семьях старшие дети таскают за собой младших, и даже еду им готовят и носят прямо в поле.
Юнь Чэ вспомнил, что третья невестка всё утро провела дома, но, кроме домашних дел и болтовни с ним, он не заметил, чтобы она хоть как-то заботилась о детях. Малыши играли, падали, ушибались, а она лишь покрикивала на них... И это называется воспитанием? Какое грубое обращение с детьми.
Когда от каши в котле пошел аромат, вернулись Лу Хуэй и Лу Цяо, чтобы забрать еду. Не дождавшись обеда, тетка и племянница умылись, сполоснули ноги и, присев на пороге, перевели дух. Малыши, толпившиеся у двери кухни, тут же облепили их, наперебой называя тетушками и сестрами, не сводя глаз с карманов.
На полях и склонах холмов росли дикие ягоды — редкое лакомство, любимое всеми детьми. Большинство старших братьев, собрав ягоды, тут же съедали их сами, и только сестры, родители да бабушки с дедушками вспоминали о том, чтобы принести что-то домой. Лу Хуэй и Лу Цяо не обманули ожиданий: они достали из карманов горсть ягод и раздали детям. Правда, Лу Цяо отдавала предпочтение племянникам, почти не замечая племянниц, но Лу Хуэй тут же исправляла это, подкидывая ягод тем, кого обделили.
Осенний ветер и редкое стрекотание цикад прогоняли жару, а заодно и заставляли девочек, раздавших угощение, поторапливаться. Время обеда пролетело незаметно. Третья невестка намекнула Юнь Чэ, что пойдет вздремнуть в задней части двора, и попросила присмотреть за передним двором. Юнь Чэ небрежно кивнул.
Пока никого не было, он решил провести эксперимент с участком земли возле флигеля. Земля в реальности должна быть как-то связана с той, что в его снах. Как было бы хорошо, если бы там можно было выращивать урожай.
http://bllate.org/book/20794/2089288
Готово:
