Готовый перевод The Princess's Slave / Пленница принцессы: Узы запретной страсти: Глава 16

Цуй И лишь к вечеру удалось вырваться из военного лагеря на окраине. По привычке он отправился в резиденцию принцессы, чтобы расспросить подчиненных о положении дел. Караульные доложили всё как есть, с негодованием рассказав о том, как принцесса Наньюэ сегодня устроила дебош у ворот, и о том, как южный раб вмешался, чтобы защитить Пятую принцессу.

Услышав это, Цуй И тут же нахмурился:

— Принцесса Наньюэ ведет себя дерзко и неразумно. В такое время, когда идет процесс объединения двух государств, подобные выходки — сплошная глупость. Но не забывайте: цель вашего пребывания здесь, поставленная Его Высочеством наследным принцем, — прежде всего защита принцессы и строгий надзор за тем, чтобы пленники из Наньюэ не сбежали. Вы совсем потеряли голову? Как вы могли позволить этому рабу выйти за ворота, да еще и облачить его в доспехи наших воинов Да Ли?

Солдаты поспешно и сбивчиво начали оправдываться:

— Господин сяовэй, вас не было на месте, вы не видели, насколько нагло вела себя принцесса Наньюэ! Она то и дело козыряла союзом двух стран, угрожая нам, чтобы мы не смели вмешиваться. Пятая принцесса, опасаясь осложнений, подала нам знак не высовываться. Но та сторона обнаглела до предела и замахнулась на принцессу плетью...

При упоминании плети взгляд Цуй И стал ледяным и злым:

— Ради каких-то политических союзов вы позволили Пятой принцессе терпеть подобные унижения на нашей собственной земле? Как она сейчас? Не пострадала ли?

Оба солдата опешили от холодного и жесткого тона Цуй И. Сяовэй всегда славился добрым отношением к подчиненным и мягким нравом, он крайне редко выходил из себя.

Понимая, что поступили опрометчиво, они поспешили признать вину:

— Принцесса заботилась об общем благе, поэтому мы не смели действовать своевольно. Но в критический момент этот раб сам вызвался помочь, сказав, что его статус позволяет ему взять удар на себя. Мы и... Впрочем, господин сяовэй, не беспокойтесь: раб сносно владеет боевыми искусствами, он не дал принцессе пораниться ни на волосок.

— Безумие! — отрезал Цуй И.

Разве это могло быть оправданием для них? К тому же, какой прок мелкому рабу из Наньюэ бескорыстно защищать принцессу Да Ли? У этого человека наверняка был свой умысел, иначе зачем ему скрывать лицо под доспехами воинов Да Ли? Всё это выглядело крайне подозрительно.

— Халатность при исполнении обязанностей прощена не будет! Наказываю вас лишением жалования за три месяца. А когда я доложу об этом Его Высочеству наследнику, решится участь ваша и остальных, кто был в резиденции.

В этот же момент Бо Цин, следуя указаниям Хань Цзиня, направлялся на поиски Цуй И, но, едва выйдя из бокового двора, столкнулся с ним в коридоре.

Что за низкий раб из Наньюэ, как он посмел... — пронеслось в голове у Бо Цина. Он подумал, что люди из Наньюэ совсем распоясались — раз даже ничтожные рабы позволяют себе вести себя столь вольно в его присутствии.

Этот наглец перешел все границы. Сегодня он обязан лично предупредить этого южанина, чтобы тот не вздумал затевать смуту и не пытался играть в хитроумные игры.

То, что Цуй И пришел сам, искренне удивило Бо Цина. Неужели этот человек обладает необычайной проницательностью и уже начал что-то подозревать о личности его господина, а потому прибежал проверить свои догадки?

Подняв глаза, он увидел человека, который сидел за столом, сохраняя невозмутимый вид, с холодным и сосредоточенным взглядом.

Услышав шаги, солдаты поспешно опустились на колени и склонили головы, не смея возражать.

Если всё действительно так, то им еще не раз придется работать вместе, решил Бо Цин, а потому стоит по-дружески предостеречь Цуй И.

Цуй И невольно сжал кулаки. Это невозможно, думал он.

Однако, входя в комнату, Цуй И просто толкнул дверь, не проявляя ни капли должного почтения к хозяину. Бо Цин мгновенно нахмурился и напомнил:

— Не будьте дерзки.

Цуй И отвел ледяной взгляд, с мрачным лицом шагнул через порог и целенаправленно направился во внутренний двор. Он не замедлил шага и полностью проигнорировал Бо Цина, выказывая явное пренебрежение.

Закончив фразу, он уже вошел в личные покои.

Цуй И сделал шаг вперед и, словно услышав нелепую шутку, переспросил:

— Проявлять почтение к кому?

Бо Цин не уловил скрытого смысла в его словах, но, видя, что тот действительно направляется к боковому двору, поспешил следом, не заподозрив неладного.

Услышав это, Цуй И покосился на него с нескрываемой насмешкой.

Если они действительно посмеют посягнуть на принцессу, он найдет способ их проучить.

Цуй И невольно замер. Взгляд его, прикованный к лицу собеседника, вдруг наполнился смутным узнаванием. Он не отвел глаз, всмотрелся пристальнее — и в голове словно что-то взорвалось.

— Господин сяовэй, вы пришли, чтобы...

— Господин сяовэй, все ваши догадки... верны.

Но слова Бо Цина, прозвучавшие в этот момент, подтвердили все его опасения:

— Увидев молодого господина, разве вы не должны встать на колени?

Лицо Цуй И изменилось. Однако благодаря глубокой осторожности и многолетней выучке он не подал виду. Продолжая держаться как сяовэй Да Ли, он ледяным тоном попытался скрыть правду:

— Что это значит?

Бо Цин хотел было что-то добавить, но Хань Цзинь остановил его жестом руки.

Хань Цзинь не стал тратить лишних слов. Он взял со стола лист грубой бумаги и на глазах у Цуй И одним росчерком нарисовал тотем черного дракона, принадлежавший императорской семье Юнци.

Он даже не протянул рисунок в руки, а, глядя на него с высоты своего положения, просто разжал пальцы, позволяя бумаге спланировать к сапогам Цуй И.

— Господин Бэй Сю, давно не виделись.

Услышав это, Цуй И крепко сжал кулаки. Его взгляд замер на тотеме черного дракона. На мгновение он погрузился в оцепенение. Пять долгих лет — родная страна словно забыла о них. Ни приказов, ни назначений. Они были как пешки на краю доски: не влияли на исход игры, и никому до них не было дела.

На душе стало невыразимо тошно. Промедлив, Цуй И с торжественным видом опустился на колени, признавая своего господина.

Если мать-страна не отреклась от них, как он может предать? Таков был его долг как верноподданного воина.

— Слуга ваш, Бэй Сю, приветствует молодого господина!

Лбом в землю — высшая степень почтения.

Хань Цзинь на мгновение замер. Титул «молодой господин» — так в Юнци называли всех принцев, пока был жив император. Теперь, когда отца не стало, им больше не нужно было носить эту приставку «молодой», но Хань Цзиню это старое обращение грело душу, пробуждая воспоминания и тоску.

Отбросив мысли, он велел Цуй И подняться. Видя, что тот хочет о чем-то спросить, но колеблется, он проявил редкое терпение:

— Спрашивай, о чем хочешь.

Цуй И, не скрывая недоумения, произнес:

— Молодой господин, когда вы узнали, кто я? Я считал, что в Да Ли ничем себя не выдал, тем более не получал никаких приказов. После кончины Его Величества я думал, что мы так и останемся забытыми...

Он даже начал сомневаться: неужели его маскировка была столь плоха, раз его так легко разоблачили? Но он помнил, с какой осторожностью жил эти пять лет, словно ступая по тонкому льду.

— Плеть.

Хань Цзинь прямо указал на самое важное, разрешая его сомнения:

— Та мягкая плеть, которую разорвали у принцессы, для других была лишь мусором. Но это вещь императорской семьи Юнци. Я узнал ее, как узнал и ты. Когда Бо Цин забирал обрывки, он видел, что ты крутился рядом, словно искал что-то. С того момента я начал подозревать.

— Но это не было полным доказательством...

— Верно. Но времени было мало, и мне пришлось рискнуть, — Хань Цзинь перевел взгляд на лежащий на полу лист бумаги. — Разве есть способ проверки лучше, чем наш императорский тотем?

Вот оно что.

Промашка, над которой Цуй И ломал голову, оказалась случайной неосторожностью, допущенной так давно. А его сегодняшнее смятение лишь стало весомым подтверждением подозрений господина. Кто бы мог подумать, что раб из Наньюэ, которого он сам охранял, окажется молодым господином Юнци, его господином.

В это время, во дворце Чжици.

Нин Фу, войдя в покои, сразу направилась в купальню. Обойдя ширму, она торопливо сбросила с себя верхнее платье. Собираясь его отбросить, она о чем-то задумалась, и ее лицо вспыхнуло краской.

Помедлив, она, не оборачиваясь, протянула одежду Цю Куй, которая подошла следом узнать, нужно ли чего, и прошептала:

— Постирай это платье и убери. Сделай это сама, не позволяй никому другому прикасаться к нему.

Цю Куй опешила. Во дворце были специальные служанки для стирки, и повседневные наряды принцессы обычно не требовали ее внимания или внимания Дун Мэй.

Несмотря на недоумение, Цю Куй послушно приняла вещь. Она подумала, что ткань нового платья, должно быть, очень дорогая, и принцесса боится, что грубые руки прачек испортят материал, вот и решила проявить особую осторожность.

Погрузившись в большую бадью, Нин Фу провела в воде больше часа. Выйдя из ванны и закутавшись в мягкое полотенце, она, погруженная в свои мысли, велела служанке принести еще таз теплой воды в спальню.

Дун Мэй исполнила приказ, но недоумевала: почему принцесса, только что принявшая ванну, настаивает на том, чтобы снова помыть ноги?

Когда таз был готов, Нин Фу отослала всех слуг. Оставшись одна, она наконец позволила себе расслабиться. Сбросив маску невозмутимости, она почувствовала, как к лицу снова приливает жар.

Опустив взгляд, она медленно погрузила свои белые ступни в воду. Температура была слегка высоковата, отчего по всему телу пробежала дрожь.

Сердце охватило странное видение. Нин Фу часто задрожала ресницами, ей вдруг показалось, что в воде появились чьи-то невидимые руки. Они бережно гладили ее ступни, а затем потянулись выше. Ей стало так горячо, что она хотела отпрянуть, но чьи-то властные руки крепко сжали ее лодыжки, не давая шевельнуться.

Сердце зудело от странного ощущения. Казалось, это уже не просто омовение, а нечто большее — игра, ласка.

Абсурд...

Она поспешно закрыла глаза и покачала головой, боясь продолжать фантазировать. Она боялась, что суровый облик А Цзиня снова ворвется в ее мысли. Если это случится, она сегодня точно не уснет.

Лежа в постели, она ворочалась с боку на бок. Нин Фу натянула одеяло на лицо и тяжело вздохнула.

Она ни за что не хотела признавать, что бессонница в эту долгую ночь мучает ее из-за того, что она слишком взволнована.

Даже сейчас, помимо странного ощущения на ступнях, она чувствовала жар где-то глубоко внизу, в самом центре своего тела.

Как он прижимал ее к себе... без единого промежутка. Вспоминая это сейчас, она отчетливо помнила, что на его поясе была твердая, колючая нефритовая подвеска.

Она не была холодной — напротив, она была обжигающей, и тонкая ткань платья не могла защитить от этого тепла.

Когда она нахмурилась от легкого дискомфорта, А Цзинь, тяжело дыша, уткнулся ей в плечо, и из его горла вырвались два низких, хриплых слова:

— Хорошая девочка...

Его тон тогда был полон удовольствия, в нем таилось что-то глубокое, чего Нин Фу так и не смогла постичь.

Что же делать? Ночь так тиха, а ее мысли целиком заняты им.

http://bllate.org/book/21012/2136243