×
⚠️ Внимание! Если вы оплатили через Payoneer, получили на почту второе уведомление о доставке средств по инвойсу, но баланс на сайте не пополнился — пожалуйста, напишите мне в ЛС. Сейчас уведомления об успешном поступлении средств до нас не доходят.
💳 Написать мне в ЛС ↗
Важно: обращайтесь после получения именно второго письма — о доставке средств, а не первого подтверждения оплаты.

Готовый перевод After Being Poisoned, My Cold Senior Sister Fell for Me / Проклятие гу: Ледяная старшая сестра влюбилась в меня: Глава 24

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Шагнув на три-четыре метра назад, Цзян Жулянь внезапно склонила голову:

— Ты можешь идти, а Наньчжи должна остаться. Без веской причины не выпускай её за дверь.

На её губах всё ещё играла улыбка, фениксовы глаза слегка сузились, цветом напоминая лепестки персика, а прозвучавшие слова не терпели возражений.

Гу Сяочжуан громко возмутилась:

— Почему?

Лишь произнеся это, она осознала, что её тон был не слишком учтивым.

Возможно, за время пути образ капитана Цзян рухнул так быстро, что она забыла, какова Цзян Жулянь, когда Цин Цянь нет рядом.

Она смущенно вцепилась в рукав Наньчжи, чувствуя раскаяние.

К счастью, Цзян Жулянь не придала этому значения и лишь терпеливо пояснила:

— На протяжении веков бесчисленные ученики академии погибали от рук демонов-лисиц. Они позволили Наньчжи поселиться здесь только ради меня.

В тот же миг капля страха и раскаяния в сердце Гу Сяочжуан улетела в трубу, так что её уже не выловить.

Она нахмурилась и, снедаемая праведным гневом, потянула Наньчжи вперед, словно собираясь выяснить отношения с этими людьми.

— Ошибки совершали другие лисы, при чём тут Наньчжи? Зачем грести всех под одну гребёнку?

Цзян Жулянь посмотрела на неё с полуулыбкой:

— Ты же из рода людей, почему вечно заступаешься за ёкаев?

Гу Сяочжуан вовсю закричала:

— А почему бы и нет? Наньчжи никому не причинила вреда.

Она хотела вывести Наньчжи на улицу, но шаги её становились всё тяжелее, а скорость значительно упала.

Оглянувшись, она увидела, что Наньчжи испуганно съёжилась, её ивовые брови поникли, а вид был таким робким:

— Сяочжуан...

То ли от природы присущих лисьему роду преимуществ, то ли ещё от чего, но этот возглас прозвучал столь жалобно и трепетно, что у Гу Сяочжуан кости буквально размягчились.

Тут она уже окончательно потеряла способность двигаться, тяжело вздохнула и была вынуждена капитулировать.

Развитие событий ничуть не удивило Цзян Жулянь, и она поторопила:

— Ешь быстрее, как поешь — возвращайся за работу.

Это предназначалось Гу Сяочжуан.

Девушка с мрачным видом вышла за дверь, а Наньчжи слегка поклонилась Цзян Жулянь и тоже вернулась в комнату.

Только тогда Цзян Жулянь толкнула дверь и вошла с утренним угощением.

Однако в комнате царила такая тишина, что было слышно, как падает игла, а солнечный свет, суженный щелью в окне до тонкой линии, падал как раз на Цин Цянь.

Та спала на кровати, свернувшись клубочком, обхватив руками подушку и кусок одеяла, и даже прижалась к ним лицом.

Приблизившись, можно было услышать слабые звуки дыхания — ровные и протяжные.

— Старшая сестра?

— Мм.

Голос Цин Цянь утонул в вате, прозвучав приглушённо, к тому же глаза её оставались закрытыми, и просыпаться она явно не собиралась.

Цзян Жулянь опустила поднос, чувствуя себя несколько беспомощно: раз уж зашёл разговор о завтраке, то почему она снова легла досыпать?

Кончики её ушей слегка покраснели.

Цин Цянь обнимала собственную подушку и одеяло, на которых спала до этого, прижавшись очень плотно и даже закинув ногу сверху.

Поза во сне была не слишком благопристойной, а одежда и вовсе растрёпана, обнажая ослепительно белую кожу.

