Готовый перевод The Yandere Is No More / Быстрое перемещение: Яндере больше не нужны: Глава 24

Во всяком случае, он не собирался тихо проглатывать эту обиду. А потом он заставит тех двоих мыть туалеты — причем самые старые деревенские сортиры, и пусть они моют их до конца своих дней.

Чем больше Ци Ся думал об этом, тем сильнее гордился собой, а его хвост так и норовил радостно завилять. Посмотрев на него, Сяо Хэ сразу понял: тот снова замышляет какую-то пакость. Была уже, пожалуй, глухая ночь, Сяо Хэ смертельно хотел спать, выдавил из себя кислую улыбку для Ци Ся и, оставив его без внимания, продолжил спать.

Ци Ся тоже быстренько изобразил в ответ улыбку, но Сяо Хэ, проигнорировав его, лег спать, отчего ему стало немного грустно. Говорят ведь, что маленькие дети быстро отвыкают от людей, неужели за эти несколько дней разлуки тот совсем забыл его? Нет-нет, так дело не пойдет, с этих пор он должен мозолить ему глаза каждый день.

Только он об этом подумал, как дверь внезапно отворилась. В темноте промелькнула крадущаяся согнутая фигура, и Ци Ся тут же настороженно спрыгнул с окна.

Сяо Хэ проснулся в тот момент, когда его кто-то подхватил на руки. На самом деле спал он крепко, просто у этого человека были ледяные руки, которые его и заморозили. Под мерное раскачивание шагов этот человек наконец принес его в какое-то зловонное место, причем смрад становился все гуще.

В лунном свете Сяо Хэ уже узнал в пришедшей бабушку первоначального владельца тела, но зачем она посреди глубокой ночи тайком притащила его в туалет?

Бабушка первоначального владельца держала его не слишком удобно, он беспокойно заворочался и тут же увидел деревянное сиденье над выгребной ямой. Старуха обошла сиденье и двинулась ближе к самому стоку.

Сяо Хэ задрожал, на его лбу выступил холодный пот.

Неужели она хочет сбросить его в сортир?

Дурное предчувствие закралось в сердце, Сяо Хэ разинул рот и громко заревел. Бабуля тут же судорожно зажала ему рот рукой: Чего орешь? Заткнись, еще раз заплакнешь — задушу.

Уж лучше бы она его задушила.

Прятавшийся в стороне и наблюдавший за всем Ци Ся с воплем выпрыгнул из укрытия и вцепился зубами в голень старухи. От испуга у бабки свело ногу, и руки невольно разжали Сяо Хэ.

Сяо Хэ стремительно полетел вниз.

Мамочки мои, небеса, яма... матэ... вакаримасу... он не хочет умирать в выгребной яме!

Знал бы — лучше бы сразу сдох на съемочной площадке.Ци Ся единым прыжком подхватил зубами Сяо Хэ и умчался в темноту. Бабушка прежней владелицы тела оглянулась, но где же там было разглядеть тень этого сорванца? На сердце у неё, однако, скребли кошки — только что её будто укусила собака, но откуда в туалете взяться собаке? Неужели раньше... Да как такое возможно? Разве остальные не поступали точно так же? И ведь всё сходило им с рук. Что же до того грязного ублюдка, рождённого паршивой шлюхой, он наверняка уже захлебнулся в выгребной яме. И пусть она не слышала всплеска, возможно, просто оглохла на старости лет.

Успокоив себя этими мыслями, старуха постепенно пришла в себя. Но когда она повернулась назад, то заметила у входа в туалет какую-то человеческую фигуру. От исراха она взвизгнула так громко, что у неё непроизвольно подмочились штаны.

Вспыхнул свет. Старшая дочь старухи, мать У Дабао, держала в руке фонарик и, похлопывая себя по груди, с упрёком обратилась к матери:

— Мам, ты чего вытворяешь? Напугала меня до смерти!

Старуха задрожала, но тут же взяла себя в руки и злобно огрызнулась на дочь:

— Это ещё кто кого напугал! Дрянь неблагодарная, невоспитанная хамка.

Дочь ничуть не обиделась и направилась в туалет:

— Мам, мне сейчас показалось, будто ребёнок плачет.

Старуха затряслась ещё сильнее:

— Тебе послышалось.

Дочь в ответ неопределённо угукнула.

Сяо Хэ прижался к маленькому лисёнку и затаился в копне сена, боясь пошевелиться. Увидев, что ребёнок не шумит, а те двое уже ушли в дом, лисёнок убрал лапу с лица Сяо Хэ. Слизав с шерстки пылинку, он лизнул Сяо Хэ в нос.

Сяо Хэ протянул руку и почесал Ци Ся за ушком, а Ци Ся тихонько и ласково поурчал. Поиграв немного, Ци Ся снова взял Сяо Хэ зубами и отнёс обратно.

Малыш, в следующий раз снова приду навестить тебя, — помахав хвостом на подоконнике, Ци Ся бросил взгляд на Сяо Хэ, который выглядел так, будто уже крепко заснул, развернулся и единым прыжком исчез в сиянии яркой луны.

Сяо Хэ поднял глаза и застал именно эту картину: силуэт уходящей под луной лисы и одинокий, чистый лунный свет. Неизвестно почему, но на душе у него вдруг стало тяжело.

Сяо Хэ мысленно призвал Систему:

— Что вообще происходит с этой старой калошей?

[Система: Да ничего особенного, просто хотела сбросить тебя в выгребную яму, чтобы ты захлебнулся.]

Догадка Сяо Хэ подтвердилась, и его охватила ярость:

— Почему? Чем я перед ней провинился? Даже если она хотела меня убить, обязательно было бросать в дерьмо?

[Система вздохнула: Похоже, здесь это в порядке вещей. Я только что заметила в той выгребной яме души девочек — парочка, кажется, приходится сёстрами У Чанвэню, а ещё две — племянницами.]

Сяо Хэ в ужасе широко раскрыл глаза и неверующим голосом произнёс:

— За что?! Неужели всё это сделала та старуха?

[Система с выражением беспомощности на лице: Судя по всему, не только она.]

— И как только их сбрасывают в выгребную яму? — спросил Сяо Хэ.

[Система неловко ответила: Потому что это проще всего.]

— Разве за такое убийство не предусмотрено наказание? — не унимался Сяо Хэ.【Система моргает: И какая же тут может быть кара?】

Сяо Хэ вдруг обнаружил, что потерял дар речи. И верно, какая же тут кара? Если бы не Ци Ся, его бы давным-давно бесшумно утопили в выгребной яме. Какая кара ждет того, кто пытался его убить? Никакая. Ни малейшего наказания. Они бы преспокойно вернулись спать, натянув одеяла на головы. И даже если бы со временем все вскрылось, что с того? Пожалуй, пострадала бы лишь их репутация. Но неужели это хоть сколько-нибудь серьезный урон?

Сяо Хэ спросил: А в той выгребной яме что, утопили четырех девочек-младенцев?

【Система: И не сосчитать. И не только здесь, а во многих, многих местах. Смерти самые разные, немыслимые — чего только не бывает, на что хватит лишь вашей фантазии.】

Сяо Хэ: Почему же они не отправились на перерождение? Застряли здесь?

【Система: Некоторые да, а другие уже переродились.】

Лицо Сяо Хэ застыло, и лишь спустя долгое время оттаяло: — Ты можешь помочь им отсюда уйти и переродиться?

【Система: Вот с этим я не справлюсь… Зато наш Президент наверняка сможет! Наш босс — существо просто невероятно, безумно могущественное (------)--】

Сяо Хэ: Что это за источающий подростковый максимализм тон?

Сяо Хэ пробыл здесь еще очень долго. Неизвестно, какое потрясение пережила бабка первоначального владельца тела, но больше она никогда не пыталась сбросить его в выгребную яму. Однако ее взгляд, когда она смотрела на него или на Сяо Линлин, по-прежнему был полон предельной ненависти. Болтая с другими тетушками и соседками, она осыпала Сяо Линлин злыми проклятиями и оскорблениями, обзывая ее шлюхой, потаскухой и тому подобными грязными словами. Поди пойми, что творилось в голове у Сяо Линлин. Снося такие оскорбления, она не проявляла ни малейших эмоций, а к свекрови, напротив, стала еще более почтительной и смиренной.

Дома Сяо Линлин вела себя совсем иначе. Она была любимой дочуркой в семье Сяо, избалованной дедушкой и бабушкой первоначального владельца, обладая прескверным, капризным характером. Перед У Чанвэнем и его родными она прикидывалась кротким кроликом, зато в семье Сяо была настоящим тираном. Ради того чтобы остаться с У Чанвэнем и зарабатывать деньги телом, потакая его запросам, она вытворяла дома такое — грозилась выйти в окно и резала вены, — что ее родители слегли в больницу. Кто бы мог подумать, что к родителям У Чанвэня она отнесется с такой готовностью угождать, исполняя любое желание и не жалея сил.

Сяо Хэ считал, что некоторые люди просто созданы для унижений — они пресмыкаются перед сильными и тиранят слабых. К добру они не привыкли и чувствуют себя не в своей тарелке, пока их не огреют кнутом. Чем жестче с ними обращаешься, тем они послушнее. Относишься к ним по-хорошому — они садятся на шею, обращаешься плохо — падают на колени и лижут сапоги. Сяо Линлин была ярчайшим тому примером.

Все эти дни она беспрекословно выполняла любые прихоти матери У Чанвэня. Порой та еще даже рта не раскрыла, а Сяо Линлин уже неслась к ней с тазом воды, чтобы услужливо помыть той ноги. Стоило семье У проснуться поутру, как она тут же принималась выносить и чистить ночные горки, а затем бралась за стирку грязного белья всей семьи. Изнеженная барышня, чьи пальцы доселе не знали тяжести, теперь стряпала на них, убирала в доме и даже вовсю пахала на сельскохозяйственных работах. И все лишь потому, что бабка первоначального владельца бросила со злости: — У нас тут бабы едва родят — и сразу в поле горбатиться идут. Чего ты из себя недотрогу строишь?

В итоге Сяо Линлин даже не стала соблюдать традиционный послеродовой постельный режим и отправилась на самую тяжелую работу. Некоторыми делами брезговали даже крепкие деревенские мужики, но она выполняла их с неподдельным усердием, ничуть не заботясь о том, что кожа на ее руках и лице огрубела. Единственное, что ее огорчало, — свекровь по-прежнему была ею недовольна.

А вот Сяо Хэ выпала куда менее завидная доля. Мало того что его много дней не купали, Сяо Линлин порой забывала даже сменить ему подгузник, так что жизнь его превратилась в сущий кошмар. Единственным утешением было то, что, видимо, привыкнув к холодному молоку, он теперь пил его без всяких проблем с животом.

Система объявила, что отправлялась с запросом к Президенту, и исчезла на много дней, вернувшись лишь накануне того дня, когда Сяо Линлин должна была забрать Сяо Хэ. Появившись, Система запыхалась и затараторила: — Прости… Этот Президент — черт знает куда запропастился! Я битый час его искала и никак не могла найти. К счастью, мне помогла супруга Президента, дала одну вещицу — она должна сработать. В конце концов, если наш босс — первый под небесами, то супруга Президента — вторая. А уж устроить кому-то перерождение — это для них пара пустяков.

Президент черт знает куда запропастился? О боже мой, дожить до дня, когда этот лизоблюд станет отзываться о своем начальстве в таком духе! Ты уверена, что не OOC-шишь? И что еще за супруга Президента? Только не говори, что все обстоит так, как он подумал. Но как ни посмотри, тот черноволосый мужчина с фиолетовыми глазами выглядел куда более доминантным.

Словно прочитав мысли Сяо Хэ, Система тут же презрительно фыркнула: — О чем это ты думаешь? Наш Президент такой очаровашка, он, конечно же, актив.

Сяо Хэ засомневался: — Актив?

【Система: Это что еще за тон? Смотри у меня, пожалуюсь Президенту, что ты распускаешь о нем слухи!】

Сяо Хэ чувствовал себя донельзя подавленным — с чего бы это он распускал?Тот загадочный и невероятно властный Президент преподнес жене Президента некую защитную печать. Сяо Хэ сжег её на огне, и бумага тут же обратилась в пепел.

Сяо Хэ:……

Неужели это была подделка? В ней не было абсолютно ничего из того, что он себе воображал: ни крутизны, ни устрашающего величия. Неужели легендарные талисманы выглядят именно так? Какая скука.

Система тоже была разочарована до предела: — С Маленьким Неудачником и то было веселее. Этот сгорел — и ничего не осталось. А у того были и антеннки, и юбчонки, и всякое такое. Всё-таки у Президента отменный вкус, а вот воображение жены Президента и впрямь до смешного скудное.

Погоди-ка, Система, ты вообще как умудрилась разглядеть прекрасный вкус вашего великого Президента в розовых антеннках и пышных юбочках?

Сяо Хэ сейчас находился в бестелесном состоянии духа и не мог оставаться вне тела слишком долго. Как раз когда он собрался вернуться в оболочку хозяина тела, в чернильно-чёрном небе внезапно возникло бесчисленное множество сине-фиолетовых светящихся точек, которые со всех сторон устремились к Сяо Хэ. А пепел от сгоревшей печати превратился в белый предмет, излучающий ослепительный свет. Танцующие повсюду и мечущиеся из стороны в сторону сине-фиолетовые крупицы исчезали, стоило им коснуться этого белого объекта, словно растворяясь в нём.

Сяо Хэ поднял голову и недоверчиво произнес: — Что это такое? Откуда вдруг взялось столько синих и фиолетовых шариков?

— Это же души, — тяжело вздохнула Система. — Я и сама не ожидала, что их окажется так много...

Сяо Хэ помрачнел: — Куда это они отправляются?

Система толкнула Сяо Хэ: — На перерождение, дурачок, радуйся давай.

Глядя на то, как эти сине-фиолетовые огоньки с нетерпением и даже с восторгом бросаются в белое световое образование, Сяо Хэ вдруг подумал, что эта картина исполнена какого-то священного и нежного трепета. Над головой раскинулась бескрайняя ночная тьма, но в ней сияла луна, источающая чистый и прекрасный свет.

Ци Ся, глядя на точечные сине-фиолетовые огоньки вдали, находил это странным. Однако жители деревни не проявляли ни малейшей реакции — казалось, они вовсе ничего не видит. Ци Ся не слишком тревожился, потому что от этих сине-фиолетовых лучиков исходило удивительное тепло и ни капли злого умысла. Ци Ся слизал шерстку с лапы, улегся на склоне горы и принялся греться в лучах луны, невольно вспомнив пухлого мелкого сорванца. Интересно, как он там сейчас? Пожалуй, стоит наведаться и проведать его.

В прошлый раз того малыша едва не убили, и это сильно огорчило Ци Ся, так что все последние дни он только и делал, что бережно охранял его. Он толком не понимал, что чувствует к этому сопляку — впрочем, что вообще можно чувствовать к какому-то пацану? Просто он не мог смотреть, как тот гибнет у него на глазах. Пусть сам он вовсе не был добрым человеком, но на такие подлости был неспособен. Если он еще раз заметит, что эта старая карга посмеет обидеть ребенка, он попросту утопит её в выгребной яме.

Будучи миловидным пареньком, который к тому же отличался завидной статью и выносливостью (что за чушь?.. ->_→), он просто обязан был обладать еще и выдающимся кулинарным мастерством. Окончив престижный университет, Сяо Хэ взял под свой контроль семейную компанию Сяо, а заодно открыл несколько сетевых отелей — главным образом для того, чтобы хвастаться своими неотразимыми кулинарными талантами. Поскольку в прошлом задании он перенял поварские навыки прежнего владельца тела, теперь он собирался развивать и прославлять этот навык дальше. В конце концов, вкусной едой и прочими прелестями обязательно нужно делиться с другими.

Сяо Хэ помнил, как в младенчестве прямо перед ним внезапно материализовалась жареная курица. Из-за того, что тот период выдался положным лишений — он то болел, то оказывался в выгребной яме, — жизнь била ключом, и он тогда не придал этому особого значения. Но вернувшись, он стал то и дело замечать, что способен материализовать еду из воздуха. Система пояснила, что эта система гастрономии стала наградой от Президента, цель которой заключалась в том, чтобы Сяо Хэ, как следует наевшись, послушно измывался над Ци Ся.

С тех пор как они вернулись в город, Ци Ся словно растворился, исчезнув из жизни Сяо Хэ. Всё так и было: возвращаясь тогда, Ци Ся наотрез отказался идти с ним. Сяо Хэ решил, что животные просто не выносят никаких ограничений. (Ци Ся:…… Я вообще-то человек.)

Система гастрономии тоже не была идеальна: количество того, что она могла сотворить, строго лимитировано, к тому же еда обязательно должна быть приготовлена самим Сяо Хэ раньше. Иными словами, раз Сяо Хэ никогда не готовил медвежью лапу, то и Система не сможет её материализовать. К тому же из-за лимитов Сяо Хэ подозревал, что даже если в будущем они попадут в эпоху апокалипсиса, толку от этой Системы будет немного.

Функция столь же бесполезная, как и Одержимость Богом неудач.

Единственным плюсом было то, что заказы из интернета и клиенты ресторана могли в максимальном объеме насладиться едой, приготовленной лично руками Сяо Хэ (---) — то есть, если Сяо Хэ сегодня приготовит одну курицу в кунжутном масле, на деле он сможет продать целую сотню. Эта Система всё же неплоха, и Сяо Хэ уже живо представлял, как в будущем разбогатеет благодаря ей и в конце концов построит собственную кулинарную империю. Если подумать, это воодушевляло.После того как мать прежнего владельца тела, Сяо Линлин, привезла Сяо Хэ обратно, семья Сяо забрала мальчика под предлогом необходимости понянчиться с внуком. Оказавшись в доме Сяо, Сяо Хэ пустил в ход все возможные ухищрения, чтобы угодить пожилой чете, и целыми днями изображал из себя милого и послушного ребенка. В конце концов он до того умилил дедушку и бабушку прежнего владельца, что те наотрез отказались возвращать его обратно.

Поначалу Сяо Хэ немного переживал, что У Чанвэнь и Сяо Линлин станут возражать, но, как оказалось, тем было абсолютно наплевать. У Чанвэнь не дорожил ребенком, рожденным от испорченной женщины, поскольку его новая девушка из прошлой жизни заберемела. Сяо Линлин же не любила этого сына просто потому, что он был неугоден У Чанвэню. У Чанвэнь перевез в город всех своих родственников, и теперь Сяо Линлин была обязана обеспечивать их трехразовым питанием, а также постоянно таскаться за ними хвостом, когда они отправлялись на прогулки. Сяо Линлин подумывала нанять прислугу, ведь людей было слишком много и она физически не справлялась в одиночку, однако мать У Чанвэня тут же обвинила ее в избалованности, невоспитанности, бескультурье и неблагодарности, а заодно пожаловалась на нее У Чанвэню. У Чанвэнь, разумеется, принял сторону матери и то и дело избивал Сяо Линлин до полусмерти, чтобы выместить на ней злость и угодить своей матушке.Из-за тяжелой жизни некогда свежая и цветущая барышня превратилась в изможденную женщину. По сравнению со своими ровесницами она постарела лет на десять, а когда стояла рядом с У Чанвэнем, они выглядели скорее как мать и сын. Со временем У Чанвэнь, который и раньше не любил Сяо Линлин, стал ненавидеть ее еще сильнее. Он не только привел в дом свою любовницу, жившую до этого на содержании, но и на все встречи выпускников брал исключительно ее, так что окружающие были уверены, будто У Чанвэнь женат именно на Чжу Цзюань. Даже сотрудники компании считали законной супругой директора Чжу Цзюань.

