Переведя взгляд вперед, Цусима Сюдзи посмотрел на пустой, остекневший взгляд Акутагавы Риноскэ и его механические движения, с которыми тот заталкивал еду себе в рот. Стоило ему столкнуться лицом к лицу с великим учителем Акутагавой, как его обычно дремавшая проницательность обострилась до предела, и он мгновенно вычислил главного виновника.
— Дадзай, что ты сделал с моей стряпней?
В глубине души
Дадзай Дадзай невинно подал голос:
— Я заметил, что еда Цусимы начинает подгорать, поэтому добавил немного приправ. Посмотри, с каким аппетитом ест Акутагава...
Кончики пальцев Цусимы Сюдзи слегка подрагивали. Глядя на то, как великий учитель Акутагава поел, поднялся, вернулся в подготовленную для него комнату и умиротворенно вытянулся на кровати, он почти срывающимся голосом произнес:
— Ты правда считаешь, что все в порядке? Он же сейчас без сознания...
Дадзай надул щеки и вкрадчивым тоном произнес:
— Нынешний Акутагава ничего-ничего не соображает~ Цусима может рассмотреть своего учителя Акутагаву с самого близкого расстояния~
А затем — разорвать их обоих на части...
Цу.сима Сюдзи, движимый честным стремлением, переставил ноги в комнату Акутагавы Риноскэ и пробормотал себе под нос:
— Я ведь вовсе не извращенец, я... я... я просто переживаю о том, как восстанавливается великий учитель Акутагава, да, именно так!
Пройдя через изрядную внутреннюю подготовку, Цусима Сюдзи уселся в изголовье кровати Акутагавы Риноскэ. Глядя на укутанного в белое одеяло и безмятежно спящего Акутагаву Риноскэ, на это детское лицо, он наконец пробудил в себе...
Его рука решительно легла на мягкие черные волосы Акутагавы Риноскэ, а белые кончики прядей игриво ускользнули сквозь пальцы:
— Дадзай, волосы учителя Акутагавы такие мягкие~
Дадзай с застывшим взглядом наблюдал за Цусимой Сюдзи, вылитым извращенцем-сталкером. Не совершил ли он ошибку? Кажется, если такого Цусиму прикончат, это будет вполне заслуженно.
Он стряхнул с мыслей наваждение, порожденное столь странным поведением Цусимы Сюдзи.
Глядя сквозь экран на отражение в зеркале у кровати и замечая неподдельную искренность на лице Цусимы Сюдзи, Дадзай понял, что прежние соображения, пожалуй, придется пересмотреть.
И все же, как спасти парня, который при первой же встрече умудрился загнать чужое расположение в глубокий минус?
Ладно, настало время боевой стратегии Дадзая.
Что же касается самого Акутагавы Риноскэ — проспав целых три дня из-за амнезии, вызванной стряпней Цусимы Сюдзи, едва обретя ясное сознание, он тут же, без единой передышки, был доставлен прямо в издательство.
Акутагава Риноскэ, чувствуя, как Цусима Сюдзи вцепился в его руку и волочет за собой, мысленно твердил себе: нужно терпеть~.
Издательство располагалось в Иокогаме, вблизи морского побережья: стоило распахнуть окно, как взору открывались беззаботно парящие над волнами птицы и то и дело выпрыгивающие глотнуть воздуха рыбы.
Черный автомобиль мчался по улице на бешеной скорости. Сидевший на заднем сиденье Акутагавы Риноскэ в мертвой хватке вцепился в ручку двери — ему казалось, что его душа и тело вот-вот разойдутся в пространстве.
Несколько опасных моментов заставляли Акутагаву Риноскэ всерьез подумывать о том, чтобы выпрыгнуть из машины на ходу, но воспоминание о даданном собеседником обещании показать ему младшую сестру заставило его подавить этот порыв силой воли.
Резкий удар по тормозам успешно завершил поездку у самого входа в издательство. Акутагава Риноскэ со всего маху впечатался лбом в спинку переднего сиденья.
Торможение лицом прошло успешно...
Удачная лихая поездка чудесным образом подняла Дадзаю настроение.
— Пошли, Акутагава, я отведу тебя к твоей сестре.
Превозмогая бурление в желудке, Акутагава Риноскэ испытывал некоторое облегчение от того, что его тело к этому моменту уже полностью восстановилось, иначе подобная гонка наверняка оборвала бы его жизнь.
Стоило ногам коснуться твердой земли, как Акутагава Риноскэ неожиданно и искренне ощутил, как же все-таки прекрасна жизнь (бешеное вождение Дадзая — лучшее средство пробудить в человеке жажду жить!).
— Акутагава, не отставай.
Акутагава Риноскэ, еще не привыкший к столь бесшовным переключениям между двумя личностями, порой задумывался: считать ли его нынешнюю участь удачей или несчастьем.
Впрочем, стоило ему увидеть сестру в белом платье, чья красота больше не была скрыта под слоями грязи, как все обиды на Цусиму Сюдзи моментально испарились — в конце концов, кому-то же нужен подопытный кролик для дегустации блюд (Цусима: Дадзай~ ты...).
Хотя он и лишился своей способности, зато обрел здоровое тело: стоило ему немного подналечь на тренировки, и он непременно сумел бы защитить сестру.
Последние два дня Акутагава Гин провела в непрерывной тревоге. Сначала — гибель товарищей, затем — безрассудная месть брата, бросившего ее ради слепого возмездия, после — появление людей в черном, сделавших ей предложение, и, наконец, полная неизвестность о судьбе брата.
Для шестнадцатилетней девочки все эти события обрушились слишком лавинообразно — настолько быстро, что ей казалось, будто она сама вот-вот исчезнет с лица земли.
Акутагава Риноскэ, в объятия которых стремглав бросилась младшая сестра, на мгновение растерялся — он никогда прежде не видел ее такой потерянной.
В Трущобах его сестра всегда была тихой и молчаливой, словно ночной цветок удумбары, распускающийся в тишине; она цвела незаметно, и лишь он, будучи братом, изредка мог заметить ее скрытые таланты.
Акутагава Гин крепко прижалась к обретенному вновь брату, и ее слезы упали ему на плечо. Спустя мгновение, когда следы на щеках высохли, она подняла голову и улыбнулась:
— С возвращением, братец.
Глядя на следы слез в уголках глаз сестры и слушая слова, которые она неизменно произносила всякий раз, когда он возвращался в их ветхую лачугу, Акутагава Риноскэ протянул руку и ласково погладил ее длинные волосы:
— Я вернулся.
Пока брат и сестра предавались долгожданной встрече, Дадзай со скучающим видом созерцал море, а Цусима Сюдзи утирал слезы умиления.
— Как трогательно! Учитель Акутагава такой замечательный!
Выслушав вздохи Цусимы Сюдзи, Дадзай застыл со множеством вопросительных знаков на лице.
Он наконец-то начал смутно понимать чувства людей, далеких от фанатизма, когда те оказываются окружены толпой одержимых поклонников.
Вспомнив, как один из его подчиненных выпрашивал у него отгул ради концерта кумира, Дадзай озарился пониманием.
В конце концов, в Портовой Мафии все, кто знал Дадзая, смертельно боялись этого юного руководителя — о каких уж тут отгулах могла идти речь, заикаться не смел никто.
Однако тот самый подчиненный, который ради своего идола затянул узел на шее и все же добился отпуска, подал остальным блестящий пример.
Благодаря этому Дадзай прочно закрепился на четвертой строчке списка самых любимых начальников в Портовой Мафии, уступая лишь почтенному старику Хироцу.
Телефон тихо завибрировал. Бросив взгляд на текстовое сообщение от Мори Огаи, Дадзай бегло ознакомился с содержанием и незаметно удалился.
Завершив разговор с сестрой, брат и сестра обнаружили пропажу Дадзая. Когда Акутагава Риноскэ узнал об этом, в нем самом того не ведая, шевельнулось легкое чувство досады.
— Братец, господин Дадзай кое-что оставил тебе в кабинете босса.
Заметив проявившиеся эмоции брата, Акутагава Гин тихо передала слова, оставленные Дадзаем.
Акутагава Гин испытывала глубокую благодарность к Дадзаю за то, что он спас их с братом и даже исцелил давний недуг, уходящий корнями в их детство.
Впрочем, будучи заядлой защитницей брата, если бы тот невзлюбил Дадзая, она бы тоже не стала с ним сближаться. Но судя по всему, брат все-таки благоволил господину Дадзаю...
Стоит умолчать о том, что почувствовал Акутагава Риноскэ, когда на столе в кабинете шефа обнаружил документ о передаче акций издательства с собственной подписью, поставленной неизвестно когда.
Что же касается аккуратно изданной книги «Фейерверк» и записки на столе, то, поразмыслив как следует, Акутагава Риноскэ все же решил прикрыться отговоркой «познай врага своего, чтобы одолеть его», и честно принялся за чтение.
Кабинет главы Портовой Мафии
Спешно вернувшийся Дадзай предстал перед письменным столом Мори Огаи, который вместо положенной недели отдыха отозвал его уже через пять дней.
Низко склонившись, Мори Огаи держал за руку Элис и водил ее пальчиками по рабочей поверхности стола, ничем не выдавая спешки.
— Дадзай-кун, наш арсенал ограбили. Более того, несколько наших людей погибли.
Мори отпустил руку Элис, прекращая вести линии, вытянул правую руку, выдвинул ящик стола, достал оттуда лежавший на самом виду документ и подвинул его к самому носу Дадзая.
— Вот ведь. А ведь доктор Мори лично обещал мне отпуск.
Несмотря на жалобы, Дадзай все же взял бумаги и углубился в чтение. Закончив, он перевел взгляд прямо в красные глаза Мори Огаи:
— МИМИК? С какой стати эта организация заявилась в Иокогаму...
В ответ на недоумение Дадзая Мори Огаи произнес с легкомысленным видом:
— Ты ведь знаешь Сакагути Анго, верно? Ранее я отправил его внедряться в МИМИК в качестве шпиона, однако он провалился...
Его слова тихо растворились в тишине кабинета, отчетливо проникая в уши Дадзая. На мгновение Дадзаю показалось, что внутри него образовалась пустота, а чувство надвигающейся угрозы стремительно охватило его сердце.
— Дадзай-кун, я уже поручил дело об исчезновении Сакагути Анго Ода Сакуносукэ. Тебе же предстоит заняться расследованием кражи из оружейного арсенала. Надеюсь, ты меня не разочаруешь...
Слова Мори Огаи сквозистые откровенным предупреждением, а его алые глаза напоминали взгляд самого дьявола.
Не выдав ни единой эмоции на лице и оставшись все тем же ленивым Дадзаем, он забрал предоставленные Мори Огаи документы и покинул кабинет.
Глядя на рисунок Элис, где Дадзай был изображен расколотым пополам, Мори Огаи прищурился. Вспомнив слова о двойной личности и секретной лаборатории, которые Накахара Чуя выболтал под влиянием его манипуляций, Мори слегка скорректировал свои планы.
Окажется ли у Дадзая припряпан козырный туз? Послушается ли он его воли, превратившись из ученика доктора в полноценного босса, или же они пойдут друг на друга войной?
Пока что все это оставалось загадкой...
— Ода-саку, ты занимаешься поисками пропавшего Анго?
Выйдя из здания Портовой Мафии, Дадзай напрямую направился к месту расследования Черных Ящериц, попутно набрав Ода Сакуносукэ, чтобы уточнить его успехи.
Стоя у входа в какую-то гостиницу, Ода Сакуносукэ прищурился, глядя на окна верхних этажей, и ответил в трубку:
— Я уже добрался до прежнего жилья Анго. Дадзай, тебе тоже дали задание?
Услышав спокойный и глубокий голос Ода Сакуносукэ, Дадзай остановился перед светофором на перекрестке:
— Ода-саку, у меня дурное предчувствие.
— У меня тоже. Но Анго ведь наш друг, верно? В любом случае, стоит встретиться и расспросить его лично.
Когда свет на светофоре сменился на зеленый, Дадзай шагнул в плотный людской поток и растворился в нем. Подняв глаза на безжалостно палящее солнце и прислушиваясь к доносившемуся из трубки оживленному фоновому шуму Оды, он произнес:
— Пожалуй, ты прав. Похоже, на сей раз с Анго причитается выпивка за наш счет...
http://bllate.org/book/21039/2140407
Сказали спасибо 0 читателей