В то же время Линъюнь-цзы вытащил из-за пояса кинжал, отливающий синеватым светом, и принялся медленно полосовать шею Цанлуна. Удар за ударом он поддевал на лезвие плотно сомкнутые драконьи чешуйки и начал разделывать тушу, вырезая кости.
Цанлун еще не умер, и ему приходилось вживую сносить мучения от сдирания чешуи и вытягивания жил. Чудище непрерывно издавало слабые, полные смертельной муки глухие рычания, а его гигантское тело непрекращающейся дрожью билось в страшных страданиях.
Стоявший неподалеку Бай Сянчжи с аппетитом наблюдал за происходящим и вдруг спросил:
— Сдается мне, даос, а что за тварь вы вырастили? До чего же сильная, раз смогла усмирить такого дракона.
Линъюнь-цзы, продолжая свое дело, ответил:
— Все вещи в мире рождаются во взаимной поддержке и преодолении. Хоть дракон и считается предвестником благополучия, у него есть то, чего он боится больше всего. Они смертельно боятся личинок червей, потому что те способны забраться под чешую и не вылезают оттуда. Впрочем, обычные личинки не могут причинить им вреда, так что я специально выкормил с помощью восьми тех одушевленных сокровищ свирепых личинок, преисполненных предельной иньской энергии, и это позволило мне взять дракона одним махом. Смотри, его чешуя плотно сжата как раз из-за того, что внутри нее завелась эта дрянь.
Бай Сянчжи услышал это, наклонился и пригляделся: чешуйки и впрямь были стиснуты намертво. Тогда он протянул руку, пытаясь поддеть одну чешуйку, чтобы разглядеть получше, но, как он ни старался, сдвинуть ее с места не получалось. Озадаченный, он тут же произнес:
— Даос, эта драконья чешуя такая прочная, сколько ни вкладывай сил, а не оторвешь. Почему же те личинки смогли?
— Я же сказал, это не простые личинки! — с неудовольствием подчеркнул Линъюнь-цзы низким голосом.
Бай Сянчжи не смел больше докучать расспросами, смертельно боясь разозлить его и лишиться обещанной жилы дракона.
Спустя четверть часа Линъюнь-цзы извлек кость дракона из хребта Цанлуна. Вытерев окровавленные руки о мантию какого-то слуги, он бросил:
— Вещь получена, уходим.
Остальные хоть и испытывали легкое сожаление, желая поживиться чем-нибудь еще с туши Цанлуна, но из-за плотного панциря из чешуи подступиться к ней было немыслимо, так что им оставалось лишь уйти с пустыми руками.
Голоса всей этой компании постепенно затихли, и в пещере остались только Бай Илоу и Бай Хао.
— Пойдем взглянем, — промолвил Бай Илоу, подхватил Бай Хао и, взлетев к самой голове дракона, опустился на землю.
Бай Илоу разжал объятия, присел на корточки и, глядя в остекленевшие глаза Цанлуна, тяжело вздохнул.
Насколько сильным было их удивление перед этим чудом природы прошлой ночью, настолько же глубоким оказалось сегодняшнее сожаление.
У Бай Хао от слез покраснели глаза. Он вытер лицо, опустился перед драконом на колени и протянул руку, чтобы коснуться лба этого исполинского создания. Спустя мгновение он со злосчастной решимостью смахнул слезы и выпалил:
— Пойдем прикончим этого даоса!
Бай Илоу скосил на него взгляд и спросил:
— С чего вдруг тебе захотелось его прикончить?
— А разве нельзя? — откликнулся Бай Хао. — Если можно, мы отомстим за него. Нельзя же позволить ему умереть настолько позорной смертью.
— Раз его существование не слишком сильно связано с причинно-следственными узами этого мира, — холодно произнес Бай Илоу, — то смерть от чьей-то руки, пожалуй, не принесет особых бед.
— Тогда давай отправим его на тот свет! — Бай Хао шмыгнул носом и снова заговорил: — А ты не мог бы вытащить из-под чешуи эту дрянь? Погибнуть и при этом чувствовать омерзение от собственных заклятых врагов — вряд ли кто-то смог бы с этим смириться, тем более такой гордый дракон.
Бай Илоу невольно тихонько рассмеялся, глядя на Бай Хао. Не поймешь, слишком тот наивен или просто добросердечен, раз ему в голову приходят подобные мысли, и он в шутку заметил:
— Пока ты не ревешь, все остальное пустяки.
Бай Хао шмыгнул носом, затягивая сопли обратно, и возразил:
— Я вообще-то человек чувственный! Он такой классный, а подох так бесславно — почему мне и не поплакать?
— Мм, всё, что ты говоришь, верно, — произнес Бай Илоу и одновременно попытался с помощью силы призрака насильно раздвинуть чешуйки, чтобы вычистить засевшую внутри гадость.
Но в следующее мгновение чешуя вдруг сама собой раскрылась — словно бы содействуя его усилиям.
Бай Илоу слегка удивился, бросил взгляд на неподвижного дракона и снова прощупал его своей силой, убедившись, что тот действительно испустил дух. Только после этого он принялся выковыривать из-под чешуек жирных белых червей.
Тысячи жирных и белых личинок непрерывно копошились на земле, словно пытаясь заползти обратно на Цанлуна. Но в следующий миг тысячи чешуек на драконьем теле вмиг захлопнулись, и червям не оставалось ничего иного, как попрятаться в самые глубины драконьего брюха.
Бай Хао не заметил перемен с Цанлуном. От одного вида кишащих повсюду личинок его бросило в дрожь, зубы заскрежетали от ненависти — ему до смерти хотелось растоптать их всех ногами поодиночке, но от одной мысли об этом становилось противно, и он с досадой процедил:
— Прикончи их! Пусть это и не принесет облегчения, зато мы не оставим их безнаказанными.
Бай Илоу поинтересовался:
— А как по-твоему принесет?
Бай Хао гневно выпалил:
— Будь у меня возможность, я бы непременно забабахал целый котел кипятка да сварил их на медленном огне, чтобы они тоже прочувствовали каково это — изнывать в муках!
— Будь по-твоему, подожди меня здесь, — бросил Бай Илоу и тут же исчез из пещеры, оставив ошеломленного Бай Хао одного.
Спустя пару минут он вернулся, неся перед собой огромный котел, доверху наполненный водой.
Бай Хао вытаращил на него глаза и выдавил:
— Ты что, всерьез?
— А то как же? — ответил Бай Илоу. — Разве не ты этого хотел?
Бай Хао остолбенело глядел на Бай Илоу, но спустя мгновение вдруг хмыкнул и расплылся в улыбке:
— Конечно, я! Спасибо тебе, братец Бай. Так и сделаем, хе-хе, прямо отлегло.
Услышав, как Бай Хао назвал его старшим братом, Бай Илоу странно переменился в лице, но промолчал. Он опустил котел на землю и при помощи силы призрака сгреб всех личинок прямо в воду, а затем подогрел ее той же силой.
Сперва белые мясистые черви медленно плавали в котле, но по мере того, как вода раскалялась все сильнее, они начали неистово извиваться из стороны в сторону.
На душе у Бай Хао наконец-то отлегло на добрую половину. Он уселся на землю, прислонившись к драконьей голове, и стал неторопливо гладить зверя по лбу. Когда Бай Илоу закончил расправу над личинками, они еще долго пробыли в пещере и лишь потом выбрались наружу. При этом Бай Илоу обрушил вход в пещеру, чтобы никто и никогда не смог ее отыскать.
Наступила глухая полночь. Бай Илоу, обняв Бай Хао, спустился с горы на летуне и решил переждать эту ночь здесь, а назавтра придумать способ пробраться в Поместье Бай.
Вернувшись в прежнюю хижину, они застали ее погруженной во мрак — освещением служил лишь тусклый лунный свет, пробивавшийся снаружи. Ночной ветер приятно холодил кожу, поэтому Бай Илоу затворил дверь, и внутри стало совсем темно.
Все рабочие ушли, и в хижине больше не было прежней тесноты и шума.
Настроение у Бай Хао оставалось паршивым. Пусть он и поизмывался над этими личинками, толку от этого не было никакого — какой толк махать кулаками после драки, если Цанлун все равно погиб? Молча забравшись на свою кровать, он натянул на себя овчинное одеяло с головой.
Бай Илоу прекрасно видел в темноте. Он редко заставал того в столь унылом состоянии, понимая, что причина кроется в гибели Цанлуна, и потому предпочел промолчать. Скинув верхнюю одежду, он лег на кровать, но стоило ему вытянуться, как Бай Хао вместе со своим одеялом подкатился ближе и сам собой нырнул к нему в объятия, укрывая их обоих теплым покрывалом.
Бай Илоу: «……»
Наверное, это происходило впервые, когда Бай Хао по собственной воле прильнул к нему при полном сознании. Бай Илоу невольно остолбенел, на мгновение потеряв дар речи.
Если же говорить о Бай Хао, то у него и в мыслях не было ничего такого: он потерся щекой о грудь Бай Илоу, устроился в самом уютном и безопасном положении и начал засыпать, ни капли не находя эту позу странной.
Лишь спустя добрый десяток минут Бай Илоу свыкся с этим, положил руку на плечо Бай Хао и прижал к себе. На душе у него было смутно — он уже отчетливо чувствовал, что его отношение к Бай Хао постепенно теплеет.
От изначального ледяного презрения до нынешней заботы о чужих мыслях и чувствах — Бай Илоу находил это невероятным. С какой стати ему переживать из-за мыслей какого-то сородича из Клана Бай? Он ненавидел Клан Бай и желал им всем скорейшей смерти на его глазах, но реальность говорила об обратном: он не только переживал, но и подкреплял это поступками.
Ладно уж, подумал про себя Бай Илоу. Бай Хао столько времени таскался за ним хвостом, во всем ставя его на первое место, и даже отправился ради него штурмовать полную злых духов Гору Дарующая Детей. И хотя после изменения судьбы выгоду извлек не только он один, парень и впрямь заслуживал симпатии. К тому же нрав у него был неплохой: пусть жалость и доброта выглядели излишними в этом полном коварства и обмана мире, но именно такая чистая и добрая натура ценилась дороже всего.
То доверие, которое Бай Хао то и дело невольно выказывал ему, уже стоило того, чтобы отвечать ему заботой. К тому же, как можно перекладывать на него вековую вражду? В худшем случае он — просто ничего не смыслящий подросток, родившийся в Клане Бай лишь для того, чтобы хлебнуть несчастий. Спорить и сводить счеты с пареньком всего восемнадцати лет от роду Бай Илоу в этот момент был уже не в силах.
Раньше он вымещал на нем свою предвзятость к Клану Бай, но тот ни капли не сердился и не злился, продолжая доверять ему. И раз уж теперь такой человек сам прижался к нему в поисках утешения, разве мог он его оттолкнуть?
Бай Илоу невольно потрепал его по макушке, ощущая теплое дыхание живого тела в своих объятиях, и еще долго не мог сомкнуть глаз.— Да ладно?! — тут же взвыл Бай Хао. — Ты что, входишь во вкус? У тебя что, мазохистские наклонности? К тому же работать там — никакой свободы. Раньше у меня был Цинъян, я мог свободно шастать по его двору, а теперь я там никого не знаю. К тому же те вчерашние люди — жестокие и безжалостные, с первого взгляда видно, что ничего хорошего от них не жди. А вдруг наше поведение покажется им странным, и нас схватят? Разве не беда будет?
Бай Илоу слегка изогнул уголки губ и метко заметил:
— Ты просто прямо скажи, что не хочешь работать.
Бай Хао обнажил зубы в ухмылке, его недавнее трагическое выражение лица исчезло без следа, и он бессовестно и льстиво произнес:
— Конечно, это тоже подразумевается.