Сяо Линлин полагала, что муж отвернулся от нее из-за того, что в свое время ослушалась свекровь и родила «неудачливого» сына, поэтому она твердо решила во что бы то ни стало родить своему Чанвэню здорового ребенка. У Чанвэнь не испытывал к ней ни малейшего интереса, но она изо всех сил пыталась его соблазнить: валялась в ногах, вымаливая ласки, и даже лизала ему подошвы. За это время Сяо Линлин несколько раз беременела, но, узнавая обходными путями, что носит под сердцем девочку, каждый раз избавлялась от ребенка. Разве можно рожать девочку? Какая от девчонки польза? Она обязана подарить семье У мальчика! Что бы ни говорила мать У Чанвэня, Сяо Линлин беспрекословно исполняла, искренне веря в правоту свекрови.На пятый раз у неё наконец родился мальчик, но сама Сяо Линлин в итоге умерла на операционном столе от тяжёлых родов и обильного кровотечения. Во время родов она хотела в последний раз увидеть У Чанвэня, но тот даже отказался прийти — в этот момент он кувыркался в постели с любимой девушкой из своей прошлой жизни. Сяо Линлин оставила У Чанвэню все свои деньги, однако поскольку семья Сяо давно оборвала с ней все связи, личных сбережений у неё почти не было. Увидев столь ничтожную сумму, которой не хватило бы даже на пачку его нынешних сигарет, У Чанвэнь с досадой отправился устраивать скандал в особняк семьи Сяо. В итоге его с позором выставили вон, пригрозив убираться куда подальше, если он ещё хочет когда-нибудь появиться в столице.

У Чанвэнь ушёл поджав хвост. Дело было даже не в том, что он так уж жаждал денег семьи Сяо, просто его снедала обида. Если бы не эта дрянь Сяо Линлин, он давно был бы вместе с Чжу Цзюань. Сяо Линлин потратила столько его времени — да сколько вообще длится человеческая жизнь? Он лишился такой драгоценной юности, лишился самой романтической поры своей жизни, неужели семья Сяо не должна была хоть как-то компенсировать ему это?

После нескольких попыток покачать права терпение семьи Сяо лопнуло. Они расспросили Сяо Хэ и, выяснив, что мальчик не испытывает никаких чувств к своему так называемому отцу и ни капли о нём не заботится, просто взяли и разорили компанию У Чанвэня.

У Чанвэнь остолбенел. Полагаясь на преимущества перерождения — играя на бирже и скупая лотерейные билеты, — он с таким трудом поднялся с нуля и создал эту компанию, и вот теперь, когда она наконец начала приносить прибыль, её в мгновение ока уничтожили. Обанкротившись, У Чанвэнь не только выслушал от родных ругань за собственную никчёмность, но и лишился той самой девушки из прошлой жизни, о которой тосковал столько лет: она тоже презрела его и, воспользовавшись его отсутствием, сбежала, прихватив все его деньги.

У Чанвэнь ничего не понимал. В прошлой жизни эта женщина презирала его за бедность, но в этой у него ведь были деньги! Пусть сейчас он снова обеднел, разве у него не осталось шанса на реванш? Он так хорошо к ней относился, почему же она его бросила? Избавившись от У Чанвэня, Чжу Цзюань потратила украденные деньги на пластическую операцию, а затем тут же пристроилась к богатому старому хрычу. Чжу Цзюань вовсе не была великой красавицей — так, миловидная внешность. Пожив с У Чанвэнем на широкую ногу, она привыкла к роскоши, и стоило ей только представить, что после разорения У Чанвэня им снова придётся вернуться к прежней жалкой нищете, как её охватывало абсолютное отчаяние. Жить в бедности ей не улыбалось, поэтому она решила охмурить ещё парочку толстосумов. Однако, обладая лишь заурядной миловидностью, а вовсе не потрясающей красотой (девушек куда симпатичнее неё было пруд пруди), она никак не могла найти по-настоящему богатого клиента. Тогда она украла деньги У Чанвэня, сделала пластику, отправилась по ночным клубам искать добычу — и в конце концов ей действительно удалось подцепить одного толстосума.

http://bllate.org/book/21670/2235765