Готовый перевод Jade Brand GL / Клеймо нефритовой героини: Глава 24

Когда Хэ Янься вернулась, в её руке уже появился набитый до отказа полотняный тёсаный узелок. Лицо её посвежело куда сильнее, чем утром, а в уголки губ даже вернулась привычная горделивая улыбка.

Заметив, что сквозь складки ткани пробивается слабое сияние, Му Цзышань подождала, пока Хэ Янься подойдёт ближе, и только тогда разглядела, что узелок набит золотом, серебром и драгоценностями. Сердце у неё сжалось, и она снова посмотрела на спутницу с холодным выражением.

Сколько Му Цзышань ни спрашивала, откуда у неё все эти сокровища, та даже не удосужилась ответить, лишь гордо шагала впереди, абсолютно не обращая внимания на ледяную Му Цзышань, плетущуюся следом.

Проходя мимо какого-то переулка, Хэ Янься от нечего делать даже швырнула крупный, размером с ладонь, нефритовый кулон нищенствующей у дороги старухе. А на второй улице она запросто сунула прохожему ребёнку золотую шпильку с вкраплением крупной жемчужины — так, будто эти драгоценности в её руках были не более чем никчёмным хламом, который можно разбрасывать где попало.

Му Цзышань терзали сомнения: а вдруг Хэ Янься снова кого-то ограбила? Подбежав к ней, она схватила её за рукав и опять потребовала объяснить, откуда взялось это добро.

— Ну, вон из того двора, — Хэ Янься капризно кивнула в сторону улицы, которую они только что покинули. Му Цзышань заметила большой особняк с вывеской, на которой красовались два иероглифа: Поместье Чу.

— Ты... как ты могла просто так... — Му Цзышань почувствовала неприятный осадок на душе. В её понимании и грабежи, и убийства шли вразрез с принципами справедливости, поэтому она, разумеется, не могла одобрить поступок Хэ Янься.

— Да этот уездный чиновник по фамилии Чу возомнил, будто раз его дальняя родственница — сама императрица-вдова, ему всё дозволено, вот и творит беззаконие да взятки берёт здесь, в Хэчжоу... Подумаешь, забрала у такого паршивца немного деньжонок, экая невидаль... — бойко отчиталась Хэ Янься, да так уверенно, что Му Цзышань даже растерялась, не зная, что возразить.

— Но ведь... — Му Цзышань всё ещё находила поведение Хэ Янься предосудительным, но подходящих слов для ответа так и не нашла.

— Ладно тебе, ладно, всё равно отобрала у богатых да раздала бедным... — бросила Хэ Янься и тут же швырнула слиток золота в ворота какого-то обветшалого дома. Сделав это, она лукаво улыбнулась, глядя на Му Цзышань.

Её улыбка была подобна лучам весеннего солнца — ослепительно яркая, с ноткой своенравия и озорства. Му Цзышань даже на мгновение замерла, подумав, что женщина с таким выражением лица вовсе не похожа на жестокую и коварную главу дворца Цюнъин.

Но в следующий же миг она вспомнила обо всех злодеяниях этой особы: как та калечила невинных, несла бедствия миру боевых искусств и даже хладнокровно, безжалостно убила их общего спасителя. Едва зародившееся в сердце минутное смягчение мгновенно испарилось.

Чувства к этой женщине становились всё более противоречивыми, и как Му Цзышань ни пыталась, она не могла разгадать её или понять до конца, искренне считая самым странным и противоречивым созданием на свете.

Хэ Янься продолжала идти и на ходу раздавать деньги. Заметив по дороге глиняную игрушку или шёлковый головной убор, она порой поддавалась сиюминутному порыву и отваливала лавочнику пару серебряных монет. Не прошло и половины дня, как бóльшая часть золота и серебра из узелка этой живой Богини Богатства Хэ уже рассыпалась по дороге. Му Цзышань, шагая следом и наблюдая за этой сценой, лишь бессильно вздыхала.

— Если будешь тратить с таким размахом, эта котомка и до конца дня не доживёт, — с лёгкой, насмешливой ноткой в голосе произнесла Му Цзышань. Хэ Янься ничуть не рассердилась, а её лицо выражало полное пренебрежение к подобным заботам.

— Ничего, закончатся — пойду ещё возьму... — тон был такой, будто она брала деньги из собственного кармана, и от этих слов Му Цзышань не знала, смеяться ей или плакать.

Ума не приложить, что вообще творится в голове у этой женщины, раз она способна заявлять подобное с таким невозмутимым видом.

Хэ Янься заглянула в узелок с остатками звонкой монеты, улыбнулась краешком рта и обернулась к Му Цзышань со светящимися от радости глазами.

— Хватит об этом думать. Главное — сегодня ты должна как следует со мной погулять, пока я не наиграюсь вдоволь.

Не дожидаясь ответа, Хэ Янься схватила её за руку и потянула вперед. Му Цзышань густо покраснела и попыталась высвободиться, но хватка оказалась железной.

— Не дёргайся, — снова пригрозила Хэ Янься, даже не оборачиваясь.

Му Цзышань знала нрав Хэ Янься: чем сильнее сопротивляешься, тем упрямее и безумнее та становится. Поэтому она просто махнула рукой на всё и позволила тащить себя куда угодно, лишь бы та поскорее удовлетворила свою прихоть.

Прогулявшись какое-то время, Хэ Янься отыскала таверну, чтобы перекусить. То ли потому, что сегодня её кошелёк приятно оттягивал карман, то ли по иной причине, но на этот раз она заказала целый стол блюд, названий которых Му Цзышань отродясь не слышала, да в придачу велела трактирщику подать два цзиня двадцатилетнего хуадяо. Широта её жестов поражала воображение, привлекая к их столу немало любопытных взглядов.

Впрочем, остальные посетители приняли их за заезжих богатых молодых господ, поглазели пару раз и потеряли интерес, вернувшись к собственным беседам.

Поглощая еду и вино, Хэ Янься наполнила обе чаши, чуть канула свою и легонько стукнула о край чаши Му Цзышань, после чего осушила до дна. Му Цзышань тоже сделала несколько глотков за компанию, но пила куда скромнее, не выказывая прежнего удалого куража. Пока они ели и пили, за соседними столиками сменилось несколько тем для разговоров, в которые Хэ и Му не вслушивались. Но затем мужчина за соседним столиком, одетый на манер бродячего мастера боевых искусств, обронил фразу, внезапно приковавшую к себе внимание всей таверны.

— Представляете... до меня тут дошли слухи об этой проклятой демонице из дворца Цюнъин...

Услышав это, все вокруг удивились. Даже посетители за дальними столиками, случайно уловив суть, бросили прежние разговоры и притихли, желая послушать, что же скажет этот человек.

Сами же Хэ и Му, мирно трапезничавшие до этого, тоже невольно затаили дыхание.

Заметив всеобщее внимание, мужчина испытал странное горделивое удовлетворение. Чем сильнее публика жаждала услышать продолжение, тем сильнее он разжигал интригу.

— Прежде чем рассказывать, я сперва спрошу вас: а знаете ли вы вообще, что за человек эта Хэ Янься из дворца Цюнъин?

Его товарищ, недовольный тем, что тот намеренно тянет кота за хвост, принялся торопливо подгонять приятеля. Несколько человек за соседними столиками тоже вставили свои реплики, выражая недовольство столь резким обрывом речи.

— Да кто же не знает, что эта демоница бессердечна, жестока и холодна? Зачем вообще задавать такие глупые вопросы?

— Вот именно! Братец, есть новости — так выкладывай сразу, обрывать на самом интересном месте просто бессовестно.

Му Цзышань, услышав это, бросила взгляд на Хэ Янься, но та сохраняла невозмутимый вид, а на губах её играла едва заметная улыбка. Было очевидно, что она давным-давно привыкла к подобным речам и нисколько не удивлялась тому, какими красками её описывают окружающие.

Видя всеобщее любопытство, мужчина преисполнился гордости и наконец продолжил рассказ, прекратив терзать аудиторию.

— Все твердят, что у Хэ Янься нет сердца, и всё потому, что она начисто лишена человеческих чувств — вот почему она столь жестока и безжалостно убивает налево и направо...

— Да кому это неизвестно? Хэ Янься плевать хотела на чужие жизни, и творит она это далеко не первый день. Разве стоит подобных сплетен пересказывать такое? — презрительно фыркнул кто-то из гостей. Даже сама Хэ Янься не удержалась от скептической улыбки: она-то ждала от этого парня каких-то горячих новинок, а слушать подобные банальности было просто скучно.

— То верно, то верно, это любой сопляк знает. Конечно, я собирался рассказать совсем о другом... — сменив тон, рассказчик вновь взбудоражил интерес толпы.

— Так что же именно ты хочешь поведать? — наперебой зашумели несколько зевак и его собственный спутник, а Му Цзышань тоже обратила на оратора свой взор.

— Вы же знаете, что эта Хэ Янься несравненно прекрасна и у неё бесчисленное множество любовников, но как бы сильно эти люди ни угодничали перед ней, она в любой момент способна выкинуть их, как изношенную обувь, и ни капельки о том не пожалеть... — тут мужчина снова выдержал многозначительную паузу, заставив окружающих умолять его о продолжении.

— Однако в последнее время люди из Зала Уйи загнали эту самую Хэ Янься в угол в Фэнчжоу! У неё был шанс спокойно уйти, но на полпути она вдруг развернулась и бросилась назад ради некоего человека! И чтобы спасти его, эта бессердечная и жестокая Хэ Янься рискнула собственной шкурой, прорвавшись через девять кругов ада...

Эти слова ожидаемо произвели на всех сильнейшее впечатление, и по таверне покатилась волна изумлённых возгласов.

— Что за человек мог заставить эту демоницу пойти на такое? Уму непостижимо...

— Говорят, Хэ Янься обожает всё красивое. Неужто это небожитель какой-то?

Наперебой гадали посетители, а рассказчик всё тянул с ответом, распаляя всеобщее нетерпение.

Хэ Янься лишь изогнула губы в улыбке, храня молчание, и молча отпила ещё глоток вина. Му Цзышань же на мгновение замерла, глядя на неё, не в силах разобрать собственное смятение чувств.

— Поговаривают, будто человек, ради которого Хэ Янься рисковала жизнью — вовсе не её любовник и не её подчинённый...

— А обычный слуга, что повсюду таскался за ней хвостом...

Стоило мужчине произнести это, как таверна погрузилась в оцепенение. На лицах людей читалось чистое, неподдельное неверие.

— Обычный слуга? С чего бы ей рисковать ради него жизнью?! Неужели этот слуга и впрямь лицом выдался под стать небожителю? — недоумённо вопросил кто-то. Рассказчик лишь медленно покачал головой, отчего интерес публики разгорелся с новой силой.

Му Цзышань невольно снова перевела взгляд на Хэ Янься и тут же встретилась с её глубоким, подобным весенним водам взглядом. Во взгляде этом сквозила двойственность, но вместе с тем — источающая тепло нежность, способная растопить любое сердце.

— И впрямь... небожитель, надо полагать... — словно вторя толпе, протянула Хэ Янься, посматривая на Му Цзышань с чуть лукавой усмешкой. Му Цзышань смутилась и тут же отвернулась, избегая её глаз.

***

Хэ Янься с игривым интересом наблюдала за Му Цзышань. Хотя та прекрасно чувствовала этот взгляд, поворачиваться ей не хотелось — сделав вид, будто ничего не замечает, она продолжила слушать болтовню того мужчины.

— Уж не знаю, небожитель ли он лицом, но тот, кого демоница решилась спасать ценой собственной жизни... точно не простой человек, — с пафосным вздохом заключил рассказчик. Окружающие дружно закивали, разделяя его любопытство: кому же под силу заставить безжалостную злодейку так сильно о себе заботиться?

— Ха-ха-ха! Послушать вас, так все эти нелепые слухи из воздуха и берутся!

Люди как раз переваривали слова рассказчика, когда в таверну кто-то вошёл. Новоприбывший как раз услышал последние фразы, но в отличие от остальных, на его лице не было и тени удивления — лишь пренебрежительная усмешка.

— У брата больно дерзкий язык! Коль скоро ты утверждаешь, будто мои слова — пустая болтовня, так выйди вперёд и поведай нам, как всё было на самом деле!

Задетый за живое оратор надулся от обиды и тут же перевёл стрелки на дерзкого гостя.

Хэ Янься и Му Цзышань тоже обернулись на голос и узнали в вошедшем мужчину с густой щетиной, который как раз выбирал столик. Лицо этого типа показалось им смутно знакомым.

— То, что вы тут мелете — не более чем базарные сплетни. Куда вам до меня... Я-то видел настоящую Хэ Янься собственными глазами!

Стоило бородачу выпалить это, как таверна ахнула. Несколько человек тут же бросились расспрашивать его с пристрастием:

— Ты правда её видел? И после этого умудрился остаться в живых?..

— Неужели её боевые искусства и впрямь настолько ужасны? Говорят, техника клинка Десяти тысяч демонов настолько быстра, что её тень разглядеть невозможно.

— А про слугу её знаешь? Она действительно готова за него в огонь и в воду? Этот слуга и правда похож на небожителя?

Вопросы сыпались со всех сторон, но тот лишь степенно отпивал чай из чашки, явно наслаждаясь всеобщим вниманием и намереваясь растянуть удовольствие.

Первоначальный рассказчик, у которого нагло увели всю аудиторию, чувствовал себя прескверно. Видя, как народ облепляет чужой столик, он злобно бросил:

— Брехня всё это! Разве можно повстречать Хэ Янься, остаться в живых да ещё расхаживать по кабакам и байки травить? У кого хватит духу на такое? По мне, этот прощелыга просто врёт в три короба.

— Э, братец, тут ты неправ. Вы-то сами судите о том, как Хэ Янься безжалостно убивает людей и блещет красотой, исключительно по слухам. Какое у тебя доказательство, что вру именно я?

— Ладно! Коль так, поведай нам, какая она на самом деле, пусть мы, «слухачи», хоть глаза откроем! — распалившись ещё сильнее, потребовал первый мужчина. Бородач же ничуть не разгневался, напротив, загорелся ещё большим азартом.

— Во-первых, вы все ошибаетесь, утверждая, будто Хэ Янься писаная красавица. Мы повстречали её всего два дня назад по дороге в Хэчжоу... По правде говоря, внешность у неё самая заурядная, обычная девица. Называть её несравненной красавицей — это жуткое преувеличение!

Хэ Янься и Му Цзышань переглянулись, а затем ещё раз пригляделись к бородачу. Тут-то они и вспомнили: этот человек состоял в той шайке разбойников! Интересно, почему он отбился от того богатого торговца? Неужели эти бандиты и вправду осмелились нарушить слово Хэ Янься и бросили остальных на полпути? А то и вовсе вернулись грабить купца, стоило им с Му Цзышань отлучиться?

Обменявшись взглядами, они решили пока помолчать и дослушать историю до конца.

Между тем сидевшие поблизости люди начали яростно протестовать против слов бородача.

— Да сколько авторитетных мастеров из именитых кланов виделись с этой демоницей и все как один твердили о её ослепительной красоте! Что, все они лгали, а ты один правду узрел?

— Да ты небось и в глаза её не видел, иначе как бы уцелел?

— А у меня имеются неоспоримые улики! Я лично видел Клинок Алого Дождя и её Нефритовую бирку Гибискуса. Эта бирка — знак отличия только для верхушки дворца Цюнъин, а Клинок Алого Дождя хозяйка вообще никогда из рук не выпускает... Раз эти две вещи при ней, как этот человек может не быть Хэ Янься?!

Видя всеобщее недоверие, бородач выложил главный козырь. Услышав про бирку и клинок, толпа притихла, а некоторые даже уткнулись ножиками в столы, перешептываясь между собой.

Сама Хэ Янься лишь усмехнулась на обвинения в заурядной внешности: судя по всему, этот болтун принял за неё загримированную Му Цзышань, оттого и решил, будто подлинная глава дворца выглядит именно так.

— Зато того самого слугу я лицезрел воочию!

Пользуясь замешательством публики, бородач подбросил в огонь ещё одну искру, мгновенно вернув всеобщее внимание.

— Неужели слуга и впрямь неземной красоты? Или обладает какими-то сверхъестественными талантами?

— Говорят, у них с Хэ Янься весьма двусмысленные отношения... Братец, заметил что-нибудь особенное?

— О да, отношения у этой парочки и вправду специфические, — дождавшись нужного момента, изрёк бородач. Догадки толпы подтвердились, и лица присутствующих озарились возбуждением.

— Этот слуга — эдакий сорокалетний амбал, родом ничем не примечательный. Разве что боевые навыки у него чудовищные.

Продолжая развивать мысль, бородач заставил народ гадать, к какому же клану принадлежит этот умелец столь почтенного возраста.

— Мало того! Этот бугай прямо в открытую звал Хэ Янься своей жёнушкой, и та вела себя с ним донельзя ласково. По всему видать, этот слуга — не кто иной, как её любовник на стороне.

Хэ Янься, которая как раз поднесла к губам чашку чая, поперхнулась и в следующую секунду фонтаном выплеснула всё содержимое обратно.

Многие в таверне были столь увлечены рассказом, что даже не обратили особого внимания на молодого господина, столь неожиданно расплевавшего чай. Переварив шокирующую новость, толпа загадела с новыми силами, расспрашивая о тайном любовнике.

Хэ Янься, вытерев рот, свирепо уставилась на рассказчика, мысленно желая порубить его на восемь кусок. Ощущение, когда тебя называют чьей-то любовницей, было... мягко говоря, специфическим.

— И этот любовник смог подчинить себе саму Хэ Янься? Ну, парень не промах раз совладал с такой демоницей...

— Может, он в постели мастер? — вставил кто-то соседний и мерзко захихикал. От этого смеха Хэ Янься перекосило, ей нестерпимо захотелось прихлопнуть мерзавца парой ударов ладони.

— Дальше — больше! Хэ Янься во всём слушалась этого мужчину. Стоило любовнику что-то приказать, как она тут же бежала исполнять... Выглядело так, будто это она у него на побегушках, а не наоборот!

Новая порция откровений от бородача повергла публику в полный шок. Сама мысль о том, что гордая Хэ Янься способна кому-то подчиняться, уже казалась дикой, но чтобы ею еще и помыкали... Такое вообразить никто не мог.

Сидя рядом, Хэ Янься с мрачным скрежетом точила зубы, изо всех сил сдерживая порыв вырезать к чертям эту компанию сплетников. Но те распалялись всё сильнее, извергая всё более дикие и нелепые выводы. Дошло до того, что, по их версии, Хэ Янься на самом деле страшна как смертный грех, а слухи о её красоте распускают те бедолаги, кого она одолела в бою под страхом смерти. Вдобавок ко всему ей приписали престранные вкусы: мол, юных красивых юношей она презирает, предпочитая им мужиков средних лет вроде пахарей, да ещё непременно с косая сажень в плечах. А её склонность кого-то истязать объясняли вовсе не кровожадностью, а... банальным мазохизмом — дескать, именно поэтому она послушно таскается за своим «любовником», словно кроткая молодая жена, готовая исполнить любой каприз.

Звуки скрипящих зубов Хэ Янься становились всё громче и чаще, а улыбка на её лице приобрела поистине зловещий оттенок. Раз уж расправиться с болтунами прямо здесь не представлялось возможным, ей оставалось лишь мысленно четвертовать каждого раз по сто, а то и по тысяче. От этих фантазий руки чесались всё сильнее, а на душе скребли кошки.

Сидящая напротив Му Цзышань, наблюдая за этим зрелищем, не удержалась от улыбки. Она не издала ни звука, а уголки губ дрогнули едва заметно, но Хэ Янься всё же уловила этот неуловимый жест.

Опомнившись, Му Цзышань заметила, что Хэ Янься в упор смотрит на неё. Вся злость куда-то испарилась с лица последней, уступив место мягкому теплу.

Встретившись с этим взглядом, Му Цзышань тут же подобралась и вернула себе привычную ледяную строгость. Хэ Янься же, казалось, вовсе этого не заметила, а её улыбка стала ещё искреннее и теплее, чем прежде.

— Впервые вижу, как ты улыбаешься... — спустя паузу тихо произнесла Хэ Янься, словно раскопала невиданное сокровище.

От этих слов Му Цзышань на мгновение потеряла дар речи. Она завороженно смотрела на Хэ Янься, не понимая, что и думать, а на сердце становилось лишь тревожнее.

Заметив её замешательство, Хэ Янься не стала допытываться. Она просто протянула руку, мягко потянула её за запястье и бросила:

— Пойдём.

— Куда мы? — тут же отозвалась вопросом Му Цзышань, когда они вдруг собрались уходить.

— Да надоело здесь киснуть, пойдём поищем местечко поинтереснее.

Не говоря больше не слова, Хэ Янься позвала трактирщика, расплатилась по счёту и, ухватив Му Цзышань за руку, повлекла за собой на выход.

В таверне продолжали шумно перемывать ей кости, но Хэ Янься, словно освободившись от какого-то груза, оставила все эти нелепые домыслы позади, совершенно не желая забивать ими голову.

Стоило ей отыскать нечто куда более забавное, как вся эта шелуха вокруг потеряла всяческий смысл.

Крепко переплетя пальцы с пальцами Му Цзышань и ведя её по суетливой улице, Хэ Янься улыбалась всё ярче, ни капли не смущаясь холодному выражению лица спутницы.

Тем временем на втором этаже таверны, в отдельном кабинете, одиноко стояла высокая фигура.

Наблюдая снизу за удаляющейся парочкой, чей путь скрепляли сплетенные руки, человек этот тоже позволил уголкам своих губ изогнуться в лёгкой улыбке.

Когда они с Му Цзышань снова ступили на улицы Хэчжоу, день уже клонился к закату. Зато городские улицы вспыхнули разноцветными огнями фонарей: ослепительные, яркие гирлянды сияли так мощно, что казалось, будто ночь решила соперничать с полуднем.

Всюду царило праздничное убранство, гремели барабаны и гонги, людской поток бурлил и переливался волнами. Весь Хэчжоу тонул в сиянии праздничной иллюминации, а бесконечные ряды фонарей тянулись вдоль улиц единым огненным морем.

http://bllate.org/book/21760/2250262