Ой, ересь на верхних этажах, вытащите и прибейте!
Е Фэйжань мысленно вздохнул, потрогал кошачьи ушки-заколки на макушке и почувствовал жуткий озноб. Напуганный собственным пением, он больше не хотел вести трансляцию, поэтому просто уткнулся лицом в мягкий коврик, намереваясь вздремнуть после обеда.
— Моя малышка устала, на сегодня трансляция окончена~ Пожалуйста, не забывайте поддерживать Энь-эня~ Делайте репосты и следите за свежими главами. Если можете, закидывайте побольше наземных мин и питательного раствора~ Спасибо~ Обожаю вас всех~
То, что обычно выражалось текстом, вдруг было произнесено приятным баритоном, отчего зрителей пробрала легкая дрожь.
Как только Иэн отключил канал трансляции, его личный терминал в Звездной сети завалило уведомлениями о бесконечных личных сообщениях.
Все непрочитанные были от Антуана.
— У этого Антуана точно не все дома? — бормотал Иэн, яростно стуча по клавишам. — Никакой дружбы у нас отродясь не было, психопат чертов.
Е Фэйжань зевнул и сонно прижался к груди Иэна.
Лишь тем вечером Родес сообщил остальным, что на следующий день они возвращаются в Столицу.
Родес стоял посреди гостиной с абсолютно беспристрастным выражением лица. Его тон ничем не отличался от прежнего, и с какой стороны ни посмотри, не было похоже, что он шутит: — Выдвигаемся посреди ночи, должны успеть в Столицу до рассвета.
Новость грянула как снег на голову: уезжать уже завтра, а объявили только сейчас. Вещи и багаж приходилось собирать в спешке, среди ночи. Из-за нехватки времени многое даже не получалось забрать с собой — приходилось бросать в этом доме.
Весь день Е Фэйжань чувствовал себя разбитым, словно в тумане, и никак не мог собраться с силами. Сейчас он свернулся калачиком в объятиях Иэна, его голова безвольно качалась из стороны в сторону, сидел он тоже как-то странно — совсем не так, как обычно.
Родес приложил теплую ладонь ко лбу Е Фэйжаня и нахмурился: — Жар.
Иэн испуганно ахнул: — Быть не может! Я же не выводил малыша на улицу днем!
— Похоже, сезонная простуда, — Яли подошла, держа стакан воды, и протянула его Родесу.
Родес подхватил полубессознательного Е Фэйжаня на руки, зажав его в сгибе локтя, а второй рукой зачерпнул ложкой воды, чтобы напоить его.
За всю свою долгую жизнь Родесу не доводилось не то что заботиться о землянах — даже за сородичами ухаживать не приходилось.
Однако поражаться было некогда: Родеса напугал болезненный вид Е Фэйжаня.
Люди с Земли оказались донельзя хрупкими, почти ничем не отличаясь от капианцев — какая-то жалкая вирусная инфекция могла запросто свести их в могилу.
Волосы Е Фэйжаня насквозь промокли от пота, щеки пылали лихорадочным румянцем, губы побелели, а лицо осунулось от болезни; даже дыхание было горячим, обжигающим. Каждые несколько секунд его голени слегка подергивались в судорогах.
Все это ясно указывало на то, что дело приняло серьезный оборот.
Тут уже не пахло обычной простудой.
— Поблизости есть врачи-капианцы? — нахмурился Родес.
Иэн осторожно ответил: — Только в армии и в самой Столице.
Находясь в бреду, Е Фэйжань еще не до конца потерял рассудок, но больше всего на свете он ненавидел простуду и жар.
Когда-то в школьные годы у него поднялась высокая температура, но учитель упрямо заявлял, что он притворяется и симулирует болезнь, желая прогулять уроки, и приказал сидеть в классе. В итоге к полудню жар не спал, начались судороги, и одноклассники шептались, что он выглядит так, будто у него припадок эпилепсии, да к тому же он потерял сознание.
Правда, обошлось без пены изо рта, иначе окружающие и вовсе бы поседели от страха.
В конце концов до медпункта его на себе тащил староста класса, там ему и поставили капельницу.
С тех пор при малейшем намеке на кашель или головную боль Е Фэйжань тут же бежал в аптеку закупаться противопростудными для профилактики.
Поэтому после того случая он почти никогда больше не болел.
Многие знакомые посмеивались над ним, считая помешанным на безопасности или живущим ворчливым стариком, но только сам Е Фэйжань знал, как невыносимо тяжело болеть, и панически боялся этого.
Болезнь — это момент наивысшей уязвимости человека. Тогда, много лет назад, он лежал на больничной койке совсем один, и к нему даже никто не заглянул.
Лишь в те минуты он по-настоящему познавал одиночество.
Вот и сейчас он потерял бдительность, а коварный вирус ударил без предупреждения: не успела начаться головная боль или кашель, как тело уже отказало.
Бледные губы Е Фэйжаня покрылись трещинами, а выдыхаемый им воздух обжигал кожу.
— Если он продолжит так гореть, это станет опасно, верно? — встревожился Иэн.
Для них, крупных зверолюдей, простуда и жар — сущая мелочь, пустяк, с которым организм справляется играючи, достаточно лишь выпить пару стаканов воды и выспаться.
Но для капианца подобный вирус смертелен.
Без противоядия, введенного в течение двадцатых четырех часов, выжить практически невозможно.
— Но даже если мы вернемся в Столицу за сутки, — холодно и рассудительно произнес Берт, — с нашим нынешним статусом мы ни за что не сможем обратиться в столичную больницу для капианцев или к военным врачам. У них ведется строгий учет каждого капианца, и стоит нам появиться, как они тут же узнают о нашем возвращении и даже могут задержать малыша.
Берт продолжил: — Состояние Главнокомандующего все еще нестабильно, по крайней мере, в ближайшее время ему необходим сопровождающий-капианец.
— Давайте отправимся прямо к генералу Эли, — предложил Берт. — У генерала Эли тоже есть капианец, в его войсках обязательно найдется врач-капианец, к тому же, когда мы прибудем, он ни за что не станет доносить Совету старейшин о наших передвижениях.
Родес кивнул: — Хорошо, вещи больше не собираем, выступаем немедленно.
Подхватив Е Фэйжаня на руки, Родес направился к звездолету.
Оставшийся внизу Иэн ошарашенно пробормотал: — А Главнокомандующий, оказывается, заботится о малыше. У него только что руки дрожали, я сам видел.
Яли тоже удивилась: — Наверное, генерал впервые заводит питомца, к тому же этот малыш столько времени провел с ним на Южной Реке. На Южной Реке ведь ничего нет, кроме этого малыша, который составлял генералу компанию.
Иэн кивнул, погрузившись в неожиданную задумчивость: — Я служу при генерале столько лет и еще ни разу не видел, чтобы его эмоции так сильно выходили из-под контроля. Помню, когда я впервые увидел генерала, то подумал, что передо мной робот, ха-ха-ха...
Его смех прозвучал сухо и фальшиво.
Яли не улыбнулась. Натянув белые перчатки, она, похоже, тоже вспомнила прошлое, но тут же яростно мотнула головой, словно пытаясь вытряхнуть эти воспоминания из головы.
— Что такое? — участливо спросил Иэн.
Кто же знал, что Яли встретит его ледяным взглядом: — Ничего.
Получив от ворот поворот на свое искреннее участие, Иэн тоже помрачнел и отвернулся, перестав смотреть на девушку.
— Твой роман... — Яли замялась, не договорив.
Иэн резко повернулся обратно: — Что не так с моим романом?
Яли тяжело вздохнула: — Забудь.
Главнокомандующий наверняка читал эту историю, и если бы в ней было что-то не так, он бы сам приказал Иэну ее удалить, не дожидаясь ее подсказок.
Яли прикусила нижнюю губу. Она знала за собой грешок — не умела держать язык за зубами и вечно лезла не в свое дело. Знала, но переделать себя было трудно, оставалось лишь с трудом сдерживаться.
Иногда, сказав что-то на автомате, она сама же и навлекала на себя неприятности.
Иэн бросил на нее косой взгляд и больше ничего не сказал, подхватил багаж и поднялся на борт.
Роботов они не покупали, так что всю тяжелую работу приходилось делать самим.
Родес всё же отправил Эли зашифрованное сообщение, разумеется, воспользовавшись не своим личным нейромозгом.
Увидев это послание, Эли рухнул со спинки дивана и со всего маху шмякнулся на пол, чувствуя, что его мягкое место разбилось как минимум на четыре части. Он ведь просто последовал совету отца и сделал репост видео, а вовсе не собирался пригревать в своем доме ходячее стихийное бедствие.