Но Бай Илоу вовсе не собирался позволять ему одержать верх и с полуулыбкой сказал:
— Тогда я пойду внутрь один, а ты найди поблизости какую-нибудь постоялую дворовую гостиницу и поживи там. Как только я во всем разберусь и всё улажу, я приду за тобой.
Бай Хао знал, что Бай Илоу просто дразнит его и обязательно заставит работать, лишь бы добиться своего. Хотя оставаться одному снаружи было не так уж плохо, но всё же смертельно скучно. К тому же это дело касалось их двоих, как он мог позволить Бай Илоу разгребать всё в одиночку? Поэтому он убрал с лица усмешку и с бесстрастным видом заявил:
— Вообще-то, мне очень даже нравится работать.
Бай Илоу приподнял бровь, никак не прокомментировав его слова.
Они вдвоем расспросили кого-то поблизости о делах Клане Бай за последние годы. Тот собеседник с воодушевлением долго рассказывал о том, что Клан Бай уже совсем не так процветает, как сто лет назад. Чиновников в роду больше не осталось, и им приходится промышлять содержанием таверны в городе. Вот только дела идут неважно, а поскольку семейка у них огромная, ежедневно тратят они куда больше, чем зарабатывают, и в итоге едва сводят концы с концами.
Слуг в поместье осталось совсем мало, и господам с госпожами из разных дворов иной раз, когда не хватало рук и прислуга не успевала вовремя им угодить, приходилось самим вставать к плите, чтобы приготовить себе еду.
Выслушав это, они оба не сговариваясь подумали о том, что столь жалкое положение Клана Бай наверняка напрямую связано с разрушенным Цинъяном фэн-шуем. Оба прекрасно понимали это без лишних слов и переглянулись. Бай Илоу бросил собеседнику монетку серебряного лома и зашагал дальше.
При таком раскладе проникнуть в Поместье Бай в качестве работников оказывалось делом крайне непростым.
Но с чего бы Клан Бай, находящийся в столь бедственном положении, вдруг стал поднимать такой шум и отправляться в горы охотиться на дракона? На это, должно быть, ушла уйма средств. Неужели эта Кость дракона способна принести Клану Бай еще большую выгоду?
Они нашли какую-то чайную, сели за столик и заказали немного сладостей и закусок. Уплетая еду, Бай Хао озадаченно произнес:
— Столько сил потратить на убийство дракона, да еще все знают, что драконье тело сплошь состоит из сокровищ, но забирают только Кость дракона... Как думаешь, зачем она им? Чтобы увеличить уровень культивации или они хотят постичь Дао и стать бессмертными?
— Понятия не имею, — ответил Бай Илоу. — Придумаем способ затесаться в Поместье Бай и посмотрим, зачем им понадобилась жила дракона.
Бай Хао посмотрел на Бай Илоу с полным непониманием во взоре и предложил:
— А мы что, не можем пробраться туда невидимыми? Даже если мы и просочимся внутрь, мы же всё равно не будем знать, о чем они шептались и что делали за нашей спиной. А с невидимостью никаких забот: встал прямо у них за спиной, послушал их планы, а потом сообразил, как всё испортить — разве не класс?
В этом вопросе они никогда не могли прийти к согласию. Чуть потеряв терпение, Бай Илоу сказал:
— Стоит мне только перешагнуть порог Поместье Бай, неужели я не узнаю об их тайных махинациях? Сейчас мы не можем воспользоваться Массивом Временного Возврата, а это значит, что нам придется ждать, пока события будут развиваться своим чередом и появятся первые признаки происходящего. Если ситуация не изменится в течение нескольких лет, ты хочешь, чтобы я накладывал на тебя Технику Ослепления целых несколько лет? И все эти годы жить в бегах?
Бай Хао явно не заглядывал так далеко. Услышав это, он был вынужден признать, что Бай Илоу продумал всё до мельчайших деталей. Ему оставалось лишь покорно признать свою неправоту. Словно извиняясь, он неловко протянул:
— Тогда командуй, я во всем тебя слушаю.
Только после этого Бай Илоу остался доволен и произнес:
— Сейчас главное — подумать, как пробраться в Поместье Бай, остальное пока можно не принимать в расчет.
Бай Хао кивнул, умолк и принялся соображать. Если Клану Бай действительно не нужны слуги, значит, им требуется кто-то другой. Поразмыслив добрую половину дня, Бай Хао вдруг озарило, и он воодушевленно сказал Бай Илоу:
— Ты у нас такой крутой, почему бы тебе не пойти к ним в Фанши?
— Вряд ли возле него нет людей такого толка — тот даос был весьма искусным мастером. К тому же я не смыслю в астрономии и не разбираюсь в географии, как по-твоему, из меня получится Фанши? Придумай что-нибудь другое.
Бай Илоу с ходу отверг эту идею.
Бай Хао цокнул языком и поинтересовался:
— А что ты вообще умеешь?
Бай Илоу бесстрастно ответил:
— Ничего.
— То есть ты вообще ничего не умеешь, и у тебя нет никаких достоинств?
У Бай Хао выдался редкий шанс подколоть Бай Илоу, и он нарочно с сомнением окинул его взглядом, после чего добавил:
— Вот я-то как раз знаю кое-что из того, о чем древние люди понятия не имеют. Например, немного шарю в английском и математике, а еще знаю всякие странные вещи, которые на самом деле можно объяснить с точки зрения химии. Но разве в Поместье Бай нужны такие специалисты?
— Пойду разузнаю, — произнес Бай Илоу и уже собирался встать, но Бай Хао тут же схватил его за руку и торопливо бросил:
— Подожди, дай еще подумаю. Вообще-то я во всем этом — так, верхушек нахватался, хе-хе.
Бай Илоу: «............»
Охватив голову руками, Бай Хао долго ломал голову, пока его вдруг не осенило. Он поспешно поднял голову и взволнованно выпалил:
— У меня есть идея! У древних людей мало развлечений, так почему бы нам не заявиться к ним и не начать рассказывать истории совершенно бесплатно? Я пересмотрел кучу телесериалов и гарантирую, что смогу выдавать по кусочку каждый день. В обмен пусть Клан Бай обеспечит нас едой и жильем. Как думаешь, сработает?
Услышав это, Бай Илоу слегка повел красивыми бровями и произнес:
— Мысль неплохая. Но сказывать истории будешь ты, а что делать мне?
— А ты ничего не будешь делать, — ответил Бай Хао. — Я рассказываю истории даром, а они кормят нас и селят — по-моему, сделка выгодная. Да мы вдвоем-то и съедим немного.
— Пойдем попробуем?
— Валим! Прямо сейчас и пойдем пробовать.
И вот, поддавшись сиюминутному порыву, они помчались в Поместье Бай, чтобы предложить свои услуги. Кто бы мог подумать, что еще на подходе к воротам поместья их преградят путь два привратника-слуги. Заметив, что лица у парней незнакомые, и хотя оба писанные красавцы, но выглядят просто донельзя жалко, слуги с презрением заявили, что ни за что их не пропустят, и приказали убираться: без приглашения главы рода шастать туда-сюда по Поместью Бай запрещено.
Бай Хао сразу понял, что этот тип снова смотрит на людей свысока — хотя сам-то он не лучше, ни денег, ни влияния, всё держится исключительно на Бай Илоу.
Бай Илоу уже собирался подчинить стражника с помощью Силы призрака, как вдруг Бай Хао протянул руку и, не дав Бай Илоу опомниться, запустил ладонь к нему за пазуху, шаря наощупь. Нащупав те самые серебряные банкноты, которые Бай Илоу отобрал у Бай Вэньчана, он вытащил их и швырнул привратнику прямо в лицо, выпалив:
— Не смей смотреть на людей свысока! Подумаешь, деньги — у кого их нет? Мы пришли по делу к твоему хозяину, и если из-за тебя сорвутся его дела, я посмотрю, как ты за это ответишь! Живо иди докладывать своему господину!
Слуга, получив по лицу пачкой банкнот на тысячу лянов, вытаращил глаза. Сначала он решил, что Бай Хао расщедрился на чаевые, и его охватило дикое ликование. Он уже протянул руку, чтобы схватить деньги, но Бай Хао молниеносно выхватил их обратно, принялся размахивать купюрами перед самым его носом и с самодовольным видом бросил:
— У меня, братец, денег куры не клюют, так что не смей меня злить! А не то я добьюсь, чтобы твой хозяин уволил тебя в первый же день. Бегом докладывать!
Слуга: «.........»
Впервые в жизни он видел такого скрягу, который при этом еще и угрожает другим — бесстыдство полнейшее! Хотя на душе у привратника скребли кошки, он до смерти боялся разгневать этого чудика и лишиться места, а потому со скорбным выражением лица побежал докладывать хозяину.
Заметив, как ловко и забавно Бай Хао унизил человека и заставил того служить себе, Бай Илоу счел его поведение невероятно милым и не удержался от легкой улыбки.
Вскоре посланный с докладом слуга вернулся и с недовольным, но предельно вежливым видом проводил их вглубь Поместья Бай.
Войдя в просторный зал, они увидели сидящего во главе мужчину — это был вчерашний Бай Сянчжи. По левую руку от него устроился Линъюнь-цзы, вчера кромсавший Кость дракона, и теперь он с явным презрением разглядывал непрошеных гостей.
Стоило Бай Хао лишь взглянуть на него, как у него зачесались зубы. Мысленно он выругался: урод уродом, а еще корчит пренебрежительные рожи, тошно смотреть.
Слуги предложили гостям сесть и подали чай.
Видя, что мужчина на возвышении молчит, Бай Хао поднялся на ноги и заговорил первым:
— Приветствую уважаемого господина Бая! Мы пришли предложить свои услуги. Не знаю, интересуются ли здесь историями, но я мастер рассказывать любые сюжеты. Прошу только об одном: дать мне заниматься любимым делом и обеспечить крышу над головой да кусок хлеба.
Бай Сянчжи слегка приподнял брови, заинтересовавшись.
Судя по тому, с чем прибежал слуга, кто-то явился к нему для серьезного разговора по делу. Сначала он и вовсе не собирался их принимать — когда то, что ему нужно, окажется у него в руках, разве мало на свете золота и драгоценностей? Зачем ему еще с кем-то вести торговые дела? Но услышав от слуги, что у этого гостя больно заносчивые манеры, он решил всё же взглянуть на него. Кто бы мог подумать, что речь шла о самозванном сказителе! Впрочем, выходило довольно занятно.
Сперва он собирался посмотреть, что это за смельчак такой, раз умудрился поставить на место вечно хамоватого и грубого привратника, вдоволь поизмываться над ним, а потом с позором выставить за дверь. Но перед ним оказался совсем юный парень, который еще и поломал голову над тем, как проникнуть в Поместье Бай. Похоже, этот парень был не так уж прост.
Бай Сянчжи не стал гадать, зачем именно они приперлись в Поместье Бай, решив для начала посмотреть, какой фокус те собираются выкинуть. Он произнес:
— О? И про что же ты умеешь рассказывать? Ну-ка, поведай что-нибудь для начала.
Бай Хао загадочно улыбнулся:
— Это смотря в каком жанре господин желает услышать историю. У меня их бесчисленное множество: от бессмертных сянься до демонов и духов — обо всем могу поведать парочку историй. Назовите любой жанр, уважаемый господин Бай, и я тут же выдам сказку.
Бай Сянчжи нашел это весьма забавным и подыграл ему:
— Тогда расскажи-ка мне миф.
Бай Хао тут же выдал им историю о русалочке. И пусть из-за легкого волнения он поначалу запинался, зато сюжет оказался увлекательным и совершенно новым, что немало удивило Бай Сянчжи.
http://bllate.org/book/21664/2235381
Готово:
