Готовый перевод Warlords of the Realm / Власть и интриги империи: Глава 39

Цзя И вернулся к себе, а Сыянь, к его удивлению, ждала его. Завидев его, она поспешно бросилась помогать ему с омовением и сменой одежды.

Заметив, как она устала, Цзя И почувствовал укол жалости и мягко произнес:

— Разве я не говорил тебе раньше? Сегодня я вернусь поздно, тебе не нужно было меня ждать.

Сыянь тихо ответила:

— Разве муженек больше не любит меня?

А затем, словно провинившийся ребенок, добавила еще тише:

— Теперь я лишь молю о том, чтобы муж не брезговал ничтожной наложницей и позволил мне остаться рядом с ним. Большего мне и не нужно, я буду полностью счастлива.

Глядя на этот жалобный вид Сыянь, Цзя И мысленно подумал: неужели за последние несколько дней он снова сболтнул что-то не то, отчего эта девчушка так болезненно всё воспринимает? Он знал, что Сыянь с детства жила у хунну. Хотя она и была с матерью, из-за примеси ханьской крови тамошние люди целыми днями обращаться с ней как с рабыней. С тех пор как ее выкупили в его дом, и прежний Цзя И, и он сам всегда обходились с ней крайне нежно. Именно поэтому она совершенно утратила уверенность в себе, до ужаса боясь вызвать недовольство Цзя И и быть изгнанной обратно к хунну, где пришлось бы снова влачить жизнь рабыни.

Видя ее обиженный вид, Цзя И преисполнился сострадания. Он мягко привлек ее к груди и легко поцеловал в лоб. После той ночи, что они провели вместе, Сыянь больше не сторонилась подобных проявлений нежности, и он принялся тихонько успокаивать ее взволнованные чувства.Убедившись, что она окончательно успокоилась, он приблизился к её уху и прошептал: Расскажи мне, что произошло сегодня вечером? Разве я не говорил тебе? Ты моя жена, мы должны называть друг друга на ты, и впредь я запрещаю тебе именовать себя нижайшей служанкой. Иначе я действительно рассержусь и брошу тебя! Сказав это, Цзя И слегка ущипнул её за подбородок в качестве наказания.

Увидев, что Цзя И не испытывает к ней неприязни, Сыянь наконец отбросила тревогу, терзавшую её весь вечер, однако она с явной неохотой бросила странный взгляд в сторону внутренней комнаты.

Цзя И почувствовал неладное. Он отодвинул её в сторону, подошёл к дверям и отдёрнул занавеску. Там, на его кровати, совершенно обнажённая лежала девушка. Увидев, что она крепко спит, Цзя И мысленно выругался: как он мог забыть о Мэйэр! Неудивительно, что Сыянь всё не так поняла. Он подошёл, накрыл Мэйэр одеялом, после чего вернулся обратно, подхватил Сыянь на руки и лёг вместе с ней на внешнем ложе.

Сыянь, почувствовав такую ласку, была вне себя от счастья, но, поскольку она редко засиживалась допоздна, на неё навалилась усталость, и она крепко уснула у него в объятиях. Цзя И же никак не мог сомкнуть глаз. Он думал о покушении в густом лесу, о попытке убийства Гунцзы Фусу и о заговоре Го Яньэр, о котором узнал сегодня. Всё это заставляло его чувствовать, будто он постепенно затягивается в огромный водоворот. Он ворочался с боку на бок и лишь на рассвете провалился в беспокойный сон.

После того как вчера вечером Цзя И дал ей обещание, Сыянь больше не испытывала страха перед Мэйэр. Однако то, что эта прелестная девушка оказалась новой рабыней, купленной её мужем, всё равно не давало ей покоя — кому бы было легко смириться с присутствием такой соперницы под боком.Мэйэр в Досуговом павильоне Фужун, разумеется, обучили тому, как служить хозяину. Едва рассвело, она уже поднялась и помогла Сыянь приготовить всё необходимое для умывания. Когда Сыянь и Цзя И встали, она принялась хлопотать вокруг них: подавать чай, носить воду и готовить утреннюю трапезу. Сыянь сама происходила из рабов, да и семья Цзя впоследствии едва сводила концы с концами, оставаясь простыми простолюдинами. Даже в княжеском поместье они жили лишь на птичьих правах, и всю бытовую работу приходилось делать самим. Теперь же, когда за ней вдруг начали ухаживать как за госпожой, она чувствовала себя крайне непривычно.

У Цзя И не было никаких особых видов на Мэйэр, он лишь случайно подвернулся под руку. Эта девчонка непременно должна вернуться к Цзы Ин, а о том, чтобы оставить её у себя, он и вовсе никогда не помышлял. Едва закончив завтрак, Цзя И уже собирался отправиться на службу в ведомство Тинвэя. Управляющий Ван Цзюнь торопливо вошел в комнату и сообщил, что Цинь Шихуан приказал ему немедленно явиться во дворец на аудиенцию.

Заметив на лице управляющего испуг, Цзя И сразу догадался, что дело наверняка связано со вчерашним покушением на гунцзы Фусу, а потому не смел медлить. Бросив слово Сыянь, он поспешно переоделся и поспешил в императорский дворец.

Когда он добрался до Дворца Цинь, евнух уже ждал его, чтобы проводить в боковой зал, где Цинь Шихуан принимал приближенных. В боковом зале восседал на главном месте сам Цинь Шихуан, по правую и левую руку от него, разумеется, находились Ли Сы и Ван Гуань. Ниже них сидели Фусу, а также брат Мэн Чжу и непосредственный начальник самого Цзя И — тинвэй Мэн И. Сверх того, там оказался один человек, появления которого Цзя И никак не ожидал: в центре зала на коленях распростерлся начальник стражи ворот Ли Ю. Едва переступив порог бокового зала, Цзя И тут же пал ниц.

Цинь Шихуан окинул его взглядом и велел не церемониться, милостиво разрешив сесть неподалеку.

Это была первая встреча, когда Цзя И смог вблизи рассмотреть этого великого императора всех веков. Тот оказался невысокого роста, с пепельным цветом лица, но от него исходил подавляющий волю устрашающий дух, а грудь и спина выдавались вперед. Хотя во внешности императора сквозила некоторая усталость, из его глаз разило острыми, пронзительными лучами, казалось, способными пронзить насквозь всё на свете. Он внушал благоговейный трепет без единого слова гнева — глядя на него, люди ощущали себя так, будто перед ними затаился готовый в любой момент броситься и пожрать всё живое свирепый тигр, а не обычный правитель.

В боковом зале присутствовал еще один незнакомый Цзя И человек. Тот был невысок и плотно сложен, пожалуй, даже на целый дюйм ниже Ли Сы. На вид ему было около шестидесяти с лишним лет, с копной седых волос, и выглядел он совершенно добродушным стариком. Однако стоило Цзя И бросить на него взгляд, как по всему телу пробежал леденящий душу холод, словно этот человек явился прямо из преисподней.

Убедившись, что все в сборе, Цинь Шихуан произнес своим утробным голосом, похожим на волчий рык:

— Ли Ю, изложи-ка сперва всё, что произошло прошлой ночью. Если упустишь хоть малейшую деталь, я тут же прикажу вытащить тебя отсюда и сварить заживо!

В груди у Цзя И тревожно ёкнуло. Про себя он подумал, что вот это и есть истинное лицо Цинь Шихуана — правителя, что без колебаний стирает с лица земли целые города и истребляет целые кланы. А вчерашняя его невозмутимая манера беседовать, пожалуй, была лишь тщательно разыгранной маской.

