Сказав это, маленькая девочка вприпрыжку убежала. Я уставился на ту хризантему, затем посмотрел на улыбающееся лицо Шан Уюя и почувствовал легкое раздражение внизу живота. Что, черт побери, происходит?
Шан Уюй держал в руке корзинку, вытащил оттуда хризантему, протянул мне и произнес:
— Ло, это тебе... эм... хризантема... она тебе нравится?
Я уставился на распустившийся цветок, остолбенел на добрую половину дня, а затем мысленно сжал кулаки: кому твоя хризантема вообще нравится, черт побери!
Я поднял руку, собираясь уже взять цветок, но в тот момент, когда мои пальцы коснулись лепестков, промелькнули тончайшие искры электричества, и хризантема вмиг разлетелась на куски.
Шан Уюй легко усмехнулся, словно и ожидал чего-то подобного:
— Ло сердится?
Я проигнорировал его, развернулся и оставил собеседнику лишь холодный взгляд в спину.
Шан Уюй был в хорошем настроении, поэтому, естественно, не обращал внимания на такие мелочи. Держа в руках корзинку, он быстро последовал за мной.
— Ло так сильно не любит хризантемы?
Я мысленно дал ему понять: если ты не уберешь эту корзинку с хризантемами, можешь даже не рассчитывать любоваться сегодняшними фонарями!
Шан Уюй смутно догадался о чем-то по моим серебряным глазам и изобразил на лице огорчение.
— Ло и правда так сильно не любит хризантемы...
Я подумал: мы вообще можем сойти с темы хризантем? Ты понимаешь, что это наводит на меня страшную тоску, понимаешь?!
После этого Шан Уюй без всякого стыда отдал всю корзинку с хризантемами какому-то мальчишке. Не знаю, что молодой человек ему сказал, но паренек выглядел чрезвычайно радостным и возбужденным.
Глядя на фирменную мягкую улыбку на лице юноши, мне хотелось сказать ему всего три слова: бес-со-вестный!
Шан Уюй снова подался вперед:
— О чем думает Ло...
Я пришел в себя и, конечно же, не собирался признаваться, что мысленно ругал его, поэтому с каменным лицом бросил:
— Ни о чем.
А затем молодой человек во что бы то ни стало потащил меня запускать праздничные фонари, говоря, что это приносит благословение и любое загаданное желание обязательно исполнится.
Хоть я и не верил во всю эту чепуху, мне все же пришлось составить компанию этому невыносимому ребенку.
Юноша взял кисть и слово за словом вывел желание на маленьком красном листочке бумаги, затем перевязал его тонкой красной ниточкой, опустил в бумажный цветок лотоса и зажег фитилек с закрепленной на сердцевине свечой.
Я же не стал писать на бумажке никаких желаний. Юноша с любопытством спросил, почему я ничего не пишу, но я не удостоил его ответом, слегка наклонился и бережно опустил фонарик-лотос в воду.
Мой фонарик и фонарик юноши медленно затерялись среди множества покачивающихся на воде огоньков, и уже невозможно было разобрать, где чей. Освещенная огоньками река походила на Млечный Путь на небе, где мерцали и вспыхивали бесчисленные искры.
Длинные загнутые ресницы сидевшего передо мной человека отчетливо выделялись в свете фонарей, раскосые фениксовы глаза были лениво прищурены, длинные изящные пальцы небрежно убирали за ухо прядку волос, упавшую на лоб, а тонкие губы под носом чуть приоткрылись.
Каждое движение, каждая деталь ежесекундно искушали с трудом сдерживаемый разум молодого человека.
Юноша безучастно и зачарованно смотрел на человека напротив, чувствуя: как ни посмотри, а тому вовсе не стоит показываться на людях, лучше бы найти какое-нибудь уединенное место и скрыться от всех.
Шан Уюй подавил бушевавшее на дне глаз вожделение, и в тот момент, когда я повернулся и встретился с ним взглядом, на его лице вновь засияла прекрасная мягкая улыбка.
Я не заметил в его поведении ничего странного, поднялся на ноги и произнес:
— Пошли.
Шан Уюй совершенно естественно взял меня за руку, и взгляд, которым он смотрел на меня, напоминал взгляд на самого близкого возлюбленного.
В этот момент мимо нас проходила семейная пара. Казалось бы, ничего примечательного, но когда мой боковой взгляд случайно упал на женщину, я замер на месте, а на моем бесстрастном лице промелькнуло выражение крайнего изумления.
Женщина с нежностью и счастьем смотрела на шествовавшего рядом с ней ученого мужа, затем поправила на нем слегка сбившуюся одежду и стряхнула с его плеч пылинки.
Было очевидно, что этот книжник — муж женщины.
Женщина произнесла:
— Как же ты умудряешься выходить из дома, даже не приведя себя в порядок? На что это похоже, такая несобранность, еще ученым человеком зовешься.
В голосе ученого звучали балующие нотки:
— Жена бранит меня по делу, тебе всегда виднее. Если бы у меня не было жены, я бы, пожалуй, совсем пропал.
Женщина прыснула со смеху:
— Хватит прибедняться и хитрить. Пойдем сначала купим тебе новую одежду, только посмотри, до какого плачевного состояния износился твой старый халат, а ты все в нем ходишь.
Ученый ответил:
— Жене лучше знать.
Женщина обняла мужа за руку:
— Тогда завтра навестим матушку с батюшкой, заодно принесем им кое-какие гостинцы. Они уже в возрасте, им всегда приятно, когда мы приходим проведать их.
Книжник улыбнулся:
— Хорошо, завтра навестим матушку с батюшкой.
Женщина прижалась головой к плечу мужа, и их силуэты постепенно растворились в свете фонарей...
Я молча смотрел вслед удаляющейся женщине, не в силах прийти в себя, пока они полностью не исчезли.
Эта женщина... она выглядела точь-в-точь как Сяо Юэ.
Дело было не просто в сходстве: манера держаться, темперамент и каждое движение — все было абсолютно таким же, создавая полное иллюзорное ощущение, будто эта женщина и Сяо Юэ — один и тот же человек.
А зрачки Шан Уюя потемнели до такой глубины, что казалось, будто он готов убивать. Он несколько раз окликнул меня, но я не отвечал. Разумеется, он не знал, что я погрузился в воспоминания, и мог лишь с большим трудом сдерживать бушевавшую в сердце ярость, сильнее сжав мою руку.
— На что это Ло так смотрит?
Ощутив усиливающееся давление на пальцы, я наконец перевел взгляд на странновато выглядящего молодого человека.
Шан Уюй улыбнулся как-то неестественно:
— В этой женщине есть что-то необычное? Раз уж она заставила Ло смотреть на нее с таким погружением.
Несмотря на улыбку, тон молодого человека был жестковатым. Нахмурившись, я выдернул руку, которую он сжимал всё крепче, и холодно бросил:
— Ничего особенного.В глазах юноши едва сдерживались эмоции, готовые вырваться наружу. Если не приглядываться, заметить эту едва уловимую бурю было невозможно, но вскоре он внезапно приподнял уголки губ и произнес:
— Раз уж Ло не желает говорить, я и спрашивать не стану.
Дальнейшая атмосфера стала донельзя странной. Хотя их руки по-прежнему были соединены, после этого оба не обмолвились ни единым словом. Юноша словно затаил какую-то обиду, из-за чего напускная улыбка, которую он с таким трудом выдавил из себя ранее, исчезла без следа.
В душе юноши шла непрекращаемая борьба: почему во взгляде этой женщины, Ло Ван, сквозило то, что заставляло его ошибочно принимать это за влюбленность? Казалось, будто он видит кого-то очень важного, с кем давно расстался, и даже на этом холодном, словно лед, лице проступили неуместные эмоции.
Это заставило Шан Уюя невольно усомниться: не кроется ли какая-то тайная связь между этой женщиной и той девушкой, чье имя Ло выкрикивал во сне? Кто же она такая, эта женщина, раз способна вызвать у Ло такую реакцию? Даже он сам никогда не заставлял Ло переживать столь явное потрясение.
При этих мыслях рука юноши вновь невольно сжалась, и от этого движения качнулся я, стоявший рядом с ним.
На этот раз я прямо-таки стряхнул его руку. Юноша, казалось, даже не осознавал, в чем провинился, и подобный жест отказа лишь заставил его утратить контроль над своими подсознательными действиями — он с силой схватил меня за плечи и потребовал ответа:
— Ло, кто в конце концов такая Сяо Юэ?Шан Уюй вцепился в меня с невероятной силой. Брови, которые я с таким трудом разгладила, снова сошлись на переносице, в глазах проступило раздражение, и молодого человека я окликнула по имени и фамилии.
— Шан Уюй, какого чёрта ты творишь?