Для ёкая, чувствительного к запахам, это зрелище по степени раздражения уступало разве что ситуации, когда старшая сестра прижимает к себе её одежду и вдыхает аромат.

Но люди же не разбираются в привычках ёкаев, а для Цин Цянь это была её собственная кровать, так что спать на ней можно было как угодно.

Цзян Жулянь исподтишка подумала: раз уж сейчас они в этом не разбираются, то и объяснять ничего не нужно, всё равно человеческий нос не уловит эти запахи.

— Старшая сестра, я оставила завтрак на столе, не забудь поесть, когда встанешь.

— Мм. — Снова последовал лишь очень тихий слог, по которому даже нельзя было понять, говорит ли та во сне.

На всякий случай Цзян Жулянь протянула руку и коснулась лба Цин Цянь.

Он был лишь слегка прохладным, к счастью, температуры не было.

После этого она принесла другое одеяло, укрыла Цин Цянь и тщательно подобрала края, чтобы нигде не поддувало.

Она вернулась во двор и вскоре дождалась Гу Сяочжуан, которая несла полный большой поднос.

И вновь поторопила её:

— Быстрее, как закончишь трапезу, помоги мне.

Гу Сяочжуан не обратила внимания на выбор слов Цзян Жулянь, быстро вошла, опустила вещи и торопливо выбежала обратно.

Цзян Жулянь разжала ладони, словно зачерпывая пригоршню яркого утреннего света, и принялась объяснять Гу Сяочжуан суть техники.

— Это искусство созерцания ци опирается на солнечный свет как на проводник: лучше всего оно работает ранним утром, а хуже всего — в сумерках. Давай, сверяйся с картой и отмечай те места, где скопилась иньская ци.

Ответ от девятихвостой лисы ещё не пришёл, проникнуть в Тушань пока нельзя, поэтому она могла лишь ещё раз всё тщательно осмотреть, заодно попросив отделение в городе Д усилить бдительность, чтобы избежать оплошностей.

— Поняла-поняла. — Гу Сяочжуан достала телефон и открыла электронную карту, чтобы делать отметки.

Настроение у этой девушки менялось мгновенно: за время завтрака она выбросила из головы недавнюю ссору и целиком сосредоточилась на текущем деле.

Иньская ци вновь начала подниматься, и теперь она была куда отчётливей, чем вчера, но в целом всё выглядело заурядно.

Единственное скопление, набравшее силу, почему-то пахло прямо над их головами: бледно-серый дымок рассеивался в воздухе неподалёку, образуя причудливо меняющиеся облака.

Гу Сяочжуан встревоженно спросила:

— Что это такое?

Это же Академия Таояо, где собираются практикующие бессмертие, как здесь могло такое возникнуть?

Цзян Жулянь насмешливо фыркнула:

— Эта туча была здесь ещё вчера, такая бледная, что того и гляди рассеется, возможно, какая-то нечисть проскользнула внутрь. Пойдём по следам и проверим.

Опираясь на определение местоположения иньской ци, они петляли по академии, где через каждые десять шагов стояли беседки и павильоны, пока наконец не вышли к небольшому зданию.

Вокруг двухэтажного домика никто не дежурил, дверь была наглухо заперта, однако деревья и цветы носили следы ухода — за ними явно тщательно следили.

Гу Сяочжуан подёргала за медный замок:

— Может, сказать кому-то из академии?

В следующее мгновение раздался щелчок — медный замок разлетелся от удара ци.

Проигнорировав изумленное выражение лица Гу Сяочжуан, Цзян Жулянь совершенно спокойно толкнула дверь и вошла.

Внутри почти не было пыли, судя по всему, кто-то регулярно здесь убирался.

Тем не менее, в полумраке царил полный беспорядок: свитки, которые должны были лежать на полках, валялись на полу, дверцы шкафов распахнуты, книги выброшены, всё было перевёрнуто вверх дном.

— Сюда что, залезли воры?

Гу Сяочжуан подняла один из свитков, развернула его — это оказалась картина «Женщина, моющая шёлковые ткани, возвращается в сумерках».

Изображённая на ней женщина в старинном платье поражала невероятной живостью выражений и движений, её взгляд излучал сияние.

Не успела она восхититься изящной техникой художника, как позади раздался испуганный возглас:

— Э-это что! Что вы наделали?

Появившийся в ходе обхода ученик академии смотрел на них с тревогой и недоверием, его руки дрожали так, будто он вот-вот упадет в обморок.

Гу Сяочжуан тоже всполошилась и поспешила объясниться:

— Нет, мы —

Не успела она договорить, как Цзян Жулянь перебила её:

— В последнее время сюда заходили подозрительные лица?

Её властный напор застал ученика врасплох, и тот машинально ответил:

— Ответственные за охрану не докладывали ни о каких отклонениях.

Цзян Жулянь приподняла подбородок и, бросив на него искоса взгляд, прищурилась:

— Но вор ведь и вправду пробрался внутрь. Если вы допускаете такие промахи, где ваш глава?

Парень уже забыл о прежних подозрениях и теперь лишь смущенно почесал в затылке:

— Э-э, глава академии не спал три дня, доделывая чертежи, и сегодня утром упал в обморок, до сих пор не очнулся.

Уголки рта Гу Сяочжуан слегка дёргались: она отчетливо понимала, что у упападка практикующих есть причины, и одна из них заключалась в том, что тамошние лидеры вели себя слишком непутёво.

Цзян Жулянь продолжила расспросы:

— Что это за место?

— Комната пра-пра-прапредшественницы нашего главы, здесь хранятся её картины. Ничего особо ценного, но всё же память.

— Странно, зачем тогда вор пришёл сюда... Ступай позови кого-нибудь из старших, пусть проверят, что пропало.

Распорядившись, Цзян Жулянь толкнула локтем Гу Сяочжуан:

— Сяо Гу, примени духовное восприятие, проверь, не удастся ли найти другие улики.

— А? Разве так можно?

Гу Сяочжуан слегка не верилось: раньше она считывала память разве что маленьких животных, но с неодушевлёнными предметами никогда не пробовала.

Она закрыла глаза, робко протянула руку и коснулась свитка с картиной.

Спустя мгновение её брови по-прежнему были сдвинуты, она покачала головой:

— Ничего не вижу.

Цзян Жулянь слегка постучала пальцами по письменному столу, пытаясь выудить причину из собственных запасов знаний.

Этого не должно быть, раньше она видела, как ученики горы Тинъюнь использовали духовное восприятие, чтобы сквозь пелену времени заново увидеть прошлое.

К сожалению, в её пустой голове двоечника не нашлось ни единой полезной мысли, и сколько бы она ни ломала голову, результат оставался нулевым.

Возникли трудности — ищи старшую сестру, она точно знает.

Цзян Жулянь велела Гу Сяочжуан ждать на месте, а сама вернулась во двор в поисках людей.

Однако Цин Цянь там не оказалось, и даже поднос со стола бесследно исчез. Недолго думая, она взмыла на балку крыши и побежала по конькам крыш прямо по всей академии.

В итоге поиски привели её на площадку проведения Обмена опытом по технике бессмертия.

Белая фигура стояла в окружении толпы, чашка чистого чая под рукой была почти опустошена, а пирожные оставались нетронутыми.

Тонкие губы шевелились, она была непрерывно занята делом — судя по всему, отвечала на вопросы и рассеивала сомнения.

Цзян Жулянь тихонько усмехнулась: как это старшую сестру снова поймали?

Она не стала подходить и мешать, а послушно встала под навесом в ожидании.

*

Цин Цянь действительно была очень занята: желающие задать ей вопрос выстроились в очередь, способную дважды обогнуть этот двор.

Теперь же все они сбились в плотную толкучку, окружив Цин Цянь со всех сторон.

Изначально она хотела выйти на поиски Цзян Жулянь, но по дороге встретила знакомую молодую представительницу младшего поколения и между делом ответила на пару вопросов.

В результате слухи разошлись, желающих прибавилось, и к тому моменту, когда она опомнилась, сдвинуться с места было уже невозможно.

В конце концов, перед ними была легендарная Снежная Луна Тинъюня.

Младшее поколение, возможно, не слишком хорошо знало о ней, но два предыдущих поколения понаслышке знали о её подвигах.

Руководствуясь мыслью, что упускать такой шанс нельзя, эти люди спрашивали обо всём на свете.

Начиная с великих законов мироздания и заканчивая мелкими секретами совершенствования, и даже советами о жизни — всё подряд.

— Старшая предводительница, что такое сердечная воля дао? Как понять, что обрёл истинное сердце дао?

Цин Цянь ответила без спешки:

— Куда устремлено сердце — там и сердце дао.

Одержимый восторгом ученик вопросил:

— Я жажду долголетия!

— Практикующий способен подняться к небесным высотам и погрузиться в подземные источники, используя духовную энергию природы, чтобы двигать горы и осушать моря, истреблять демонов и духов.

Она нарисовала картину, пробуждающую воображение, но тут же сменила тон, холодно произнеся:

— И лишь обрести долголетие он не может.

— С-с-с...

Будто испугавшись её излишне категоричного тона, спустя долгое время этот ученик осторожно осведомился:

— Тогда каково же сердце дао у старшей предводительницы?

Подумав мгновение, Цин Цянь спокойно ответила:

— В детстве я занималась совершенствованием, чтобы отплатить за доброту наставников, в юности обнажала меч ради защиты родных земель, а ныне...

Кружась, опустился сапсан, и она, словно что-то почувствовав, проследила за ним взглядом поверх сплошной толпы.

Под извилистыми галереями, среди трех-четырех ветвей весенних персиков, Цзян Жулянь опиралась на резной столб, разворачивая письмо, принесенное птицей.

В следующую секунду она неожиданно улыбнулась, и её ясные глаза озарился светом, ярким, как восходящее солнце.

Подул ветер, сорвав лепестки персика, и самый яркий из них плавно упорхнул прямо в сердце Цин Цянь, взметнув бесконечную рябь.

Цзян Жулянь помахала ей красным пригласительным билетом, на котором золотом красовался узор девятихвостой лисы.

Это был пропуск в Тушань и приглашение на Праздник Ваншу.

Цин Цянь уже доводилось слышать от Цзян Жулянь об обычаях этого праздника, и её легкий голос словно до сих пор звучал в ушах.

Ёкаи воздают почести луне и гуляют по звездному проспекту. Влюбленные пары опускают в небесные фонарики глиняные фигурки, изображающие их самих, и загадывают желания, а луна помогает им дожить до седин рука об руку.

Дожить до седин рука об руку.

Неужели великие ёкаи, живущие ровно столько же, сколько небо и земля, тоже познают тот день, когда их волосы поседеют?

Все присутствующие ждали ответа Цин Цянь, но та смотрела на далёкую Цзян Жулянь, а её взгляд был мрачным, как тушь.

Она тихо вымолвила:

— Ныне же — ради собственного эгоизма.

Слово эгоизм не имело ничего общего с праведностью и принципиальностью и уж тем-более не вязалось с личностью Цин Цянь, но она произнесла его столь открыто и безмятежно.

Многие тут же опустили головы, погрузившись в глубокие раздумья.

Заметив, что ей удалось привлечь внимание старшей сестры, Цзян Жулянь подняла руку —

Вжух, пригласительный билет из одного превратился в четыре, веером раскинувшись в воздухе и поднимая легкий ветерок от её взмахов.

На её лице читалось хвастовство с примесью гордости, словно она говорила: я вмиг добыла столько всего, ну разве я не молодец? Похвали же меня!

Цин Цянь: «...»

Обратившийся к ней ученик задал следующий вопрос:

— Меч старшей предводительницы разит с силой грома и стремительностью ветра, не подскажете, в чём заключается секрет?

— Секрет?

Её длинные ресницы опустились, отбросив небольшую тень и придав всему облику ещё больше мрачности.

— Не тратьте время на внешние пустяки. Например, на то, чтобы по два часа расчёсывать шерсть, подбирать наряды и играться с драгоценностями — потакание развлечениям притупляет разум.

Толпа: я всё понимаю, но откуда этот пример? Кто станет тратить два часа на расчёсывание шерсти?!

http://bllate.org/book/21741/2247733

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 25»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать After Being Poisoned, My Cold Senior Sister Fell for Me / Проклятие гу: Ледяная старшая сестра влюбилась в меня / Глава 25

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода