Готовый перевод Destiny Primordial Spirit Trial / Судьба Первородного Духа. Книга 1: Суд: Глава 31

Лэй Юньянь услышал это имя, и оно показалось ему до боли знакомым, будто он уже где-то его слышал. Поразмыслив как следует, он вспомнил: в фамильной усыпальнице клана на одной из табличек предков значилось точь-в-точь такое же.

Но ведь тот человек был главой клана четыре поколения назад — жил еще двести лет назад! А Ао утверждает, что лично знаком с ним.

Только теперь, присмотревшись к Ао повнимательнее, Лэй Юньянь заметил, что аура собеседника принадлежит вовсе не Расе Людей, а Расе Зверей. А если вспомнить недавний драконий рёв — неужели он из Клана Драконов?

Ао тоже заметил взгляд Лэй Юньяня и лишь сильнее утвердился в своих догадках: в клане Лэй вечно рождались вот такие простофили. Не то чтобы совсем глупые, но по большей части донельзя простодушные.

Ао понял это с первого же взгляда, тем более что ему доводилось иметь дело со многими представителями этого рода. Пусть Лэй Юньянь и неплохо скрывался, от проницательности Ао это не укрылось.

А уж за то недолгое время, что они провели бок о бок, Ао окончательно в этом убедился.

Впрочем, Ао быстро отбросил посторонние мысли: бой еще не был окончен.

К тому же тёмные силуэты взрывались со всё возрастающей мощью, грозя зацепить то место, где они стояли.

Заметив это, Ао сузил радиус своих атак. Под пристальным взором духовного восприятия Лэй Юньяня пространство, окрашенное в чёрный цвет, вновь обрело прежние краски, и оба вышли из мрака — хотя сам Лэй Юньянь, по правде говоря, почти не пострадал.

Впрочем, снова увидеть солнце было приятно. К тому же внутри той темноты его духовное сознание было заглушено: пусть и не критично, но всё же это сказывалось, слегка ослабляя контроль над молниями снаружи.

Выбравшись наружу, Лэй Юньянь закономерно усилил натиск. К тому же его раны немного затянулись, и теперь он бил по земле объединенной мощью грома и пламени, где молнии переплетались с огнем.

В то же время Лэй Юньяня куда больше волниaл исход битвы, ведь от этого зависело всё дальнейшее. Хотя у Ао было подавляющее преимущество, терять бдительность стоило.

Лэй Юньянь наблюдал за происходящим со всей сосредоточенностью, готовый вмешаться в любой момент, если случится непредвиденное.

Впрочем, Ао не собирался допускать никаких неожиданностей. На глазах у Лэй Юньяня тёмное пространство продолжало сжиматься под воздействием Ао: сначала до размеров дома, затем до размеров каменного жернова и, наконец, уменьшилось до величины кулака.

Чернота была невероятно глубокой, но при этом непрерывно дрожала, казалось, готовая расколоться в любую секунду, покрываясь всё новыми трещинами, расползавшимися по всей поверхности.

Лэй Юньянь невольно встревожился: казалось, приём Ао вот-вот будет пробит. Пусть эта техника и была мощной, но до истинной силы она еще не дошла и вряд ли выдержит атаку смертника.

Лэй Юньянь достал свой топор, тело его окутали молнии и бушующее пламя — он был готов нанести сокрушительный удар в тот момент, когда чёрный шар рухнет.

Заметив состояние Лэй Юньяня, Ао успокаивающе бросил: — Не переживай.

Хотя Лэй Юньянь верил словам Ао, оружие убирать не стал и продолжил держать себя наготове.

Тогда Ао просто швырнул чёрный шар высоко в небо и резко сжал обе руки в кулаки. На глазах у изумленного Лэй Юньяня по шару побежали трещины, изнутри хлынул ослепительный белый свет, и грянул взрыв.

Вспышка озарила весь город, тучи, сгущенные Лэй Юньянем на небе, разметало в мгновение ока, а грохот от взрыва заставил заложить уши — разумеется, всех, кроме Ао и Лэй Юньяня.

