Готовый перевод I came here during the Republic of China era / Он пришёл из эпохи Миньго 💗: Глава 10. Свадьба начинается (2)

Его будущий супруг сидел на диване с такой безупречной осанкой, словно молодой господин из эпохи Китайской республики. В руках он держал букет цветов и, опустив голову, легко вдыхал их аромат. Затем чуть приподнял лицо, уголки губ мягко изогнулись, и он улыбнулся Нань Шуи.

Эта улыбка была словно лёгкий ветерок, разом развеявший всё раздражение, накопившееся с самого утра. Нань Шуи на секунду застыл. В прошлый раз он видел Цзян Ицэня на чужом банкете, среди шумной светской суеты, а сегодня всё ощущалось совершенно иначе.

Китайский особняк с садом обошёлся семье Цзян в огромную сумму. Здесь не только внешний облик был оформлен в духе традиционных садов — даже комнаты внутри старались выдержать в старинном стиле.

Комната Цзян Ицэня тоже была оформлена по-китайски: вся мебель, от дивана до кровати, была из массива дерева, даже оконные рамы сделали деревянными или хотя бы подобрали под цвет дерева.

Нань Шуи вдруг почувствовал, будто сам перенёсся в эпоху Китайской республики. Перед ним словно ждал вовсе не вернувшийся из-за границы студент, а настоящий молодой господин тех времён, по ошибке оказавшийся в современности. Особенно теперь, когда на Цзян Ицэне были длинный халат и короткое магуа, ощущение смешения времён становилось почти реальным.

Увидев, что Нань Шуи так и стоит в дверях, Цзян Ицэнь тихо позвал:

— Господин?

Нань Шуи едва заметно замер. Он поправил воротник, который раздражённо дёрнул, пока его задерживали на лестнице, и выпрямился.

Сегодня на нём был светло-серый костюм чжуншань с тёмно-синими вставками, традиционным стоячим воротником и скрытой застёжкой. В качестве украшения дизайнер добавил едва заметный узор стройного бамбука. Свадебные наряды сегодня выбирал Цзян Ицэнь: чжуншань для одного и длинный халат с магуа для другого подчёркивали различие между двумя женихами и одновременно словно намекали, что они принадлежат разным эпохам.

Только об этом пока знал лишь сам Цзян Ицэнь.

«Господин».

Нань Шуи мысленно медленно прокатил это слово на языке.

Так можно обратиться к незнакомцу.

Но так же можно назвать любимого мужчину.

Что именно имел в виду Цзян Ицэнь?

Цзян Ици сказала:

— Жених, сначала найди туфлю, а потом уже уводи моего брата.

Нань Шуи сразу спросил Цзян Ицэня:

— Где?

Цзян Ицэнь машинально посмотрел под массивный деревянный диван.

Нань Шуи мгновенно понял намёк, сделал пару шагов вперёд, наклонился — и сразу нашёл спрятанную обувь.

Цзян Ици:

«…»

«Да это уже не подсказка, а полная капитуляция. Я эту туфлю прятала вдвое дольше, чем он её искал!»

Нань Шуи опустился перед Цзян Ицэнем на одно колено, собираясь надеть туфлю ему на ногу.

Цзян Ицэнь смущённо отдёрнул ступню:

— Я сам.

Нань Шуи взял его за щиколотку и надел туфлю:

— Так быстрее.

Цзян Ицэнь почувствовал, как тёплая большая ладонь обхватила его ногу. Тепло коснулось кожи, и он едва заметно вздрогнул, словно обжёгся. Он почти никогда не позволял другим касаться своих стоп. Даже когда сапожник приходил домой снимать мерки всей семье, Цзян Ицэнь просил управляющего заранее измерить его ногу и передать размеры мастеру.

Надев ему туфлю, Нань Шуи поднялся и протянул другую руку:

— Пойдём.

Цзян Ицэнь вложил свою ладонь в его и, опираясь на поданную руку, поднялся. Пальцы Нань Шуи были заметно крупнее его собственных.

Цзян Ицэнь не ожидал, что ладонь у него окажется такой тёплой.

Они благополучно спустились вниз. Увидев, что Цзян Ицэнь и Нань Шуи держатся за руки, Цзян Ифэн, Чжоу И и остальные посмотрели на них кто с каким выражением.

«Даже в браке по расчёту нужно настолько убедительно изображать влюблённых? Вот уж действительно профессиональный подход!»

Чжоу И же подумал, что его друг вовсе не выглядит недовольным этой свадьбой.

Руку держит так крепко — сразу видно, кто первым её взял.

Он слишком хорошо знал Нань Шуи: если тот чего-то делать не хотел, никто не смог бы его заставить.

Веселье принадлежало молодым. Цзян Гунмин и Хэ Нуаньцин стояли внизу и смотрели, как два жениха пробиваются через окружившую их толпу молодых людей, наконец садятся в машину и уезжают.

Оба заметили, что Цзян Ицэнь ни разу не обернулся на них.

В такой радостной и шумной обстановке это оставляло неприятное, неловкое чувство.

Во главе свадебного кортежа шла машина женихов. Нань Шуи посадил Цзян Ицэня в самый нарядный свадебный автомобиль. На капоте стояли две куклы в таких же свадебных нарядах, как у них, между ними было пришито красное сердце. Вокруг передней части машины красными розами выложили сердца, ручки украсили гипсофилой, и всё вместе придавало кортежу ещё больше романтического очарования.

Цзян Ицэнь бывал на многих свадьбах детей богатых торговцев и высокопоставленных чиновников Линьчэна, но теперь понял: собственная церемония была ещё роскошнее, романтичнее и изысканнее.

Практически безупречна.

Роскошный свадебный кортеж направился к месту сегодняшней церемонии — отелю «Юнцзян».

Сегодня «Юнцзян» выглядел уже иначе, чем в прошлый раз, когда Цзян Ицэнь его покидал. На окружающих деревьях и кустах проклюнулась свежая зелень, повсюду ощущалось дыхание весны.

Перед входом собралось немало зевак. Многие держали в руках огромные камеры с длинными объективами или просто телефоны.

Семья Нань наняла множество охранников, чтобы поддерживать порядок снаружи.

Цзян Ицэнь и прежде встречал журналистов. Его семья была известными богатыми торговцами, а второго старшего брата репортёры развлекательных газет фотографировали множество раз, причём далеко не однажды. Как-то раз второй брат тайком от матери повёл Цзян Ицэня в танцевальный зал «посмотреть мир», и их тоже сфотографировали. Тогда Цзян Ицэнь впервые попал в газету. Узнав об этом, отец заставил обоих целый день стоять на коленях в родовом храме.

Вспомнив такую маленькую подробность из далёкого прошлого, Цзян Ицэнь почувствовал, как сердце защемило.

Он спросил Нань Шуи:

— Это журналисты?

В его эпоху журналисты занимали высокое положение в обществе. Они принадлежали к образованной элите, обладали чувством совести, превращали перо в оружие и внесли немалый вклад в перемены общества. Хотя им часто приходилось рисковать жизнью, люди относились к ним с большим уважением.

Нань Шуи подумал, что Цзян Ицэнь, похоже, действительно довольно простодушен.

Он даже не знает, что перед ними вовсе не журналисты в традиционном смысле, а самодельные медиа, готовые на всё ради просмотров.

Настоящими журналистами их едва ли можно было назвать.

— Это не журналисты. Просто аккаунты, которые несут всякую чушь ради трафика.

От Нань Шуи Цзян Ицэнь постоянно слышал множество новых слов.

Но что такое «аккаунты ради трафика»?

Он спросил:

— То есть журналисты низкого сорта?

Нань Шуи понравилось выражение «низкого сорта», и он рассмеялся:

— Именно.

Сегодня Цзян Ицэнь наконец понял, насколько большое внимание привлёк брачный союз семей Цзян и Нань:

— А настоящих журналистов пригласили?

Нань Шуи ответил:

— Кажется, нет. Отец не хочет, чтобы пресса писала что попало.

Цзян Ицэнь указал на толпу за окном:

— Но разве эти люди не будут писать что попало?

Нань Шуи ответил:

— Будут.

Цзян Ицэнь осторожно произнёс:

— У меня есть одно, возможно, не слишком зрелое предложение. Воду лучше направить, чем пытаться перегородить. Может, стоит пригласить настоящих журналистов и позволить им написать положительный материал?

Нань Шуи задумался.

Новость о его браке с семьёй Цзян давно уже не была тайной. Заставить всех замолчать невозможно. Действительно, вместо того чтобы перекрывать поток, лучше направить его. Людям всё равно свойственны любопытство и желание заглянуть в чужую жизнь.

Тогда почему бы не удовлетворить это любопытство официальным положительным материалом и заодно самим взять управление общественным мнением в свои руки?

После того как они вышли из машины, Цзян Ицэня проводили в комнату отдыха, а Нань Шуи отправился искать только что приехавшего Нань Аньжу.

У компании были СМИ, с которыми она постоянно сотрудничала.

Вместо того чтобы позволить самодельным медиа писать всё подряд, лучше отдать этот поток внимания проверенному официальному изданию.

И сразу на правах эксклюзива.

После половины одиннадцатого начали прибывать гости, и обе семьи встречали их у входа.

Со стороны семьи Нань помогали двоюродные братья Нань Шуи, со стороны семьи Цзян — Цзян Итинг и Цзян Ифэн. Как бы они ни относились к младшему брату, сегодня от своих обязанностей им было не отвертеться.

Нань Шуи ушёл искать Нань Аньжу, оставив Цзян Ицэня одного в комнате отдыха. Делать ему ничего не требовалось, поэтому он просто сидел с закрытыми глазами, восстанавливая силы.

Ближе к полудню человек, отвечавший за свадебную церемонию, пришёл за Цзян Ицэнем и повёл его готовиться к обряду.

К этому времени почти все гости уже собрались.

Цзян Ицэнь спросил:

— А Нань Шуи?

Управляющий ответил:

— Молодой господин Нань уже ждёт впереди.

Цзян Ицэнь кивнул:

— Хорошо.

Организатор ещё несколько раз украдкой взглянул на Цзян Ицэня.

«Жених не просто красивый — у него ещё и совершенно необыкновенная аура. Наверное, так и выглядит настоящий наследник семьи высшего круга».

Цзян Ицэнь заметил его взгляд и слегка улыбнулся:

— Вам нужно что-нибудь мне объяснить?

Организатор поспешно покачал головой:

— Нет-нет. Только осторожнее на ступеньках.

Цзян Ицэнь знал собственный семейный отель как свои пять пальцев.

Просто он никогда не думал, что спустя десятилетия будет праздновать свадьбу именно здесь.

Возможно, его родные тоже хотели бы увидеть, как он вступает в брак и создаёт собственную семью.

Перед смертью мать говорила, что больше всего жалеет лишь об одном — так и не увидела его свадьбу.

Ради предстоящего обряда двери банкетного зала уже закрыли.

Идя по длинному коридору, Цзян Ицэнь вскоре увидел Нань Шуи, стоявшего перед входом в зал.

Сегодня на Нань Шуи был современный костюм чжуншань глубокого чёрного цвета. Брюки подчёркивали его длинные ноги, спина была идеально прямой.

Он был выше и крупнее Цзян Ицэня, поэтому один и тот же общий стиль смотрелся на них совершенно по-разному.

Один — расслабленный, свободный, с той непринуждённой элегантностью, которая словно не требует никаких усилий.

Другой — мягкий, утончённый, будто герой истории, снятой на киноплёнку.

Цзян Ицэнь неспешно подошёл к нему:

— Давно ждёшь?

Нань Шуи ответил:

— Нет.

Цзян Ицэнь заметил прядь волос, упавшую тому на лоб, и поднял руку, аккуратно приглаживая её обратно:

— Волосы растрепались.

Нань Шуи не отстранился и позволил ему приблизиться.

Впервые они оказались настолько близко, что он мог почувствовать на Цзян Ицэне тонкий, чистый аромат парфюма с морскими нотами.

Нань Шуи подумал:

«Какие у него длинные ресницы».

Взгляд Цзян Ицэня скользнул по нему так, будто без слов говорил: «Сегодня ты очень красив».

Организатор, стоявший рядом, не хотел разрушать возникшую между ними атмосферу и тихо напомнил, одновременно подавая им соединённую узлом единого сердца красную свадебную ленту:

— Господа, благоприятный час настал. Прошу вас войти в церемониальный зал.

Двери банкетного зала распахнулись.

Свет упал на двух женихов.

Нань Шуи и Цзян Ицэнь одновременно ступили на красную дорожку и вошли в зал, где должна была состояться их свадьба.

Взгляд Цзян Ицэня опустился на свадебную ленту, соединявшую их руки.

Он не знал, правильный ли это шаг.

Не знал, что ждёт впереди.

Но теперь рядом был человек, который шёл вместе с ним.

На глазах у всех, в присутствии старших, гостей и представителей прессы, они начали свадебный обряд.

Церемониймейстер громко провозгласил:

— Два жениха кланяются Небу и Земле! Три поклона!

Они поклонились Небу и Земле.

— Женихи, встаньте лицом друг к другу!

Цзян Ицэнь и Нань Шуи одновременно повернулись и посмотрели друг на друга.

— Первый поклон! Второй поклон! Третий поклон!

Они трижды поклонились друг другу.

Церемониймейстер вновь громко объявил:

— Обряд завершён! Проводить в брачные покои!

В тот момент, когда оба выпрямились, раздалось:

Бах! Бах! Бах!

В воздухе один за другим взорвались бесчисленные праздничные хлопушки.

Всё тело Цзян Ицэня мгновенно окаменело.

Ноги словно приросли к полу, в ушах загудело, а через мгновение его всего начало трясти.

Воспоминания о смерти нахлынули вновь.

Он думал, что если просто забудет о случившемся, то ничего не произойдёт. В тот момент ради правого дела он сумел быть храбрым, но потом, оставаясь один в тишине, снова и снова вспоминал ту сцену и испытывал настоящий ужас.

Ему даже часто снилось посреди ночи, что дуло пистолета снова упирается прямо ему в лоб.

Нань Шуи уже собирался уйти со сцены вслед за указаниями церемониймейстера, но заметил, что Цзян Ицэнь не двигается.

Лицо побелело, взгляд внезапно стал пустым, всё тело сильно дрожало.

«Что случилось?»

«Только что всё было нормально».

Нань Шуи не понимал, что с ним, но сразу крепко схватил Цзян Ицэня за руку.

Ладонь оказалась ледяной.

Тело Цзян Ицэня словно лишилось сил и начало заваливаться на него.

Нань Шуи тихо спросил:

— Что случилось?

Цзян Ицэнь приоткрыл побелевшие дрожащие губы:

— Мне… страшно.

Нань Шуи примерно понял причину.

Такое состояние началось только после праздничных хлопков.

Не раздумывая, он крепко обнял Цзян Ицэня за талию и повёл в сторону «брачной комнаты».

Внизу молодёжь уже начала подшучивать.

— Молодой господин Нань уже не может дождаться брачной ночи!

— Мы придём устраивать вам свадебные розыгрыши!

— У-у-у!

Нань Шуи хотел быстро увести Цзян Ицэня, поддерживая его, но ноги у того дрожали слишком сильно и почти не слушались.

Тогда он без колебаний подхватил Цзян Ицэня на руки и быстрым шагом унёс прочь.

Крики снизу стали ещё громче.

— Брачные покои!

— Брачные покои!

— Брачные покои!

Нань Шуи:

«…»

«Замолчите. Всё совсем не так, как вы думаете».

п/п:

中山裝 — костюм чжуншань, также известный как костюм Сунь Ятсена. Это мужской костюм с прямым силуэтом и стоячим воротником, получивший широкое распространение в Китае в XX веке.

修竹 — «стройный бамбук». В китайской эстетике высокий тонкий бамбук ассоциируется с благородством, стойкостью, прямотой характера и изяществом.

先生 — «господин». В китайском языке это слово может быть как нейтральным уважительным обращением к мужчине, так и обозначением мужа или супруга.

牽巾 — свадебная лента или ткань, которую держат молодожёны во время традиционного обряда, символически соединяя их.

同心結 — «узел единого сердца», традиционный декоративный узел, символизирующий взаимную любовь, единство и прочную связь супругов.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/20851/2126295