Я сбросила его руку со своего плеча и крайне недовольно зашагала обратно в сторону Демонического Культа, оставив юношу надолго стоять в одиночестве.
От Шан Уюя исходила мощнейшая волна злобы. Его зрачки полностью покраснели, а во рту начали медленно отрастать клыки.
В этот самый момент он так сильно хотел убить эту девчонку по имени Сяо Юэ. Кем бы она ни была, он желал лишь одного — уничтожить её.
Однако всё происходящее ускользнуло не от всех глаз — за ними наблюдала другая пара кроваво-красных зрачков. Кривая улыбка тронула губы наблюдателя, похожего на охотника, который терпеливо предвкушает поимку добычи и ждёт, пока она сама попадётся на крючок.
Густые, как стрелы, брови, взлетающие к вискам, орлиные глаза, дикая улыбка и мощное, полное взрывной силы тело.
Его рука, некогда сломанная наотмашь, каким-то чудом отросла заново, словно с ней никогда ничего не случалось.
Мужчина прижимал к себе какого-то слугу, чьё лицо поразительно напоминало внешность главы Демонического Культа Гу Юньло. И всё же между ними была разница: в мягком и заигрывающем выражении лица этого слуги напрочь отсутствовало то горделивое и безупречно чистое благородство, что было свойственно Гу Юньло.
Хотя оба они были мужчинами, ставить их на один уровень было просто нельзя.Это всего лишь замена, которую мужчина нашёл для себя, она и близко не сравнится с истинной красотой оригинала. Но он никогда не был из тех, кто станет себя сдерживать: дублёр — это лишь способ обоюдного удовлетворения, и о каких-либо чувствах тут не могло быть и речи.
Мужчина приподнял за заострённый подбородок слугу и слился с ним в поцелуе. Кончик языка разжал сомкнутые губы и зубы, их языки сплелись в страстном танце. Слуга подался вперёд, прильнув к крепкому торсу мужчины своим нежным и соблазнительным телом. Он самозабвенно целовался с ним, изо всех сил стараясь угодить тому, кто приводил его в исступление.
В тишине раздавались влажные, смущающие звуки поцелуя, страсть разгоралась всё сильнее, грозя выйти из-под контроля. Руки слуги скользнули по мускулистой груди мужчины, медленно пробрались в распахнутый воротник и принялись оглаживать каждый завораживающий рельеф мышц. А крупная рука мужчины тем временем бесцеремонно блуждала сквозь одежду между бёдер слуги, пока наконец не легла на упругие ягодицы, начиная их разминать.
Слуга выдохнул сдавленный стон, а на его щеках проступил румянец возбуждения. Одно движение перевернуло их, поменяв местами: мужчина прижал слугу к полу, и тот почувствовал себя ещё более беспомощным. Мужчина сорвал мешающие одежды, и перед его глазами предстало обнажённое тело — не похожее на женскую грудь, но куда более соблазнительное.
Словно наказывая, мужчина ущипнул слугу за сосок так сильно, что казалось, будто ногти вонзаются в кожу. Жаркие поцелуи осыпали лебединую шею, оставляя на ней один за другим распускаться багровые цветы. Слуга невольно всхлипнул, и его тело слегка задрожало. Бедная грудь раскраснелась от грубых ласк, но в следующее мгновение её коснулся влажный и злой язык мужчины.
— Ах… Су Аоцянь…
Слуга невольно произнёс имя мужчины, но в тот же миг тот внезапно замер, а его багровые зрачки заблестели пугающим светом.
Раздался чувственный и низкий голос мужчины:
— Убирайся!
Давящая атмосфера, словно веяние из самого ада, вмиг рассеяла прежнее томное настроение.
Слуга от страха забыл о своей наготе, чарующая притягательность исчезла с его лица в одно мгновение. С глухим стуком упав на колени, он затрясся всем телом.
Он не понимал, в чём именно ошибся или чем не угодил, раз его старания не принесли мужчине удовольствия, и он даже не смел представить, что ждёт того, кто посмел разозлить господина.
Су Аоцянь недовольно бросил:
— Я сказал, вон!
Схватив одежду, слуга кубарем выкатился из комнаты. Вскоре после его ухода раздвижная деревянная дверь с грохотом захлопнулась сама собой.
Блеск в глазах Су Аоцяня угас, а в памяти вновь всплыл тот, о ком он не мог забыть — тот прекрасный юноша, которого он так страстно целовал в иллюзии.
http://bllate.org/book/20835/2099706
Готово:
