Готовый перевод Lovebrains Cure Psycopaths / Одержимость любовью - лучшее лекарство от безумия: Глава 20: Пет-мониторинг

После того как они съехались официально, Чи Ань перевёз к Лян Цэ кучу своих вещей. Меньшая часть принадлежала ему самому, а большая собаке. Там были игрушки, звуковые кнопки, лакомства и ещё камера пет-мониторинга.

Этот девайс они установили в гостиной так, чтобы в объектив попадала вся комната целиком. Чи Ань, даже когда уходил от него со всеми вещами, так и не отключил устройство.

И теперь это приложение преспокойно лежало у него в телефоне. Ему достаточно было просто разблокировать экран и дважды тапнуть по дисплею, чтобы своими глазами увидеть человека, которого, как он думал, ему больше никогда не суждено встретить. Он мог бы наблюдать за тем, как Лян Цэ переступает порог квартиры; если бы тот опускался на диван с намертво выпрямленной спиной, значит, рана всё ещё даёт о себе знать; Чи Ань мог бы фиксировать, во сколько Лян Цэ каждый день возвращается домой, не появился ли в его жизни кто-то новый и продолжает ли он тосковать по нему. Он мог бы даже слышать его голос, ловить звуки закрывающейся и открывающейся двери, утренних сборов в ванной, криков от рабочих кошмаров и моментов, когда Лян Цэ удовлетворяет свои потребности в одиночку. Каждый раз, когда Лян Цэ возвращался бы домой, он фактически возвращался бы к нему.

Абсолютно обо всём, что Лян Цэ так тщательно пытался скрыть, Чи Аню рассказала бы скрытая камера.

Лян Цэ ни за что бы не догадался. Ну а если бы и догадался – тем лучше. Пускай примчится, станет ломиться к нему в дверь, начнёт требовать ответа, схватит его за ворот и примется неистово поливать грязью, обзывая конченым ублюдком, тварью и поехавшим психом... Чи Ань до безумия соскучился по матерным словам из уст Лян Цэ. Если ему не суждено было услышать, как Лян Цэ нежно капризничает, он готов был довольствоваться малым.

Чи Ань занёс палец над экраном, тщетно твердя самому себе: «Нельзя. Не смей смотреть». Его собственный голос прозвучал так тихо, словно это был последний пузырёк воздуха, выпущенный утопающим:

– Мне правда... просто нужно убедиться, что с его раной всё в порядке.

Приложение запустилось. На пустом белом фоне принялся кружиться значок загрузки. Один оборот, второй... Казалось, ещё секунда, и перед глазами вспыхнет гостиная Лян Цэ. Чи Ань резко, в панике заблокировал экран.

В этот момент телефон коротко завибрировал, и дисплей снова вспыхнул: приложение Douyin выдало уведомление из списка «Избранное». [Блогер Лу Си, на которого вы подписаны, запустил прямую трансляцию].

***

Лу Си, судя по всему, принимал участие в каком-то мероприятии бьюти-бренда и по требованию организаторов включил прямой эфир. На его скулы были нанесены плотные мазки хайлайтера, волосы уложены в непривычный гладкий зачёс назад, и он вовсю травил шутки, мешая местный диалект с тайваньским выговором, отчего чат трансляции буквально взрывался комментариями в духе: [Только рот не открывай, мы все свои!].

Чи Ань сидел со своего фейкового аккаунта, неотрывно слушая его пустую болтовню добрых пятнадцать минут. Разумеется, оставался он на стриме вовсе не ради Лу Си. Он прекрасно понимал, что на столь важном и крупном мероприятии Лян Цэ просто обязан присутствовать лично, а потому отчаянно пытался уловить хотя бы призрачный шанс мельком увидеть его в кадре.

В этот момент счётчик онлайна перевалил за отметку 9999+. Лу Си моментально переключился на свой обычный мягкий, бархатистый и безупречный голос, заговорив о новинках бренда.

– Помоги мне поправить штатив, – тихонько бросил он кому-то, кто оставался за пределами объектива. «Лян Цэ стоит там?»

Лу Си закатал рукава пиджака, принявшись параллельно с рассказом делать свотчи косметики на коже. Буквально за пару минут обе его руки до локтей покрылись разноцветными полосами:

– В этот раз оттенков так много, что у меня уже банально места на коже не осталось. Одолжи-ка мне свою руку.

С этими словами он силой затянул в кадр чужую руку с резко очерченными костяшками пальцев и тонкой кожей, сквозь которую бледным узором проступали синеватые венки. Рукав пиджака владельца этой руки Лу Си бесцеремонно сдвинул до самого локтя, предварительно расстегнув пуговицы на манжетах сорочки и небрежно подвернув ткань вверх. Оголилась изящная запястная кость, а рельеф мышц предплечья отчётливо прорисовывался даже под безжалостным, бьющим в упор светом студийных софитов.

Чи Ань когда-то держал эту самую ладонь в своей руке. Он сидел на коленях у этого человека. Господи, как же сильно он скучал по этой руке.

Он не выдержал. Пользуясь своим фейковым аккаунтом, он настрочил в чат: [Руки просто нереальные, чьи они?]

Комментарий мгновенно улетел вверх, погребённый под лавиной чужих сообщений. Чи Ань продублировал вопрос ещё дважды, пока его наконец не заметил Лу Си:

– А, это рука моего менеджера. Он сегодня категорически отказывается светить лицом в кадре, пару дней назад знатно схлопотал по спине, больно до безумия, и он плакал, поэтому у него опухшие глаза.

– Ты чего меня тут перед всеми позоришь? – донёсся из-за кадра голос Лян Цэ. Он звучал куда более хрипло и надсадно, чем Чи Ань когда-либо слышал.

Кто-то в чате принялся поддакивать, что руки действительно потрясающие, кто-то начал настойчиво требовать Лян Цэ в кадр, но Чи Ань, затерявшись среди тысяч пользователей, упрямо вывел на экран: [Ну а сейчас-то ему уже лучше?]

– Ой, да ладно вам, не переживайте вы за него, я же шучу. С его раной уже давно всё в порядке, – Лу Си примирительно замахал руками перед камерой, после чего хитро подмигнул зрителям: – А ревел он совершенно по другому поводу.

В эфире на несколько секунд воцарилась тишина. Лян Цэ лишь глухо, тихонько хмыкнул, судя по всему, его эти подколы ни капли не задевали, и решительно наклонился, частично попадая в объектив. На экране показалась лишь небольшая часть его лица, из-за чего на нём даже не сработали автоматические бьюти-фильтры трансляции. Вкупе со своим осипшим, простуженным голосом он выдал почти легкомысленную, издевательскую ухмылку:

– Ага, меня бросили. Так что я сегодня под глаза забабахал аж три слоя консилера из нашей новой линейки, скажите же, что вообще незаметно?

Лу Си, воспользовавшись моментом, ловко перевёл тему обратно на презентацию косметики. Лян Цэ вставил пару дежурных реплик в поддержку и тут же полностью исчез из кадра.

До того как Лян Цэ появился в кадре, количество зрителей на стриме уже начало падать и обсуждение товаров становилось слишком серьёзным и менее развлекательным. Но стоило ему показать лицо и произнести те слова, как онлайн мгновенно взлетел обратно к отметке в десять тысяч, а чат завертелся с ещё более бешеной скоростью.

Чи Ань выключил трансляцию. Он увидел Лян Цэ. Лян Цэ выглядел отлично, всё такой же невозмутимый и уверенный в себе. Не существовало в мире проблем, с которыми Лян Цэ не мог бы справиться. Включая и уход Чи Аня.

По идее, Чи Аню следовало бы порадоваться и успокоиться, но ему стало только паршивее.

Сам не свой, он выгулял собаку, вернулся и плашмя рухнул на кровать. Он лежал, уставившись открытыми глазами в пустоту потолка, пока на нём мысленно не проступил образ абсолютно хладнокровного Лян Цэ. Тогда Чи Ань зажмурился, отчаянно пытаясь воскресить в памяти моменты, когда Лян Цэ был максимально далёк от этой своей безупречной невозмутимости. Вот Лян Цэ крепко прижимает его к себе, и они с размаху падают на асфальт; дорожки слёз на его лице маскируются под капли дождя, ему дико больно, но он лишь упрямо спрашивает, не ушибся ли сам Чи Ань. И раз за разом повторяет: «Я могу завоевать тебя заново, я могу завоевать тебя заново...»

Лжец. Чи Ань рывком сел на кровати. Он разблокировал телефон и, не давая себе ни секунды на сомнения и сожаления, сразу открыл приложение пет-мониторинга. На экране появилась гостиная Лян Цэ, но сам дисплей от этого словно потемнел, в квартире Лян Цэ царила кромешная тьма.

Чи Ань перешёл в архив записей и принялся пролистывать день за днём, перематывая время от темноты к рассвету, от сегодняшнего дня и обратно к моменту их расставания. И с ужасом обнаружил, что Лян Цэ с тех самых пор ни разу сюда не возвращался.

***

С этого дня Чи Ань буквально подсел на просмотр записей с камеры.

На самом деле в объективе не происходило вообще ничего, Лян Цэ упорно не появлялся дома, но Чи Ань насильно заставлял себя часами гипнотизировать взглядом эту застоявшуюся, мёртвую воду.

Проведя в четырёх стенах ещё два дня, он полностью исчерпал все накопленные отгулы, и из клиники ему начали настойчиво названивать с требованием выходить на смену. Кое-как поднявшись с постели, он поплёлся на работу. Едва дойдя до ворот больницы, он сразу заметил стоявшего там Сунь Цяня. Мальчик отрешённо смотрел в пустоту, но, завидев ветеринара, удивлённо бросился навстречу:

– Доктор Чи! Вы где пропадали все эти дни?

Чи Ань выдавил из себя подобие улыбки, но отвечать на вопрос не стал, лишь спросил в ответ:

– Ты ко мне? Перед моим уходом на выходные Сяо Фу был в стабильном состоянии.

– Да я знаю, дежурная сестра каждый день пускала меня к нему... – сейчас Чи Ань был одет в безразмерное худи, на фоне которого выглядел ещё более хрупким и исхудавшим, а в его глазах читалась жуткая, смертельная усталость. Сунь Цянь замялся, не решаясь продолжить разговор.

Чи Ань заметил его нерешительность. В этот момент он вспомнил, как безупречно и легко Лян Цэ держался во время прямой трансляции. Его бросили, но лицо оставалось потрясающе красивым, язык без запинки чесал рабочие тезисы, а глаза по-прежнему могли источать нежность... С какой стати один Чи Ань должен изнывать от этой глухой, удушающей тоски? Разве не он сам был инициатором этого расставания?

И Чи Ань тоже решил нацепить маску абсолютного хладнокровия. Он подбодрил Сунь Цяня ободряющей улыбкой:

– Если у тебя что-то случилось, ты всегда можешь мне рассказать.

Сунь Цянь робко сглотнул и едва слышно прошептал, что через две недели у них в школе намечается родительское собрание, но прийти к нему абсолютно некому. Мальчик хотел узнать, не согласится ли Чи Ань подменить его опекунов.

Чи Ань и сам давно искал повод поподробнее разузнать о происхождении шрамов на теле ребёнка, а потому с готовностью согласился.

В те дни у Чи Аня всё ещё были те самые золотистые, осветлённые волосы, которые он отращивал ради роли безупречного любовника. Они уже заметно отросли. Лян Цэ любил перебирать пальцами каждую из этих прядей, а потому для роли строгого и солидного родителя на собрании эта причёска категорически не годилась. Вернувшись после смены домой, Чи Ань постоял какое-то время перед раковиной в ванной и твёрдо решил сходить в супермаркет за тёмной краской для волос.

Он бродил между торговых рядов около часа, толкая перед собой небольшую тележку-корзину. По ходу дела он пытался закинуть внутрь хоть какую-то еду, которую его истощённый организм смог бы без труда проглотить, но при виде упаковок на полках у него внутри все переворачивалось от полнейшего безразличия. Наконец, у кондитерского прилавка он наткнулся на желе, которое когда-то безумно любил. В каждой коробке было по три больших порции. На полке оставалась последняя упаковка, и стоявшая рядом молодая парочка тоже как раз тянула к ней руки.

– Забирайте, всё в порядке, – Чи Ань мягко улыбнулся им. – Я как раз этот вкус не очень люблю.

К этому моменту его корзина уже доверху заполнилась бытовой химией и хозяйственными мелочами, отчего катить её стало довольно тяжело. Как раз рядом находился ряд с зоотоварами. Оставив тележку у полки с желе, Чи Ань налегке прошёл дальше, принявшись забивать руки упаковками корма для своего бордер-колли.

Когда Чи Ань вернулся назад, нагруженный сублимированным мясом и собачьими лакомствами, его корзина сиротливо стояла на том же самом месте. Вот только внутри неё теперь преспокойно лежала та самая последняя коробка желе, которую он только что уступил.

Неужели та парочка передумала и решила вернуть её обратно? Или они просто передумали её брать? Чи Ань растерянно оглядывался по сторонам, но тех парня и девушки уже и след простыл. Совершенно сбитый с толку, он послушно принял этот внезапный подарок судьбы.

Он покатил забитую покупками тележку к кассе. Стоя в очереди, он снова открыл приложение пет-мониторинга, на дисплее по-прежнему высвечивалась всё та же пустая, безжизненная комната. Где, чёрт возьми, живёт Лян Цэ после их расставания? Почему он упорно не возвращается? В его воображении Лян Цэ, выключив камеру шумной праздничной трансляции, в полном одиночестве возвращался в какой-то безликий гостиничный номер, в котором Чи Ань никогда в жизни не бывал. Снимал пиджак, небрежно ослаблял узел галстука, и в этот момент в дверь звонили. А на пороге стоял Чжо Сыюань... Впрочем, теперь было уже абсолютно неважно, являлся Чжо Сыюань его бывшим парнем или нет, ведь сам Чи Ань отныне тоже перешёл в разряд бывших. Лян Цэ вполне мог впустить Чжо Сыюаня в свою новую жизнь, оставив Чи Аню лишь этот пустой, безмолвный прямоугольник на экране смартфона.

Очередь подошла, и Чи Ань в спешке швырнул телефон на прилавок, принялся судорожно забивать купленные вещи в эко-сумку и приложил карту к терминалу, оплачивая счёт. В голове был полный кавардак, ему хотелось как можно скорее оказаться дома. И только добежав до дверей ЖК и попытавшись приложить электронный ключ, он с ужасом обнаружил, что оставил телефон прямо на кассе в супермаркете.

Смартфон можно было купить новый, но если он потеряет этот, то заново зайти в аккаунт скрытой камеры у него уже не получится!

Чи Ань в панике развернулся и со всех ног побежал обратно. Ледяной ветер насквозь продувал расстёгнутый воротник куртки, и в этом промозглом воздухе ранней весны ему стало невыносимо холодно. Из-за того, что постоянный ввод пароля приносил массу неудобств, он давным-давно выставил в настройках режим «Экран: никогда не гаснуть». А это означало, что прямо сейчас любой случайный прохожий, чей взгляд упадёт на его забытый телефон, сможет в деталях рассмотреть квартиру Лян Цэ.

«Что это за чертовщина на экране у владельца смартфона?» Любой нормальный человек, увидев эту картинку, счёл бы его за поехавшего извращенца. Но Чи Ань боялся вовсе не этого. Ему было абсолютно плевать, если незнакомцы мысленно назовут его психом. Пускай, пускай кроют его как хотят. Но Чи Ань категорически не желал, чтобы посторонние люди пялились на дом Лян Цэ.

Когда он ворвался в двери супермаркета, в груди от бешеного бега буквально всё горело огнём. На месте ли телефон? Или его уже кто-то успел присвоить? Чи Ань, который каждый день тайно и малодушно шпионил за квартирой бывшего парня, сейчас сам напоминал вора, который до смерти боялся другого вора.

Едва переводя дыхание, он подлетел к нужной кассе.

– За телефоном вернулся, да? – кассирша сразу узнала его и достала гаджет из пластиковой корзины под столом. – Тут только что один паренёк заметил, подсказал мне припрятать, чтоб не утащили. В следующий раз так не несись сломя голову.

Чи Ань перехватил трубку и, шумно прочистив горло, чтобы скрыть подступающие к самому горлу рыдания, тихо выдавил:

– Спасибо вам огромное.

Ноги после безумного кросса были совсем ватными, так что до квартиры ему пришлось ковылять черепашьим шагом. Дома он первым делом ополоснул лицо и руки холодной водой и с мокрыми, капающими волосами плашмя рухнул на диван. На разблокированном дисплее смартфона по-прежнему висела открытая страница пет-мониторинга. Чи Ань тупо уставился в экран, неосознанно, на автомате кликая пальцем по клавишам регулировки громкости. Один раз, второй... десять раз. И вдруг его глаза резко округлились от шока. В объективе камеры внезапно появился Лян Цэ.

Неужели у него галлюцинации начались? С какой стати Лян Цэ вдруг вернулся?

На экране в гостиной зажёгся абсолютно весь свет. Лян Цэ спиной к объективу переступил порог квартиры и целенаправленно зашагал в спальню. Буквально через пару минут он вытащил оттуда дорожный чемодан, аккуратно разложил его прямо на полу и, опустившись на одно колено, принялся бережно, вещь за вещью, складывать внутрь разрозненную одежду.

Это был чемодан Чи Аня. Тот самый старый, потрёпанный короб, с которым Чи Ань мотался ещё со времён учёбы за границей и с которым все эти десять лет обращался крайне грубо и небрежно. Но сейчас, в руках Лян Цэ, эта вещь была окружена невероятным, трепетным изяществом.

Лян Цэ собирал оставшиеся вещи Чи Аня.

В то время как Чи Ань сидел в своей тёмной непроветриваемой квартире, уродливо, маниакально и эгоистично шпионя за чужой жизнью, Лян Цэ тратил время на то, чтобы бережно упаковать всё, что Чи Ань позабыл при побеге.

Место, где Лян Цэ разложил чемодан, находилось у самого края обзора камеры. Чи Ань, напрочь наплевав на все свои недавние запреты, судорожно принялся зумить и двигать картинку на дисплее, чтобы выставить силуэт Лян Цэ ровно по центру экрана. Всё было точь-в-точь как в его воспоминаниях: линия носа Лян Цэ при таком ракурсе сверху вниз казалась умопомрачительно, божественно красивой. Чи Ань знал этот угол обзора лучше всего на свете. Лян Цэ всегда заставлял его садиться к себе на колени верхом, обвивал руками его спину, упираясь ладонями в рёбра, и, находясь чуть ниже, закинув голову, нежно целовал его в шею. Он никогда не оставлял на его коже уродливых багровых засосов. Он ласкал его точно так же, как сейчас складывал вещи, так же невероятно трепетно и мягко.

Чи Ань соскучился по нему так сильно, что тело снова начало выкручивать от вполне осязаемой физической боли. Его накрыло колоссальным, удушающим чувством вины, но заставить себя закрыть приложение он был просто не в силах. Ему оставалось лишь заворожённо наблюдать за тем, как Лян Цэ закончил с одеждой, поднялся на ноги и принялся выискивать по углам остальные мелкие вещи Чи Аня. Он аккуратно завернул недоеденный корм для бордер-колли в герметичный пакет, бережно упаковал зубную щётку и пасту в дорожный несессер...

А затем Лян Цэ дошёл до прихожей и направился к обувнице.

Чи Ань мгновенно затаил дыхание. Потому что Лян Цэ замераккурат перед объективом скрытой камеры.

Автору есть что сказать:

Будни Лян Цэ выглядят примерно так:

Секунду назад: виртуозно крутит рекламными бюджетами и миллионными охватами в прямом эфире перед лицом десяти тысяч зрителей.

В следующую секунду: «Боже, умоляю, пускай эта последняя пачка желе достанется моему любимому, не забирайте её...»

Комментарии переводчиков:

тут уже началась королевская битва кто кого пересталкерит ахааха

┐(︶▽︶)┌

– ТКТ

эти двое не расстались, они просто изобрели новый вид пытки друг для друга (￣▽￣*)ゞ эх, любовь така любовь(⁠｡⁠･⁠ω⁠･⁠｡⁠) хотя и с очень странным способом ее выразить…

– Мелодия

http://bllate.org/book/20873/3194175