Произошло мгновенное превращение атрибута тьмы в атрибут света — именно так и существовало то световое проявление, что Лэй Юньянь чувствовал ранее.

Свет таится в темноте, и когда это необходимо, сила пространства и времени способна мгновенно преобразить одно в другое. В данном случае тёмная стихия от самоподрыва тёмных силуэтов столкнулась лицом к лицу с окутывавшей их светлой стихией, породив чудовищной силы взрыв.

В конце концов, далеко не каждый способен поддерживать баланс между светом и тьмой: при их столкновении эти стихии неизбежно отвергают друг друга, что и привело к подобному исходу.

Однако мощь взрыва была столь велика, что грозила накрыть сам город. Лэй Юньянь уже было хотел броситься на перехват, но вовремя понял, что в этом нет необходимости.

Защитная формация, укрывавшая весь город, автоматически приняла удар на себя — в конце концов, изначально она была создана как раз для того, чтобы сдерживать внешние угрозы и запирать людей внутри.

Правда, теперь её использовали для отражения разрушительной волны; едва ли тот злоумышленник мог предвидеть подобный поворот.

И всё же Лэй Юньянь собирался добавить еще один слой защиты, но снова обнаружил, что ему не нужно вмешиваться — Ао уже перешел к действиям.

Одним взмахом руки издалека он рассек ударную волну на части, а следом нанес еще несколько ударов. Смешанный бело-чёрный шар взрывной энергии распался под ударами Ао на бесчисленные осколки, причем без малейшего намека на обратный всплеск.

Стоит отметить, что прямое вмешательство сторонней силы в столкновение двух чуждых энергий с легкостью может вызвать еще большую хаотичную бурю, и малейшая оплошность грозит обернуться катастрофой.

Обычно в таких ситуациях предпочитают выстраивать глухую оборону, а не безрассудно лезть на рожон, тем более что этими двумя потоками энергии никто не управлял, что делало их абсолютно неконтролируемыми.

Но Ао справился безупречно. Лэй Юньянь невольно широко раскрыл глаза, а затем уставился на Ао так, будто пытался разглядеть в нем какое-то диковинное чудо.

Ао ни капли не смутил взгляд Лэй Юньяня — он был полностью сосредоточен на том, чтобы разбросать осколки взрывной энергии. Отрезанные куски взмывали в небо и распускались там пышными фейерверками, пусть и состоящими лишь из чистейшего белого и чёрного цветов.

Лэй Юньянь даже не знал, что и сказать на это. Даже на пике своей формы он не обладал подобными возможностями: у него не хватило бы ни такого контроля, ни проницательности, максимум — пришлось бы тупо принимать удар на себя.

Будь на его месте старший брат, тот бы еще справился, но самому Лэй Юньяню оставалось лишь скромно постоять в сторонке.

Однако не успели утихть раскаты небесного взрыва, как из эпицентра одного из разрывов выскорочила крошечная чёрная точка и бросилась наутек, пытаясь скрыться в пространственных разломах.

Тот человек был еще жив! Лэй Юньянь тотчас попытался помешать его бегству, но защитная формация заработала на полную мощность, воздвигнув непроницаемый барьер, преградивший путь его атаке.

По поверхности преграды побежали лишь легкие рябь, но пробить её не удалось. Лэй Юньянь занервничал: его собственная сила все еще оставалась подавленой, прорваться с ходу не получалось, да и времени на это уже не было.

Если позволить этому негодяю сбежать, это станет не только преступным равнодушием к судьбе города, но и навлечет беду на клан Лэй. Чего бы это ни стоило, Лэй Юньянь не мог допустить его побега!

Вспомнив о том, как из-за подобных проблем хмурился его старший брат, Лэй Юньянь твердо решил не дать врагу уйти и не добавлять хлопот брату — в конце концов, это его долг как младшего!

Тело Лэй Юньяня взорвалось невероятной мощью молний: он надеялся разрушить оковы формации за счет колоссальной разрушительной силы грома. Искры разлетелись во все стороны, впиваясь в землю, сам Лэй Юньянь весь подобрался, готовясь к тарану.

Но Ао протянул руку, мягко опустив ладонь ему на плечо, и спокойно произнес: — Не переживай, он не улетит. Не стоит калечить себя ради такой швали.

Лэй Юньянь посмотрел на Ао, а тот без тени смущения выдержал его взгляд. Наконец Лэй Юньянь решил довериться ему: он усмирил свою силу, и окружающие его разряды трепетали и сошли на нет.

После чего он серьезно спроил: — И как же ты собираешься его поймать? Он ведь уже скрылся в пространственном кармане.

Ао легко улыбнулся: — Когда я лупил его, то оставил на его теле кое-какую метку как раз на случай подобного побега.

Вспомнив ту схватку, Лэй Юньянь мысленно признал, что момент действительно был подходящим, и тут же с нетерпением потребовал, чтобы Ао поскорее вытащил негодяя обратно.

Видя, как суетится Лэй Юньянь, Ао согласился. К тому же ему самому было крайне неприятно упускать врага — пусть он и не сражался в полную силу, но побег есть побег, и позволить чужаку уйти Ао не собирался.

Прямо на глазах у Лэй Юньяня он начал вычерчивать в воздухе руны. Под воздействием Энергии Юань перед ним мгновенно сформировалась формация — пусть и всего лишь черного ранга, но скорость плетения просто поражала! Меньше чем полминуты!

Причем вязь создавалась из пустоты, в чистом воздухе, используя собственную Энергию Юань как фундамент, и при этом отличалась потрясающей стабильностью.

Лэй Юньянь мысленно перебрал всех знакомых мастеров формаций и понял, что назвать хотя бы пару имен, способных на подобный фокус, он просто не в силах. При этом сам Ао выглядел совершенно непринужденно.

Закончив, Ао с легким недовольством бросил: — Давненько я ничего не чертил, пальцы совсем отвыкли. Впрочем, для дела сойдет.

Лэй Юньянь про себя лишь тяжело вздохнул, переполненный завистью и восхищением. С малых лет он пытался постичь то алхимию, то искусство формаций, но неизменно оставался абсолютным тупицей.

Единственное, к чему у него лежала душа — это боевые искусства. Типичный пример человека с одной прокачанной веткой и полным провалом во всем остальном. Хотя без этого вполне можно было обойтись, Лэй Юньяню всё же хотелось приносить больше пользы.

Он не желал оставаться лишь инструментом для драк, от которого в мирное время нет никакого толка — пусть в реальности всё так и обстояло.

Теперь же стало очевидно, что Ао — подлинный мастер формаций. Пусть уровень его мастерства оставался загадкой, но он явно был невероятно высок. Теперь Лэй Юньяню стало понятно и то, почему на самого Ао не действовало подавляющее поле города.

Для истинного мастера формаций, до тех пор пока чужое построение укладывается в рамки его возможностей, всегда найдется тысяча способов проигнорировать враждебные эффекты.

Правда, это справедливо лишь для тех, кто достиг по-настоящему высокого уровня.

Пока Лэй Юньянь предавался этим мыслям, Ао активировал формацию. Опомнившись, Лэй Юньянь бросил взгляд на сияющую серебром вязь и засомневался: — Едва ли одной этой формации черного ранга хватит.

Ао кивнул: — Разумеется. Она служит лишь для того, чтобы засечь его местоположение и активировать метку, оставленную на его теле. Не более чем пусковой крючок.

Едва он договорил, как формация ярко вспыхнула серебристым светом. Ао уверенно усмехнулся, чуть сжал правую ладонь, резко дернув ею на себя, а левой одновременно подхватил стоявшее рядом длинное лезвие и взмахнул им, прорубая пространственный разлом.

И в тот же миг из разлома вывалился тот самый беглец. До спасительного выхода оставалось всего несколько метров; он и помыслить не мог, что после успешного побега какая-то неведомая сила вдруг рывком вернет его назад, не оставив времени даже на раздумья.

Не дав ему опомниться, Ао нанес удар клинком. В глазах Лэй Юньяня это выглядело как молниеносный взмах, после которого на землю брякнула отсеченная человеческая рука.

Вывалившийся из пространства мерзавец выглядел жалко до невозможности: всё тело в лохмотьях, зажав культю, он попытался припустить наутек. На его лице не осталось ни малейшего следа фальшивой бравады — чистый, животный ужас загнанного зверя.

Лэй Юньянь лишь покачал головой: вроде бы Император Юань, а духу — ни гроша. Если присмотреться поближе, его духовная база была донельзя расшатанной.

Очевидно, прорыв дался ему за счет каких-то внешних средств. Иначе как объяснить, что его силу придавили до начальной ступени Императора Юань, а он всё никак не мог одолеть Лэй Юньяня, оставляя на том лишь поверхностные порезы, в то время как внутренние увечья Лэй Юньянь получил исключительно из-за столкновения их доменов?

Да и техники его отличались не столько разрушительной мощью, сколько упором на проворство и побег. Будь иначе, Лэй Юньянь, даже временно вернув силы, не застрял бы с ним на столь долгое время.

Уж больно скользким оказался гад. А поскольку у самого Лэй Юньяня, помимо духовного захвата, не было эффективных методов борьбы с такими противниками, он терпеть не мог подобных врагов больше всего на свете.

Пока Лэй Юньянь размышлял об этом, Ао бросил на беглеца холодный взгляд и полоснул мечом еще раз. Бестелесный клинок отсек противнику ногу — изначально удар целился ровно по пояснице, но тот успел увернуться.

Впрочем, толк всё равно был: потеряв ногу, негодяй закрутился волчком по земле, являя миру убогейшее зрелище. Ао глянул на него и тут же потерял всякий интерес — марать руки об этакую тварь казалось ему ниже своего достоинства.

Ничтожный отброс, получивший силу, но не умеющий с ней обращаться, годный лишь на то, чтобы тиранить слабых и пресмыкаться перед сильными. Ао убрал клинок и хлопнул стоявшего рядом Лэй Юньяня по плечу.

Произнес он это совершенно равнодушно: — Оставляю его тебе. У меня нет настроения возиться с этой падалью.

В следующий миг Лэй Юньянь почувствовал, как спасло давившее на него поле. Проводив глазами удаляющуюся спину Ао, который даже не обернулся, Лэй Юньянь прекрасно понимал: тот просто брезгует подобным противником. Впрочем, сам Лэй Юньянь испытывал к нему ровно те же чувства.

Даже самый слабый боец, что сражается до последнего дыхания и не сдается, вызывает больше уважения, чем подобные недоноски. По крайней мере, Лэй Юньянь мог бы отдать такому должное. Но презрение — это единственное, чего заслуживали те, кто в смертный час не пытается дать отбой, а лишь скулит и бежит.

И всё же Лэй Юньянь с радостью взялся помочь Ао. Да и ради всех погибших в этом городе людишек эту тварь следовало прикончить — хотя перед этим Лэй Юньянь собирался устроить ему знатный допрос.

Он размял суставы, так что те громко захрустели, и направился к существу, чьего имени ему даже знать не хотелось.

Ао тем временем забрался на самую высокую из окрестных крыш и выпустил наружу духовное восприятие, сканируя обстановку. Врагов почти не осталось, да и те обладали лишь рангом Хуан Юань, но, судя по ощущениям Ао, их фундамент был столь же вопиюще нестабилен.

Словно их силу выкачали и влили насильно. Эта деталь заставила Ао насторожиться: в подобном явлении явно крылся подвох, к тому же ему было прекрасно известно о существовании скверных практик, способных провоцировать подобные чудеса.

Вот только все они неизменно калечили как чужие жизни, так и самого практикующего, будучи глубоко богопротивным ремеслом.

Поймав одного из уцевших на лету, Ао вырубил его легким ударом, прижал ладонь к макушке, закрыл глаза, а спустя пару мгновений распахнул их и с сухим хрустом свернул тому шею.

Остальных беглецов Ао тоже отправил вслед за товарищами, устроив им гробовую зачистку. Выжившие горожане видели лишь несколько пурпурных вспышек, упавших с неба, за которыми последовал подземный толчок, схожий с землетрясением, после чего наступила мертвая тишина.

Ао попытался унять бушующий в груди гнев: едва утихшая ярость вспыхнула с новой силой, стоило ему узнать всю правду. Если говорить кратко, суть метода сводилась к кровавому жертвоприношению.

Ради собственного усиления они приносили в жертву живых людей, сгодились бы даже мертвецы, если с момента их смерти не прошли сутки, причем чем больше обычных людей — тем лучше.

У обывателей не было культивации, а значит, их энергия не порождала конфликтов стихий; кроме того, числом они перевешивали кого угодно. Практикующие же шли в ход лишь в том случае, если их стихия идеально подходила убийце, в противном случае толку от них было меньше, чем от толпы простолюдинов.

Ао искренне ненавидел подобные мерзкие методы самосовершенствования, к тому же они пробудили в его памяти одно давнее скверное воспоминание, потянувшее за собой целую цепь тяжелых ассоциаций.

Пространство вокруг Ао заволновалось от бури его эмоций. Как ни хотелось ему выбросить это из головы, воспоминания неотступно лезли наружу.

Его руки сжались в кулаки до побелевших костяшек, вены вздулись на тыльной стороне ладоней, черты лица исказила судорога. Крыши под его ногами начали трескаться и осыпаться, а духовное поле вокруг заходило ходуном.

В этот момент в одном из зданий неподалеку Чжи Юань, казалось, тоже ощутил ярость Ао и скрытую под ней бездонную тоску, вину и боль.

Он с неудовольствием нахмурился, слегка заерзал на месте, но так и не проснулся, продолжая бессвязно бормотать в бреду: — Ао... ты... я... и еще...

— ...Не разлучаться. Услышав этот лепет, Ао почувствовал, как бушующее пламя гнева мгновенно гаснет само собой. Он перевел взгляд в сторону Чжи Юаня, и тот немедленно отразился в его глазах.

Глядя на беспокойное выражение лица Чжи Юаня, Ао понял, что это его собственная буря потревожила чужой сон. На его лице отразилось глубочайшее раскаяние, смешанное с абсолютным неверием.

Ао отчетливо расслышал, как Чжи Юань позвал его. Пусть это было сказано во сне, Чжи Юань ведь не должен был помнить его — в конце концов, прошло больше двух сотен лет с тех пор, как они виделись в последний раз.

В голове Ао зароились самые разные мысли: сомнения и догадки, робкая надежда и страх поверить. Трудно было вообразить всю сложность и противоречивость чувств, одолевавших его в этот миг.

Но в глазах, устремленных на Чжи Юаня, плескалась лишь безграничная, бесконечная нежность. Подходить ближе Ао не собирался — ему хватало и того, чтобы просто издалека охранять покой Чжи Юаня. Ему не стоило попадаться тому на глаза.

В этот момент подоспел Лэй Юньянь. Почувствовав неладное от недавних скачков чужой духовной энергии, он прибежал проверить, всё ли в порядке, заодно намереваясь поделиться своими находками.

Лицо его до сих пор искажала ярость, которую он был не в силах скрыть: глаза пылали гневом, челюсти были крепко сжаты, брови сошлись на переносице, кожа покраснела от прилива крови, а грудь вздымалась от тяжелых дыхательных движений, выдавая бушевавший в нем пожар.

Добежав до Ао, Лэй Юньянь хлопнул себя по щекам, приводя в чувство, после чего они обменялись новостями: Лэй Юньянь рассказал о том, что узнал сам, а Ао поведал о своих открытиях.

Выяснилось, что вся эта мерзость творилась с помощью некой запретной техники, которую тот негодяй добыл в древних руинах. Хозяин тех руин, судя по всему, тоже был прескверным типом.

Высокоуровневая формация, к слову, досталась им оттуда же — в этом Ао был уверен, поскольку местным умишкам такое было просто не по зубам.

Помимо прочего, в эту формацию была вплетена еще одна функция — очищение и переплавка. Назначение этой функции обоим было прекрасно понятно без лишних слов.

Вскоре они завершили обмен сведениями. И пусть они по-прежнему не знали имён друг друга, между ними возникла молчаливая, крепкая сыгранность.

После этого они разошлись в разные стороны.

http://bllate.org/book/21203/2146339