К тому же, какие у него вообще отношения с Родесом? Какие там друзья — даже если они враги, то исключительно в воображении самого Эли, который в одиночку прыгал вокруг да около.
Больше всего злило даже не то, что Родес не удостоил его вежливым выражением лица, а то, что Родес вообще не удостоил его хоть каким-нибудь выражением лица, отнесясь к нему как к пустому месту.
И тем не менее, докладывать вышестоящим он сейчас никак не мог.
И как докладывать? Донесение в стиле: «Едва я сделал репост трансляции, как Родес притащил ко мне всю свою ораву»?
Совет старейшин решит, что у него не все дома, верно?
Такое потом ни в армии, ни перед простым народом не объяснишь.
Выходило, что Родес выкопал для него яму, а он, прекрасно понимая, что это ловушка, всё равно был вынужден глупо в неё прыгать, потому что других путей не осталось.
Состояние Е Фэйжаня стремительно ухудшалось: он начал тяжело хрипеть, а на борту звездолета не было абсолютно никаких медикаментов.
Олдрича сейчас тоже было не сыскать — хотя, даже приди он, толку от него едва ли было много, ведь лечить кошек и людей — это совершенно разные вещи.
Хотя внешне Родес сохранял непроницаемое выражение лица и казалось, будто ничего особенного не происходит, давление внутри звездолета упало до предела. Приложив пакет со льдом ко лбу Е Фэйжаня, Родес вдруг неожиданно пожалел, что не прикупил побольше специализированных медицинских товаров для капианцев.
В бреду Е Фэйжань начал бредить, бормоча что-то бессвязное, но вовсе не на здешнем языке, а на каком-то другом.
Единственным, кто слышал это раньше, был Родес: Е Фэйжань называл этот язык своей родины китайским.
— Скоро всё пройдет, потерпи, — низким голосом произнес Родес, склонившись к самому уху Е Фэйжаня. Его дыхание касалось горячей щеки и мочки уха больного, и, возможно, силой самовнушения, но Родесу почудилось, что после этих слов Е Фэйжаню и впрямь стало немного легче.
Однако задерживаться рядом с Е Фэйжанем надолго Родес не мог, ему предстояло занять место у пульта управления.
В свое время Родес начинал рядовым бойцом, так что управление звездолетом было обязательным навыком, которым он владел в совершенстве.
За пультом сидел Доби, и стоило Родесу подойти, как тот немедленно уступил ему место.
Скорость продвижения звездолета тесно связана с работой оператора за пультом: каждый космический прыжок и маневр уклонения от окружающих планет требуют абсолютного хладнокровия и предельной скорости реакции.
У Доби имелся сертификат пилота звездолета четвертой звезды, именно поэтому он умел разгонять даже небольшие суда до весьма приличной скорости.
Но как только за пульт сел Родес, скорость звездолета возросла многократно.
Если до этого полет можно было назвать размеренным, то теперь они буквально неслись на безумной скорости.
Поскольку объезжать две попавшиеся на пути малые планеты было слишком долго и хлопотно, Родес просто уничтожил их парой ракет со звездолета.
Сидящий на месте второго пилота Доби едва не плакал.
Главнокомандующий управлял кораблем настолько молниеносно, что поспевать за ним было бесполезно, и пульт второго пилота превратился в простое украшение.
Доби скосил глаза на бесстрастный профиль Родеса и неожиданно пришел к выводу, что сейчас главнокомандующий предельно сосредоточен — неужели всё из-за того капианца?
Неужели суровый главнокомандующий, всегда ставивший во главу угла железную дисциплину и правила, действительно способен испытывать самые обыкновенные человеческие чувства?
Доби не успел углубиться в размышления, так как его внимание полностью захватили сложные, но невероятно четкие движения рук Родеса.
Они достигли посадочной площадки в Столице на три часа раньше запланированного времени, однако спустившийся со трапа звездолета Иэн едва стоял на ногах: от пережитого ужаса ему казалось, что он умрет прямо в полете, и почти всё время он провёл в туалете, сгибаясь от приступов тошноты.
Яли и остальные выглядели ненамного лучше Иэна, а Доби передвигался странной, какой-то кривой походкой.
Они приземлились на частной платформе для звездолетов неподалеку от Столицы — разумеется, это была территория неофициальная, если выражаться еще точнее, принадлежавшая подпольным организациям.
Поэтому они не попадали в поле зрения систем слежения Совета старейшин.
Но Родес не стал задерживаться на площадке: он сразу же усадил всех в левитационный поезд и помчался в сторону пригорода, где находилась резиденция Эли.
Совсем сгоревший от температуры Е Фэйжань лежал на пассажирском сиденье рядом с ним.
А Яли с остальными пришлось остаться на этой гражданской базе в ожидании людей, которых должен был прислать Андрей.
— А главнокомандующий всё-таки неравнодушен к малышу, — с завистью протянул Иэн. — Я бы тоже не отказался завести капианца, знать бы еще, представится ли такая возможность в будущем.
В нынешние времена капианец — вещь роскошная и штучная, и даже если где-то появляются излишки, их не разрешают брать простым обывателям.
Даже если среди этих гражданских есть ветераны боевых действий или люди, чья ментальная сила повреждена настолько, что они даже не могут долго удерживать человеческий облик, условия для усыновления капианцев не смягчатся ни на йоту.
Такова привилегия высшего класса: они никому не позволят посягать на свои права.
Пусть это всего лишь питомец, пусть это капианец худшей внешности, предназначенный к уничтожению, — они всё равно не позволят обычным людям приютить его, отдать кому-то, кто находится вне «правил».
Иэн потянулся, стоя на перекрестке базы у световой дорожки в ожидании Андрея.
Родес, управлявший левитационным авто, предпочел не включать автопилот и вел машину вручную. В автоматическом режиме скорость, дистанция для поворотов и интервал между другими машинами строго ограничены.
Но Родес включил аварийные сигналы, выжал максимальную скорость и напугал всех водителей на соседних полосах.
Святые угодники, это же не езда, это чистой воды самоубийство!
Эли, сидевший дома в полном раздрае и не знавший, как бы поскорее спровадить Родеса, устроился во дворе с раскормленным до шарообразного состояния капианцем на коленях и тяжело вздохнул, глядя на проходящую неподалеку звездную магистраль.
Ему хотелось лишь наблюдать за схваткой тигров с вершины горы, но никак не ввязываться в нее самому.
В конце концов, он трезво оценивал свои силы и понимал, что у него кишка тонка открыто противостоять Совету старейшин.
Только у этого безмозглого безумца Родеса хватает духу на подобное.
— Какого хрена, тот, что впереди, ты что, на похороны торопишься? — высунувшись из окна шедшей сзади машины, завопил кто-то с возмущением. — У тебя жена что ли рожает?!
— Нацепил тут аварийку, ублюдок! — яростно выругался пассажир сзади. — Точно влетит на штраф!
Кто-то робко заметил: — Включение аварийных огней означает, что в машине больной, за такое штраф не выписывают...
— А почему тогда у меня нет аварийки? — возмутился избалованный мажор из богатой семьи, у которого куры денег не клевали. — Так бы и я легально гонял, подрезая всех и превышая скорость!
— Мечтать не вредно, — усмехнулся кто-то. — Эту штуку за деньги не купишь, она выдается только военным, звание должно быть не ниже капитана.
— Ой, да эта военная сволочь всегда так: все сливки собирают они, а воевать не хотят. Вы новости в Звездной сети не читали? Когда отправляли на Южную Реку бить муравьев, генералу Родесу выделили с гулькин нос солдат, подкрепления нет, снабжения нет. Мы платим столько налогов, и где они? Кто их сжёг? — ворчал и ругался мажор.
— В общем, система такая, кто виноват, что мы не родились в семьях военных?
Сидевший на пассажирском сидении мужчина схватил мажора за ухо, яростно крутанул и рявкнул: — Ты можешь пасть закрыть? Сам не соображаешь, что можно говорить, а что нет?!
Мажор заупрямился: — А вот и не соображаю!
— Вернусь — всё отцу твоему выложу, раз я сам с тобой сладить не могу, пускай отец воспитывает, — разозлился мужчина.
Мажор и ухом не повел, потирая покрасневшее ухо и беззаботно присвистнув: — Давай, иди жалуйся. Ему всё равно наплевать на меня.
Мужчина вздохнул: — Твой отец просто не умеет выражать чувства.
Мажор закатил глаза: — Ой, брось, он спит и видит, как бы меня утопить, чтобы с чистой совестью отправиться утешать свою первую любовь.
В каждой семье свои скелеты в шкафу, и в конце концов мужчина предпочел умолкнуть.
Мажор снова затянул: — Догоню-ка я ту тачку, погляжу, действительно ли там капитан сидит.