Ли Ю тут же в точности доложил обо всем, что случилось минувшей ночью. Правда, к моменту его прибытия все убийцы уже были перебиты до единого, так что о большинстве подробностей он знал лишь со слов Фусу и его личной стражи.Цинь Шихуан издал стон и произнес:

— Выходит, не осталось ни одного живого свидетеля? Хорошо, прекрасно! Как же ты исполняешь обязанности начальника стражи цитадели, если у меня в столице Великой Цинь, городе Сяньян, посмели совершить покушение на гунцзы, а ты узнаешь об этом задним числом? Зачем ты вообще нужен Мне?

Ли Ю торопливо ответил:

— Это упущение подчиненного!

Цинь Шихуан усмехнулся и холодно бросил:

— Какое славное упущение! На этот раз пострадал мой сын — это упущение; в следующий раз, часом, не до меня ли дойдет очередь? Или ты намерен допустить упущение еще разок?

На сей раз Ли Ю лишь опустился на колени и замер в глубоком поклоне, не пытаясь оправдываться.

Цзя И обвел взглядом остальных. Всего в зале присутствовало пять человек, включая отца Ли Ю — Ли Сы, и все они прищурились с видом людей, которых чужая беда не касается.

Вдоволь отчитав Ли Ю, Цинь Шихуан повернулся к Ли Сы и спросил:

— Что ты думаешь об этом деле, Ли Сы?

Только тогда во взгляде Ли Сы мелькнул острый блеск, и он произнес:

— Дерзнуть совершить покушение на государственного гунцзы... Едва ли на такое способен кто попало.

Ли Сы по праву носил звание искусного политика. Никто не ожидал, что с первых же слов он переведет стрелки на своих политических противников. Всякому было известно, что из-за пристрастия Гунцзы Фусу к отбору и выдвижению талантливых людей выходцы из гущи военных заслуг — гуаннэйская знать — люто его ненавидели. К тому же провернуть подобное организационно были способны лишь они.

Цинь Шихуан сохранил неопределенное выражение лица и перевел взгляд на Ван Гуаня, желая узнать его мнение. Однако Ван Гуань тихо промолвил:

— По мнению министра, еще больше подозрений вызывает само место происшествия. Почему убийцы выбрали именно его? Неужели кто-то оказывал им тайное содействие?

Произнося эти слова, он то и дело бросал многозначительные взгляды на стоявшего на коленях перед тронным помостом Ли Ю.

Цзя И про себя подумал, что вчерашний замысел действительно сводился к тому, чтобы повесить это преступление на семейство Ли. Но вот стоило ли ему упоминать о том, что сбежавший убийца скрылся в усадьбе Ли? Размышляя об этом, он оглянулся на Ван Гуаня и заметил в его глазах свирепый блеск — тот явно замышлял убийство.

Хотя Цинь Шихуан ничего не сказал вслух, в душе он прекрасно понимал, к чему клонит Ван Гуань. Но он отказывался верить, что отец и сын Ли замешаны в деле ассасинов. В конце концов, Ли Сы с сыном отличались от Ван Гуаня и прочих: Ван Гуань принадлежал к влиятельной гуаннэйской знати, чей род пустил корни на этих землях, и даже лишившись двора, они сохранили бы колоссальное влияние. Отец же и сын Ли происходили из восточных земель, и единственной опорой, позволявшей им держаться при дворе, был он сам — император. Стоило им утратить его доверие, как их род был бы обречен на полное истребление. По этой причине Ли Сы с сыном решительно не стали бы связываться с наемными убийцами — совершать столь глупые поступки. Займись этим Ван Гуань, Цинь Шихуан еще поверил бы на треть.

Тем временем другой сановник подал голос:

— Оба премьера не занимают эту должность, значит, и заботиться о ней не должны.

Затем он повернулся к Мэн И:

— Генерал Мэн возглавляет ведомство судебного исполнителя, разве не его слова императору следует выслушать в первую очередь?

Цинь Шихуан кивнул, повернулся к Мэн И и велел:

— Мэн И, изложи свое видение.

Мэн И немного подумал и мягко произнес:

— У меня в связи с этим делом есть четыре сомнения. Во-первых, откуда убийцы узнали о передвижениях гунцзы, если об этом знали лишь немногие приближенные охранники? Во-вторых, среди уничтоженных на месте нападавших многие постоянно околачивались в различных столичных павильонах — это сущие пешки, а кое-кто и вовсе прославился продажностью и жаждой наживы. С какой стати ассасинам привлекать таких людей? В-третьих, какова была цель этого покушения на гунцзы? И в-четвертых, куда делись те двое сбежавших преступников? Полагаю, именно в этом и заключается разгадка всего дела.

Выслушав его, Цинь Шихуан внеблагоприятно уставился на Цзя И, отчего у того сердце ухнуло вниз: не за место ли укрывательства того ассасина его сюда позвали? Только вот отец и сын Ли не сделали ему ничего плохого, в то время как Ван Гуань изо всех сил пытался его погубить, явно пытаясь что-то скрыть. Почему бы не воспользоваться моментом и не свалить этого левого премьера? Нет! Тут же сообразил он: сам-то он сейчас проживает в поместье Ван Гуаня, и если он проболтается, что ассасин скрылся в резиденции Ванов, его тоже посчитают соучастником — вот тогда хлопот не оберешься!

Мэн И обратился к Цзя И:

— Старший гунцзы говорил, что прошлой ночью ты бросился в погоню за убийцей. Удалось ли тебе разглядеть, куда именно он скрылся?

Гунцзы Фусу, до этого хранивший молчание, тоже подал голос:

— Фусу слышал, что господин только что прибыл в Сяньян и во многих местах еще толком не ориентируется, так что потерять слег ассасина — дело вполне обычное!

С этими словами он подмигнул Цзя И, давая понять, чтобы тот говорил так, как он подсказывает.

Цзя И и сам не понимал, почему Фусу выгораживает убийцу. Тут он вспомнил, что во время схватки вроде бы слышал, как Фусу окликнул ассасина по имени — неужели они были знакомы? Однако Цзя И мог поручиться: вчерашний ассасин, нанесший удар мечом прямо из воздуха, затеял вовсе не дружескую шутку, а самым натуральным образом покушался на жизнь Фусу. Только вот зачем Фусу потребовалось заставлять его скрывать правду, оставалось загадкой.

Хотя Фусу еще не занял престол будущего императора, среди многочисленных наследников он пользовался наивысшим авторитетом в глазах Цинь Шихуана. Раз уж он сам подготовил для него отговорку, а Цзя И уже успел насолить одному гунцзы, ему вовсе не улыбалось портить отношения со вторым, поэтому он произнес:

— Подчиненный проявил некомпетентность: я преследовал ассасина через несколько кварталов, но в итоге упустил его. Хотел было вернуться к старшему гунцзы с докладом, да заблудился в переулках и был вынужден вернуться в резиденцию Ван. Собирался с утречка обо всем доложить господину судебному исполнителю, но меня вызвал Ваше Величество.

Фунцзы Фусу легко улыбнулся и мягко проговорил:

— В этом нет твоей вины, император-отец не станет тебя наказывать!

Цинь Шихуан холодно хмыкнул и рявкнул:

— Сметь покушаться на гунцзы Великой Цинь! Стража, бросить всю вчерашнюю охрану гунцзы в темницы ведомства судебного исполнителя, а всех простолюдинов из окрестностей Чанъюнсяна, где произошло покушение, закопать заживо! Если бы эти люди знали обо всем и утаили, разве смогли бы ассасины спрятаться и напасть из засады?

С этими словами он указал на Мэн И и Цзя И:

— Я даю вам всего месяц. Если за это время вы не раскроете дело и не схватите ускользнувших убийц, вы оба разделите их участь и сгниете от мучительной казни через тысячу разрезов!

http://bllate.org/book/21107/2142425