Вокруг карточного стола уже собралась немалая толпа заинтересованных гостей. Пока раздавали карты, все молчали и наблюдали, желая узнать, сумеет ли четвёртый молодой господин Цзян выиграть ещё одну партию.
Нань Шуи сразу заметил Цзян Ицэня, сидевшего за столом. Перед ним лежало несколько стопок фишек — почти вдвое больше, чем у остальных.
Запястье он легко положил на край стола и выглядел совершенно безмятежно. Нань Шуи скорее видел перед собой прилежного ученика, внимательно слушающего преподавателя: ни малейшей нервозности, свойственной человеку за игорным столом, никаких преувеличенных эмоций и ни одного беспокойно мечущегося взгляда.
— Чёрт, опять перебор.
В этом раунде выбыл ещё один игрок. Крупье собрал его карты — тот проиграл все фишки.
Хотя играли на небольшие суммы, дело уже касалось лица. Этот человек выбыл первым и, посмотрев на Цзян Ицэня, поспешил найти себе оправдание:
— И правда существует защита новичка. Просто сегодня карты совсем не идут.
Цзян Ицэнь впервые услышал подобное выражение, счёл его довольно забавным и слегка улыбнулся.
Теперь за столом фишки оставались только у троих: Цзян Ицэня, Цао Кэня и третьего игрока в очках.
Цао Кэнь сказал:
— Защита новичка и правда существует. Продолжаем.
Цзян Ицэнь пробудил в нём азарт соперничества. Он, опытный игрок, никак не мог проиграть новичку. Кому угодно — только не Цзян Ицэню, сыну от этой дешёвой мачехи.
В глазах друзей Цзян Итинга развод Цзян Гунмина с матерью Цзян Итинга почти наверняка произошёл из-за его измены с Хэ Нуаньцин. Сам Цзян Итинг, конечно, ничего объяснять не собирался, и потому все они крайне презрительно относились к Цзян Ицэню.
Цзян Ицэнь по-прежнему спокойно выдвинул вперёд половину лежащих перед ним фишек:
— Уравниваю.
Остальные ради собственного лица тоже поддержали ставку.
Изначально все просто хотели развлечься и немного позабавиться над единокровным младшим братом Цзян Итинга, однако теперь каждый играл всерьёз. Никто не хотел проигрывать Цзян Ицэню.
Крупье продолжил раздачу.
Цзян Ицэнь получил карту, но даже не посмотрел её, оставив спокойно лежать рубашкой вверх на столе.
Цао Кэнь чуть приподнял угол своей карты. По выражению его лица было видно, что результатом он весьма доволен.
Он с вызовом спросил Цзян Ицэня:
— Продолжаем?
Цзян Ицэнь улыбнулся:
— Конечно.
Цао Кэня особенно раздражало его невозмутимое выражение. Ему казалось, что Цзян Ицэнь выпендривается даже сильнее собственного старшего брата Цзян Итинга. Он недовольно взглянул на несколько больших стопок фишек перед Цзян Ицэнем.
И тут ему пришла в голову идея. Если Цзян Ицэнь в этой партии проиграет все фишки, победителем станет он. Его собственные карты сейчас давали очень хорошие шансы, а Цзян Ицэнь даже не посмотрел свою — наверное, просто боится? Тогда можно заранее загнать его в положение, из которого будет не выбраться. Здесь столько зрителей: пусть строит из себя крутого ещё сильнее. Чем выше взлетит, тем позорнее будет падение — именно этого Цао Кэнь и хотел.
— Братишка, как насчёт сыграть по-крупному?
С самого начала Цзян Ицэнь понимал, что Цао Кэнь ничего хорошего не замышляет. Цзян Итинг действительно плохо относился к своему младшему брату «Цзян Ицэню» и прекрасно умел действовать чужими руками: самому можно не вмешиваться, достаточно позволить друзьям «проучить» его.
Цзян Ицэнь ничуть не испугался и, наоборот, спросил:
— О? И как будем играть?
Старейшина Чэнь был слишком законопослушным человеком, поэтому стоимость фишек за карточным столом была ограничена. Цао Кэнь не мог заставить Цзян Ицэня проиграть всё состояние, однако существовали и другие способы.
Он посмотрел на бутылки, выставленные на полке:
— Видишь там «Маотай»? Если у тебя окажется меньше очков, чем у меня, проигравший выпивает половину бутылки. Как тебе?
Цзян Ицэнь никогда не видел «Маотай» и не знал ни его стоимости, ни крепости, но прекрасно понимал, что Цао Кэнь явно задумал что-то недоброе.
Вот только бояться ему было нечего.
С самым безобидным видом он ответил:
— Хорошо. Здесь столько свидетелей — отступать потом нельзя.
Цзян Ицэнь поднял голову, огляделся и заметил самое знакомое красивое лицо во всём этом новом мире. Он немного удивился, но не особенно: у старейшины Чэня были обширные связи, поэтому ничего странного, что семья Нань тоже прислала представителя.
Он улыбнулся в сторону Нань Шуи.
Цао Кэнь говорил с ним в тоне старшего и был совершенно уверен в победе:
— Конечно, не отступлю. Я просто боялся, что братишка сам испугается.
Цзян Ицэнь ответил:
— Бояться нечего.
Он поставил все фишки — пошёл ва-банк. В конце концов, эти фишки тоже обменивали на настоящие деньги, а раз уж они были у него, не стоило ими разбрасываться.
Цао Кэнь решил, что спокойствие Цзян Ицэня лишь показное, и тоже поставил всё. Но тут заметил: тот по-прежнему не посмотрел на только что полученную карту.
Он спросил:
— Даже смотреть не будешь?
Цзян Ицэнь ответил:
— Не буду. Посмотрим, снизойдёт ли на меня богиня удачи. Раздавайте.
Крупье продолжил раздачу.
С того момента, как Нань Шуи подошёл к карточному столу, его брови хмурились всё сильнее. Он знал Цао Кэня: репутация у того была так себе, дружил он с Цзян Итингом и явно испытывал к Цзян Ицэню злонамеренность.
Чжоу И тихо сказал:
— Твой жених чем-то насолил Цао Кэню? А если он и правда проиграет? Неужели придётся выпить половину бутылки «Маотая»? Цао Кэнь очень мелочный.
Нань Шуи сказал:
— Помолчи.
Естественно, ему тоже не хотелось видеть, как Цзян Ицэнь проигрывает Цао Кэню. Но тот только что даже не взглянул на карту. Он вообще понимает, что Цао Кэнь намеренно его подставляет?
Не принял же он этого типа за хорошего человека?
И ещё улыбается ему.
В такой момент — и всё равно улыбается.
Настал решающий момент.
Цао Кэнь открыл свою закрытую карту и, преисполненный уверенности, спросил Цзян Ицэня:
— Ну как? Сдаёшься?
Наблюдавшие гости тут же заговорили.
— Ого, восемнадцать! Неплохо!
— Четвёртый молодой господин Цзян, похоже, проиграет. Жалко.
— А если проиграет, ему ведь придётся выпить половину бутылки крепкого алкоголя.
— «Маотай» на банкете старейшины Чэня тоже недешёвый. Ничего не жалко, ничего.
Чжоу И уже не мог это слушать и громко, так, чтобы слышали все, сказал:
— Чего вы так торопитесь? Он ещё свои карты не открыл.
Повернув голову, он обнаружил, что Нань Шуи неизвестно когда уже встал прямо за спиной Цзян Ицэня и всем видом демонстрировал, что собирается за него вступиться.
«Брат, у тебя проблемы».
Цзян Ицэнь оставался совершенно спокоен. Перед тем как открыть карту, он почувствовал едва уловимый холодный аромат — тот самый, который однажды ощущал на пальто Нань Шуи.
Он понял, что Нань Шуи стоит позади.
Пальцы слегка двинулись, и Цзян Ицэнь перевернул лежавшую на столе карту. На его светлом, интеллигентном лице появилась спокойная уверенная улыбка.
— Простите. Совсем немного больше. Девятнадцать.
Уже наслаждавшийся победой Цао Кэнь застыл с улыбкой на лице и трижды пересчитал карты на столе.
Он резко вскочил:
— Как такое возможно?!
Чжоу И сказал:
— Цао Кэнь, ты проиграл. Не забудь про «Маотай». Мы все свидетели.
Цао Кэнь, до последней секунды уверенный, что обязательно победит:
«…»
Цзян Ицэнь напомнил ему о собственной ставке:
— Половина бутылки.
Цао Кэнь:
«…»
Он уже собирался отказаться от своих слов, но увидел стоявшего за спиной Цзян Ицэня Нань Шуи и тут же передумал. Тот смотрел на него словно грозный дверной страж.
Цао Кэнь едва не забыл о предстоящем браке семей Цзян и Нань.
«Всё. Сам поднял камень и уронил себе на ногу».
Нань Шуи ничего не сказал, лишь спросил Цзян Ицэня:
— Ещё будешь играть? Банкет скоро начнётся.
Цзян Ицэнь ответил:
— Не буду.
Чжоу И был потрясён его словами.
С каких это пор великий молодой господин Нань вообще заботится о времени начала чужих банкетов?
Что это такое?
Что он творит?!
Цзян Ицэнь поднялся из-за карточного стола, но Нань Шуи остался стоять за его спиной:
— А фишки не заберёшь?
Цзян Ицэнь улыбнулся:
— Конечно, заберу.
Когда его второй старший брат прежде играл с другими в карты, ему самому не приходилось ничего обменивать — всегда находились люди, которые приносили деньги прямо к нему.
Цзян Ицэнь просто забыл, что здесь всё устроено иначе.
Игра была всего лишь развлечением, но он всё-таки выиграл фишки у всех присутствующих и теперь получил небольшие карманные деньги.
Парень, раздававший карты, с улыбкой сообщил, что деньги можно просто перевести:
— Покажите мне ваш код для получения оплаты, и всё.
Цзян Ицэнь не знал, что такое код для получения оплаты. Опасаясь себя выдать, он повернулся к Нань Шуи:
— Можно дать ему твой код?
Нань Шуи не совсем понял, что тот задумал, но машинально открыл телефон и протянул свой платёжный QR-код.
В WeChat пришло уведомление о поступлении десяти тысяч юаней.
Сумма была небольшой, однако на душе у Нань Шуи отчего-то стало беспокойно:
— Тогда деньги мои.
Цзян Ицэнь очень щедро ответил:
— Хорошо. Это первые деньги, которые я заработал сам.
Уголки губ Нань Шуи заметно приподнялись.
Чжоу И стоял рядом, потрясённый до глубины души.
«Этот Цзян Ицэнь прекрасно умеет цеплять людей».
«Чем это отличается от ситуации, когда человек отработал первый месяц и на первую зарплату покупает подарок своему возлюбленному?»
«А главное — Нань Шуи поверил».
«Он действительно поверил!»
Банкет как раз был назначен на семь вечера. Нань Шуи вместе с Цзян Ицэнем спустился на первый этаж, а Цао Кэнь тихо улизнул, надеясь, что Цзян Ицэнь попросту забудет о проигранном пари.
Но если Цзян Ицэнь и мог не придавать этому значения, Нань Шуи — нет.
Он незаметно подал Чжоу И знак глазами.
От той половины бутылки Цао Кэню, похоже, уже не отвертеться.
Для каждого гостя было заранее предусмотрено место. Стол семьи Цзян располагался недалеко от главного — через два стола. Нань Шуи посадили ещё ближе, прямо рядом с главным. Вообще семья Чэнь хотела пригласить его за главный стол, однако он отказался, сославшись на то, что относится к младшему поколению.
Цзян Ицэнь и Нань Шуи сидели за соседними столами. Нань Шуи оказался прямо за его спиной — стоило Цзян Ицэню обернуться, и он сразу видел его.
Среди множества совершенно незнакомых людей это почему-то дарило сильное чувство спокойствия.
Банкет был прежде всего шумным светским мероприятием. Немало людей подходили выпить с Цзян Гунмином; часть тостов вместо него принимал Цзян Итинг, но и Цзян Ицэню пришлось выпить несколько рюмок крепкого алкоголя.
После сегодняшней победы за карточным столом он даже приобрёл небольшую известность среди гостей.
Когда банкет перевалил за середину, за одним из столов с молодёжью стало особенно шумно.
Цзян Ицэнь заметил, что Нань Шуи появился за самым оживлённым столом. В руке тот держал бутылку крепкого алкоголя и никого пить не уговаривал — просто всякий раз, когда бокал Цао Кэня пустел, снова наполнял его.
Не успел банкет толком начаться, как Цао Кэнь уже напился, стал буянить за столом и страшно опозорился. Вскоре друзья утащили его прочь.
Цзян Ицэнь понял, что Нань Шуи таким образом помогает ему, и не собирался пренебрегать его добрым намерением.
Тем более Цзян Итинг никак не мог не знать характер Цао Кэня. Он намеренно придумал предлог уйти, оставив Цзян Ицэня одного разбираться с этим человеком.
Причина, вероятно, была проста: ему не нравился единокровный младший брат «Цзян Ицэнь».
Поэтому Цзян Ицэнь специально сказал Цзян Итингу:
— Старший брат, твой друг напился.
Цзян Итинг:
«…»
История о том, как Цао Кэнь напился на банкете семьи Чэнь и начал буянить, ещё долго будет становиться темой разговоров за чаем и после еды.
Однако теперь банкет уже приближался к завершению. Большая часть светского общения закончилась, гости, которым пора было уходить, разъехались, а люди, с которыми семья Чэнь хотела сблизиться, успели поговорить наедине.
Цзян Гунмин отправился пить чай со старейшиной Чэнем.
Хэ Нуаньцин сидела с несколькими богатыми госпожами и обсуждала сплетни, а Цзян Итинг из-за истории с напившимся Цао Кэнем ушёл поговорить с друзьями.
Цзян Ицэнь остался один на своём месте и спокойно смотрел оперное представление на сцене.
— Понимаешь китайскую оперу?
Нань Шуи уже около двух минут сидел рядом и заметил, что тот слушает очень внимательно, даже отбивает ритм пальцами по бедру.
Такое поведение совсем не походило на заграничного студента — и уж точно не совпадало с образом Цзян Ицэня в памяти Чжоу И.
Похоже, даже у этого короля сплетен иногда бывают устаревшие сведения.
Нань Шуи поставил перед Цзян Ицэнем чашку горячего чая.
Цзян Ицэнь обернулся, поднял чашку и сделал небольшой глоток:
— Более-менее. В традиционной китайской культуре есть особое очарование.
От Нань Шуи пахло алкоголем, но вокруг и так стоял запах выпивки, к тому же Цзян Ицэнь сам сегодня пил, поэтому аромат не казался неприятным.
Нань Шуи сказал:
— С возрастом этот навык открывается автоматически.
Цзян Ицэнь не сумел скрыть удивление.
Если считать по году его рождения, разве он сам тогда не старик?
Он молча посмотрел на Нань Шуи, и улыбка на лице сразу немного померкла:
— Я ещё молодой.
Когда он умер, ему было всего двадцать два года — столько же, сколько нынешнему «Цзян Ицэню».
Какой же он старик?
Просто между эпохами существует разница.
Нань Шуи решил, что Цзян Ицэнь расстроился из-за того, что любовь к китайской опере назвали признаком стариковского мышления.
Думая, что тот не понял шутки, Нань Шуи объяснил:
— Я же не про тебя. Просто ты долго жил за границей и, наверное, мало следишь за китайским интернетом. Ничего странного, что не знаешь этот мем.
У Цзян Ицэня разболелась голова.
«А что ещё такое “мем”?»
Впрочем, ему было интересно узнать побольше об этом современном человеке:
— А какую музыку ты обычно слушаешь?
Возможно, Нань Шуи можно использовать как образец и учиться у него быть современным человеком.
Сам Цзян Ицэнь действительно любил традиционную оперу и слушал популярную музыку. Только песни, которые в его время считались современными, теперь давно превратились в старые.
Нань Шуи задумался. Обычно никто не задавал ему такого вопроса:
— Рок, рэп, поп-музыку. Всё слушаю.
Цзян Ицэнь продолжил расспрашивать:
— А чем ты обычно развлекаешься в свободное время?
Нань Шуи не понял, знает Цзян Ицэнь о нём или нет.
Вообще достаточно было поискать в интернете — и можно узнать, чем Нань Шуи любит заниматься. Возможно, Цзян Ицэнь хотел услышать это лично от него.
А возможно, вообще не представлял, что Нань Шуи довольно известен в сети.
Однако тот решил сохранить интригу:
— Потом сам узнаешь.
Цзян Ицэнь слегка разочаровался:
— Хорошо.
Увидев его немного несчастный вид, Нань Шуи всё-таки не выдержал:
— Обычно, если свободен, могу выпить с друзьями, покататься на машине. Иногда езжу на ипподром верхом. Зимой катаюсь на лыжах, летом езжу к морю заниматься сёрфингом. Ещё умею лазать по скалам и нырять с аквалангом.
Цзян Ицэнь искренне сказал:
— Ты и правда очень способный.
Нань Шуи спросил:
— А ты?
Цзян Ицэнь вернул ему его же слова:
— Потом сам узнаешь.
Нань Шуи тихо рассмеялся:
— Вот как, бумеранг прилетел?
Цзян Ицэнь сказал:
— Вообще-то я умею…
Он чуть замялся, собираясь продолжить, но в этот момент в их поле зрения вошли люди.
К ним подошли Цзян Гунмин, Хэ Нуаньцин и Цзян Итинг.
Цзян Гунмин был очень доволен Нань Шуи и поговорил с ним о делах компаний, но самому Нань Шуи эта тема была совершенно неинтересна.
Нань Шуи сказал:
— Дядя, лучше обсуждайте это с моим отцом. Я пока не слишком разбираюсь в делах компании.
Цзян Гунмин рассмеялся:
— Ха-ха-ха, ничего страшного. Слышал, отец передал тебе две компании для практики?
Нань Шуи ответил:
— Да. Дал мне поиграться на несколько дней. Дядя, а вы тоже дайте Ицэню одну-две компании потренироваться.
Цзян Гунмин на секунду не нашёлся что ответить и неловко улыбнулся:
— У него нет таланта к бизнесу. Я ещё подумаю.
Нань Шуи довёл образ избалованного наследника до совершенства:
— Раз таланта к бизнесу нет, тогда дайте ему хотя бы акции компаний. Я ведь тот ещё транжира, деньги у меня уходят быстро.
Цзян Гунмин уже не рискнул продолжать разговор и поспешил отшутиться:
— Ну, уже поздно. Мы тогда сначала поедем домой. И ты тоже возвращайся пораньше.
Однако Нань Шуи не собирался отпускать его так просто и крикнул вслед:
— Дядя, не забудьте дать Ицэню несколько компаний, чтобы он зарабатывал и содержал меня!
Цзян Гунмин ушёл почти с оттенком бегства.
Цзян Ицэнь немного отстал от остальных и, смеясь, попрощался с Нань Шуи:
— Тогда я поеду. Увидимся в субботу.
В сердце Нань Шуи едва заметно зародилось ожидание, а улыбка поднялась до самых глаз:
— Увидимся в субботу.
В субботу состоится их свадьба.
Автор говорит:
Нань Шуи: «Жду не дождусь.jpg»
п/п:
新手保護期 — буквально «период защиты новичка». Современное игровое и сетевое выражение: новичку будто бы поначалу особенно везёт благодаря невидимой «защите системы».
Маотай (茅臺) — знаменитый китайский крепкий алкоголь из провинции Гуйчжоу, один из самых престижных видов байцзю. Обычно его крепость составляет около 53%.
«Сам поднял камень и уронил себе на ногу» 搬起石頭砸自己的腳. Идиома означает навредить самому себе собственной хитростью или поступком.
門神 — «дверной бог», традиционный дух-защитник, изображения которого размещали на дверях для отпугивания злых сил.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/20851/2124755