У мужчины задергался висок: — Не ищи приключений на свою задницу. В Столице любой прохожий на улице может оказаться генерал-майором.
— Ну и ладно, — беспечно пожал плечами мажор. — И что с того?
С этими словами он резко вдарил по газам, и лицо мужчины мгновенно побелело от страха, не успевшего даже вылиться в крик.
Сам Родес в этот момент чувствовал себя не намного лучше: ему приходилось одновременно вести машину, следить за встречным потоком и выкраивать секунды, чтобы бросить взгляд на состояние Е Фэйжаня.
Для него это был совершенно новый опыт, по крайней мере, в жизни Родеса подобного еще не случалось.
У него никогда не было питомцев, да и сколько он себя помнил, у него вообще не было ничего по-настоящему своего.
Даже после вступления в армию всё, чем обладал Родес, принадлежало Империи: ни личного имущества, ни собственных увлечений.
Он был настолько лишен желаний и стремлений, что напоминал боевую машину или робота.
И лишь Е Фэйжань был иным. Он не вещь, он — живое существо.
И главное — Е Фэйжаня ему не подарили, он сам выбрал его.
Возможно, именно поэтому Родес смотрел на Е Фэйжаня совсем иначе, чем на остальных.
Столь хрупкая жизнь, покинувшая родные края и отчаянно борющаяся за выживание на чужой планете, чьей единственной опорой оставался он сам... Даже такое холодное создание, как Родес, невольно проникалось к нему нежностью.
Е Фэйжань окончательно запутался в бреду: его голова качалась из стороны в сторону, руки беспомощно метались в воздухе, словно пытаясь за что-то уцепиться.
Губы шептали что-то на непонятном Родесу языке, и прошло немало времени, прежде чем он расслышал в бормотании три отчетливых слова.
Е Фэйжань произнес их с такой обиженной интонацией, что Родес на мгновение растерялся.
Е Фэйжань позвал: — Родес.
Он произнес лишь это единственное имя.
И больше не сказал ни слова.
Никаких жалоб, никаких просьб о помощи — только зов по имени.
Возможно, дело было в том, что этот землянин привык полагаться исключительно на него. Родес перевел взгляд на световую дорожку, изо всех сил стараясь не смотреть на пассажирское сиденье, где лежал Е Фэйжань.
В ту же секунду, как он отвел взгляд, Родес заметил пристроившуюся прямо у него на хвосте левитационную машину.
Судя по всему, машина прошла тюнинг: снаружи она выглядела вполне обычно, проходя любые проверки, но внутри скрывалось немало новейших устройств, а стекла даже были покрыты маскировочной краской. Родес не мог разглядеть ни кто внутри, ни сколько там человек.
Родес резко вывернул руль, уйдя с шестой световой дорожки на вторую так стремительно, будто они провалились в пропасть, активировал световые крылья по бокам корпуса и хвостовые реактивные двигатели, в мгновение ока растворившись в вышине.
— Черт побери! — у мажора съехали набок солнцезащитные очки, он восторженно ткнул пальцем в пустоту, куда только что исчез Родес, и схватил за руку сидевшего рядом спутника. — Ты видел?! Он только что наверняка переключил передачи восемь раз подряд, да еще выкинул световые крылья для замера скорости и включил реактивные ускорители! Мама дорогая, что это за техника пилотирования?!
Лицо мужчины стало совершенно белым, его явно мутило: — Бл...
Мажор вздохнул: — Ладно, всё равно ты в этом ни черта не смыслишь, но парень крут! Хорошо, что я успел сфоткать эту тачку. Вернусь домой, поищу, чья она, надо будет завести знакомство.
Телефон мажора зазвонил.
— Алло? Пап, ты чего звонишь?
— А, понял, ладно, я буду присматривать за этим Иэном.
— Ты мне лучше помоги пробить одного человека... Стой, пап, неужели ты хочешь сделать этого Иэна моей мачехой?
Иэн, резавшийся в карты с Доби, громко чихнул. Люди, посланные Андреем, всё еще не прибыли, так что им оставалось только мерзнуть на ледяном ветру базы.
Вся компания сбилась в курок, коротая время за карточной игрой.
— Эта карта идет или нет? — с кислым выражением лица спросил Доби.
Иэн радостно ухмыльнулся: — Идет, еще как идет! Я выиграл, гоните деньги, гоните!
http://bllate.org/book/21282/2156785
Готово:
