Готовый перевод Blossom and Blade / Роковая страсть и меч: Глава 24

Сюань Цзи: Накликали беду, только и знаете языком трепать.

Сюань Цзи и сам толком не понимал, кого именно он имел в виду под фразой «умники договорились до того, что всех рассердили» — себя или кого-то еще. Однако, проводив Цинсюаня, он больше не забивал себе голову делами Верховной Жрицы клана Си. Лишь бросил взгляд на соседнюю комнату — на балконе уже успели намести целые сугробы снега.

Сюань Цзи легко, словно ласточка, взмыл вверх и бесшумно опустился на балкон. Снежная пыль взметнулась в воздух, не издав ни звука.

Мужчина приподнял веки, сперва окинул взглядом окрестности, словно для виду проверяя, не крутится ли поблизости какая-нибудь лиса, способная мозолить глаза, и лишь затем перевёл взгляд на стеклянную дверь с плотно заддернутыми шторами... Силуэт, метавшийся за занавеской минутой ранее, исчез. Обойдя балкон по кругу и оставив после себя лишь цепочку следов, Сюань Цзи, казалось, вновь растерялся, не зная, что предпринять. Он поднял руку, поправил висевшие за спиной ножны меча Угуй и замер в молчании.

— Хуа Мянь.

Его низкий голос прозвучал в тишине, он окликнул обитательницу комнаты, но вышло так тихо, что слова едва не унесло прорывавшейся сквозь буран метелью.

В комнате долго стояла тишина. Постояв какое-то время и навострив уши, Сюань Цзи уловил лишь ровное дыхание — оно подтверждало, что хозяйка комнаты жива... вот только отвечать ему она явно не собиралась.

Лицо мужчины помрачнело. Ему не оставалось ничего другого, как повернуться, сделать мощный прыжок и раствориться в густой пелене падающего хлопьями снега.

Вскоре после ухода Сюань Цзи.

За плотно заддернутыми шторами шевельнулась крадущаяся темная тень.

Занавеска едва заметно дрогнула, кто-то осторожно приоткрыл ее на узкий просвет, после чего щель постепенно расширилась, явив миру один-единственный глаз... В проеме показалась пушистая макушка. Сперва она бросила взгляд на глубокие следы, истоптавшие снег на балконе, затем воровато огляделась влево и вправо. Убедившись, что поблизости никого нет, она с облегчением выдохнула, выпрямилась, щелчком открыла задвижку балконной двери и распахнула ее.

Однако не успела Хуа Мянь выйти из комнаты, как сбоку внезапно высунулась чья-то крупная рука и с хлопком перехватила едва приоткрытую раздвижную створку!

Хуа Мянь: «?!»

Вздрогнув от испуга, Хуа Мянь тихонько взвизгнула и попятилась на несколько шагов назад. Она воочию увидела, как на балконе возникла высокая фигура мужчины, который, по идее, должен был давно уйти. Он стоял против света, так что разобрать выражение его лица было невозможно. Сама же она отступила в самый дальний угол комнаты, вжавшись спиной в стену, а ее широко раскрытые глаза напоминали испуганную лань, случайно забредшую на проезжую часть.

Сюань Цзи уверенным шагом широко распахнул балконную дверь и ступил в комнату. Он смерил взглядом Хуа Мянь, прильнувшую к стене наподобие геккона. Та в упор смотрела на него так, будто в комнату забрел самый настоящий живой Годзилла, и заикаясь произнесла:

— Т-т-ты же ушел...

— Значит, ты знала, что я приходил, — войдя в комнату, мужчина окинул всё вокруг взглядом, а затем вновь уставился на Хуа Мянь. Выдержав паузу и заставив ее покрыться мурашками от своего молчаливого взгляда, он неспешно ответил невпопад: — Раз так, почему не отозвалась, когда я звал?

Нападение сорвалось, и теперь обвиняли ее саму.

Отозвалась?

На что отозвалась?

Поздравить с тем, что ты нашел новые ножны?

Или с тем, что в придачу к новым ножням ты попутно удачно женился?

Сердце Хуа Мянь все еще отчаянно колотилось из-за неожиданного появления мужчины. Она шевелила губами, но понимала, что не может вымолвить ни слова... Пошарив рукой по стене за спиной и схватившись за воздух, она от безыскусности скомкала пальцы в кулак.

— Я...

Голос звучал тише комариного писка.

Сюань Цзи скользнул взглядом по ее легкому платью и домашним тапочкам с пушистыми кроличьими помпонами. Из-под подола виднелись две стройные белые щиколотки, которые исчезали под мягким мехом обуви. Трудно было сказать, что белее — ее кожа или кроличий пух... Мужчина мимоходом заметил, что от холодного ветра ее щиколотки слегка посинели.

Поэтому он сперва повернулся и закрыл балконную дверь. Глухой стук захлопнувшейся створки отозвался в ее груди, заставив девушку вздрогнуть.

Заметив это краем глаза, Сюань Цзи на мгновение замер, а про себя тяжело вздохнул.

И это ее испугало?

...За всю свою жизнь он еще не встречал столь пугливого и столь же тонко чувствующего создание. Она казалась хрупким, дрожащим кусочком нежнейшего тофу, так и манящим обращаться с ней предельно бережно.

В два шага оказавшись перед ней, Сюань Цзи перехватил ее руки, которые она от беспокойства бесцельно вскинула перед собой. Будучи человеком боевых искусств, он совершенно не умел обращаться с хрупкой женской красотой, и движения его выдавали в нем человека грубого — впрочем, для него это было в порядке вещей. Даже зная, что нужно «обращаться бережно», он не мог рассчитать силу, а Хуа Мянь, как назло, отличалась молчаливостью. В итоге, когда Сюань Цзи сообразил, что переборщил с силой, на запястьях Хуа Мянь уже красовались пять отпечатков крупных красных пальцев.

Сюань Цзи: «...»

Сюань Цзи: — Больно?

Пальцы руки, которую мужчина держал за запястье, слегка зашевелились:

— Чуть-чуть.

Сюань Цзи бесстрастно констатировал: «...Раз больно, почему не сказала?»

Хуа Мянь: — А?

Сдерживая вздох, мужчина разжал пальцы, и Хуа Мянь тут же отдернула ставшую словно без костей руку. Опустив глаза, Сюань Цзи посмотрел на девушку, которая вытянулась стрункой между его грудью и стеной. Понимая, что если они продолжат хранить молчание, то не свяжут и двух слов даже к рассвету, он решил первым нарушить тягостное молчание:

— Ты слышала, о чем я говорил с Цинсюанем?

— ... — помедлив, Хуа Мянь закивала, точно цыпленок, клюющий зерна. — Чуть-чуть.

Вид у нее был такой, будто на сегодня она позабыла все слова, кроме этих трех.

— И сколько ты услышала? — низким голосом спросил мужчина.

В ушах Хуа Мянь это прозвучало довольно грозно. Закусив нижнюю губу, она замялась:

— ...Г-говорили, что собираетесь выковать новые ножны?

— Поскольку борьба за императорский трон состоится сразу после пятнадцатого числа следующего месяца, до этого срока я обязан разыскать ножны Угуй, иначе лишусь права претендовать на престол, — Сюань Цзи умолк, хотя сам толком не понимал, зачем ему понадобилось пускаться в столь долгие объяснения. — В землях клана Си, на Озере Снежного волка, остался последний кусок тысячелетнего Черного Железа, схожего по природе с мечом Угуй, из него можно временно смастерить ножны... Придется сначала разрешить эту насущную проблему, а когда все уляжется, я займусь поисками настоящих ножен Угуй.

М-да.

Значит, все-таки придется... воспользоваться новыми ножнами.

А ведь раньше успокаивал ее фразами вроде «ножны Угуй — единственные в своем роде»...

Стоит только отвернуться, и —

и —

Эх.

Услышав это, Хуа Мянь сначала с виноватым видом исподлобья глянула на висевший за спиной Сюань Цзи меч Угуй. В ее воображении вредный Дух меча упер руки в боки и, ехидно тыча в нее пальцем, злорадствовал: «Я же говорил, что мужикам верить нельзя!» От этих мыслей у нее даже слегка заболела голова, и она, бормоча что-то себе под нос, подняла руку, чтобы помассировать виски.

Сюань Цзи: — Что такое?

Движение руки Хуа Мянь оборвалось. Опустив взгляд, она затем подняла руку, заправила выбившуюся прядь за ухо и, упрямо отвернувшись, процедила:

— Есть новые — так пользуйтесь новыми, и старые искать нечего, зачем тратить столько сил?

Сюань Цзи: «...»

Чуть не забыл.

Хоть стоящая перед ним девушка по характеру мягка, как кролик...

Но и кролик в случае опасности может укусить. Произнесенные столь мягким и небрежным тоном слова при ближайшем рассмотрении источали столько обиды, что человека вполне могло пробрать до желания опереться о стену и тяжело вздохнуть.

— Ножны Угуй во всем мире единственные в своем роде, — Сюань Цзи глубоко вздохнул, и его голос зазвучал тверже. — В свое время морской зверь из клана Си едва не перекусил их пополам, на ножнах уже появились трещины, и ценной вещью их не назовешь. Просто они годами сопровождали меня в бою, я к ним привык, и даже шероховатость трещин стала привычной...

Сюань Цзи на секунду замолк, а затем добавил с неожиданной ноткой упрямства в голосе:

— К новым я не привыкну.

Когда Сюань Цзи умолк, он никак не ожидал, что его несговорчивость заденет какие-то скрытые струны в душе девушки. Повернув голову обратно, она пристально посмотрела на него — до этого она наотрез отказывалась даже глядеть в его сторону.

Хуа Мянь: — К чему вы это говорите?

Сюань Цзи: — Я делаю это поневоле, и это не значит, что я нарушаю слово. То, что я говорил о ножнах раньше, было сказано лишь для того, чтобы тебя утешить.

Хуа Мянь невольно выпалила: — ...Вам не нужно было утешать меня.

Сюань Цзи бросил на нее взгляд. Хуа Мянь слегка покраснела, сообразив, что сморозила глупость и так легко попалась в его ловушку... Поразмыслив с крайне смущенным видом, она снова подала голос: — Когда вы уходите?

Сюань Цзи ответил: — В следующее полнолуние, когда откроется проход в Континент Чжуся.

Хуа Мянь приподнялась на цыпочки и вновь спросила: — А вы вернетесь?

Сюань Цзи ответил: — Взойдя на императорский престол Континента Чжуся и усмирив замышляющих недоброе крыс и змей из расы лис, я вернусь в Современный мир, чтобы продолжить поиски ножен Угуй.

Услышав это, Хуа Мянь поняла, что его слова о возвращении за ножнами — не пустой звук. Внутри у нее все слегка замерло, и в груди шевельнулось трогательное чувство. В то же время на сердце стало тяжело и тесно: она злилась на собственный страх, на то, что не смеет ничего сказать и не обладает достаточной решимостью, чтобы бросить всё здесь и последовать за ним. Она застряла меж двух огней: продолжая держаться за привычный уклад, зарилась на то, что ей не принадлежало, и при этом не выносила даже мысли о том, что он произнесет вслух хоть одно слово о «создании новых ножен».

Ох, да.

Была же еще та Верховная Жрица клана Си, что явилась в придачу к новым ножнам.

Как же это бесило!

Мало того, что появилась какая-то девица с новыми ножнами и заняла ее место, так их еще предлагают в комплекте по акции: купи одно, получи второе в подарок!

Тот Цинсюань еще заявлял, будто эта Жрица — красавица первой величины. Разве ж станет истинная красавица вот так навязываться и заглядываться на чужого господина... И всё из-за того, что он молод, высок, красив, богат, да еще и предводитель людей, который скоро взойдет на императорский трон?

...Поверхностно! Сплошное поверхностное суждение!

Нахмурившись от этих мыслей, Хуа Мянь с досадой потерла ухо, отчего нежная мочка покраснела. Наконец, тяжело вздохнув, она произнесла:

— Свои дела решайте сами. И ножны тоже, и эту... как ее, Верховную Жрицу...

Верховную Жрицу клана Си?

Она и это расслышала?

Сюань Цзи опустил глаза на прижавшуюся к стене девушку, немного подался корпусом вперед, не позволяя ей взять инициативу в свои руки и увести разговор в другую сторону, и прямо спросил:

— Что это за тон? Уж не сердишься ли ты?

Хуа Мянь скосила на него глаза и промолчала.

Мужчина поднял руку и небрежно уперся ладонью в стену возле ее головы, заключая девушку в ловушку между своей грудью и преградой — он слегка наклонился, так что половина его лица скрылась в тени, и Хуа Мянь отчетливо слышала, как от его дыхания вздымается грудная клетка.

— На что сердишься? — она услышала легкий, невесомый голос мужчины. Его теплое дыхание, словно птичье перо, щекотало ей ухо: — На ножны? Или на что-то еще...

Не успел он договорить, как жар от его дыхания обжег кончик носа Хуа Мянь, заставив ее подпрыгнуть от испуга.

Она изо всех сил толкнула его в плечо. Воспользовавшись тем, что он от неожиданности отступил на шаг, Хуа Мянь согнулась в три погибели, в несколько прыжков вырвалась из ловушки, запрыгнула на кровать и с головой накрылась с головой одеялом:

— Да какое мне дело! Просто услышала! Хм! Подума подумаешь, новые ножны в руке, красавица в объятиях, сплошное наслаждение жизнью... Хм!

К концу тирада затихла.

Вероятно, она и сама уже не верила в то, что говорила.

Сюань Цзи выпрямился. Глядя на то, как на постели возвышается съежившийся, сердитый бугорок чужой спины, он почувствовал, как недавнее раздражение в груди бесследно рассеялось, уступив место неожиданному лукавому желанию.

— Став предводителем людей, я хоть и рос с детства на Острове Футу, погруженный в боевые искусства, но толк в женской красоте все же понимаю — тысячелетиями Восточные славятся красавицами, а Верховная Жрица Шань Шуэй была отобрана из тысяч претенденток, и в плане внешности, и в магии она, естественно, превосходит остальных...

неспешно проговорил Сюань Цзи.

Он отчетливо видел, как этот сердитый комочек спиной к нему слегка напрягся.

Выдержав паузу, Сюань Цзи добавил:

— Но она мне не нравится.

Завернутый в одеяло человек неторопливо повернул голову и бросил на него взгляд.

Сюань Цзи поправил ножны Угуй и принял честный вид:

— Если бы нравилась, я бы давно привел ее в дом, разве стал бы ждать, пока она сегодня начнет шантажировать меня Черным Железом и сама вешаться на шею?

Хуа Мянь: «...»

Она чуть сильнее стиснула пальцы на краю одеяла, накрывавшего ее с головой, придавленной сверху... До ее слуха донесся спокойный голос мужчины:

— Я уже получил весточку о ножнах Угуй и скоро велю Цинсюаню распустить этот слух. Разумеется, клан лис тоже узнает об этом. И поскольку всё внимание переключится на ножны Угуй, они больше не станут преследовать и донимать ту, которая ничегошеньки не смыслит в этих делах...

Словно задетая небрежно брошенными словами мужчины, Хуа Мянь опустила глаза, понурила голову и глухо отозвалась:

— Угу.

— А когда в следующем месяце наступит полнолуние, твоя жизнь вернется в привычное русло, и все события этих дней покажутся тебе лишь сном.

— ... —

— Был ли это прекрасный сон или страшный кошмар — я буду охранять тебя до самого конца. До той минуты, когда придется уйти.

Закутанная в одеяло фигура замерла так тихо, будто бы лишилась жизни.

Спустя долгое время до нее донеслись брошенные мужчиной небрежные слова: «Ладно, к чему я тебе всё это говорю?», за которыми последовал едва слышный топот шагов, скрип раздвижной балконной двери — и комната погрузилась в мертвую тишину.

Хуа Мянь стянула с головы одеяло и оглянулась: в комнате и впрямь не было ни души.

На этот раз мужчина ушел по-настоящему.

— ... —

Был ли это прекрасный сон или страшный кошмар.

Я буду охранять тебя до самого конца...

До той минуты, когда придется уйти.

Хуа Мянь приподняла подбородок, растерянно глядя в сторону балкона. За окном царила пасмурная погода, а ледяная метель всё не утихала, засыпая землю сплошным ковром из снежных хлопьев —

Сказал тоже — проще простого.

Сон то был или кошмар, воспоминания все равно останутся... И что ей делать тогда, когда он уйдет, не оглядываясь?

Автор пишет:

А вот и мы, продолжаю раздавать восемьдесят восемь красных конвертов... 166 сайт чтения

Сюань Цзи прикинул в уме: до момента отъезда оставалось дней двадцать.

Тем временем гонорары Сюань Цзи как восходящей сетевой звезды стремительно росли — после того как метель улеглась, он еще пару раз сыграл в массовке какого-то военачальника. Подсчитав, что оставшихся денег ему с лихвой хватит до конца срока, он вновь погрузился в свои патриархальные мысли и больше не пожелал светиться на публике.

Как ни уговаривал его режиссер, сниматься дальше он отказался, а любые предложения о новых совместных проектах велел пресекать на корню через Хуа Мянь.

Играть в кино больше не нужно, искать ножны тоже отпала необходимость, и он полностью освободился. Точь-в-точь как и обещал ранее, он решил охранять Хуа Мянь до последней секунды — степень выполнения этого обещания достигала... эм, ста процентов.

Выражалось это предельно просто: куда бы ни направлялась Хуа Мянь, Сюань Цзи таскался следом.

Такое поведение кого угодно могло свести в могилу: мало того, что Хуа Мянь целыми днями ходила как в воду опущенная, так теперь еще и все сотрудники художественной студии знали Сюань Цзи в лицо. Завидев, как он день за днем хвостом тащится за Хуа Мянь, они неизменно добродушно подшучивали:

— Ого, какие у вас нежные братско-сестринские отношения!

Хуа Мянь оставалось лишь криво улыбаться на подобные реплики.

Сюань Цзи продолжал липнуть к ней, липнуть донельзя неотступно.

Например, в этот самый день.

Хуа Мянь сидела в реквизиторском фургоне, поедая глазами корейскую дораму и одновременно склеивая большой бутафорский меч — изначально этот меч предназначался для нового персонажа-божества. Передав готовый чертеж мастеру по реквизиту, она в итоге получила посылку, которую после вандальской доставки курьерской службой страшно было даже распаковывать — всё было разбито на куски.

Поскольку вещь требовалась срочно и на съемочную площадку ее должны были привезти уже завтра, Хуа Мянь приходилось спасать положение всю ночь напролет.

Это жутко ее раздражало.

Весь город Н. знал, что с Дораэмон обычно легко договориться, но бывают моменты, когда лучше не попадаться ей под руку — и это как раз те случаи, когда дело касается изготовления реквизита. В такие минуты она превращалась в Темную Дораэмон... от которой всем лучше держаться подальше.

И вот сейчас, пока Хуа Мянь, склонив голову, увлеченно резала и клеила детали, в радиусе нескольких сотен метров от фургона не наблюдалось даже мухи — все благоразумно ретировались. Лишь Сюань Цзи сидел неподалеку, скрестив руки на груди: он ничего не делал, а просто сверлил Хуа Мянь взглядом — наблюдал, как ее руки то берут ножницы и споро чикают материал, то подхватывают клей, то хватают баллончик с краской, чтобы встряхнуть его перед работой. Все ее движения были занятыми и упорядоченными...

В тусклом свете фургона ее профиль казался особенно миловидным, а длинные густые ресницы отбрасывали легкую тень под глазами. Сама она, судя по всему, даже не подозревала об этом.

Сюань Цзи долго смотрел на нее, но в конце концов не выдержал и нарушил молчание:

— Успеешь доделать?

Хуа Мянь даже не подняла головы:

— Не мешай, и успею.

Сюань Цзи: «...»

Она, конечно, очаровательна, когда увлечена делом, но вот это ее излишнее усердие, граничащее с полным отрицанием родственных связей и потерей страха перед авторитетами, одновременно изрядно напрашивалось на тумаки.

Мужчина небрежно отложил меч Угуй в сторону и незаметно подсел к ней поближе. Как раз в этот момент из телефона Хуа Мянь донесся пронзительный саундтрек из дорамы. Сюань Цзи сперва вздрогнул, перевел взгляд на экран и увидел сцену, где нечто, именуемое в сериале «электропилой», сопровождалось рыданиями главного героя, который извлек из кармана крошечное колечко и надел его на палец неподвижно лежавшей в сугробе главной героини...

Сюань Цзи поинтересовался: — Что это они делают?

Хуа Мянь, оторвавшись от работы на секунду, бросила взгляд на телефон:

— Главный герой делает предложение героине. По нашим обычаям, для сватовства нужен бриллиантовое кольцо, чтобы заявить всему миру: эта девица забронирована мной, и никому из вас не позволено ее отнимать... Правда, к этому моменту героиня, кажется, уже откинула коньки.

Сюань Цзи переспросил: — Откинула?

Хуа Мянь безжалостно ответила: — То есть умерла. Эта корейская дорама наглядно доказывает одну вещь: вы, мужики, любите страдать фигней. Где вы раньше-то были?

Сюань Цзи: «...»

Мужчина скосил глаза на неподвижный профиль девушки — она преображалась лишь во время работы, совершенно не заботясь ни о тоне, ни о том, с кем разговаривает. И куда только девалось ее заикание? В такие секунды она мгновенно превращалась в не терпящую возражений королеву.

Сюань Цзи осведомился: — Бриллиантовые кольца дорогие?

Хуа Мянь: — Дорогие.

Сюань Цзи машинально потянулся за пазуху, но тут же услышал слова Хуа Мянь, сказанные без отрыва от дела:

— Твоих грошей с массовки хватит разве что на одно основание для кольца, можешь даже не мечтать... Полагаю, Верховная Жрица клана Си тоже не позарится на голый кругляк.

— ... — Сюань Цзи убрал руку и недовольно пробормотал: — Я же говорил, что не женюсь на ней, почему ты снова заводишь эту пластинку?

Хуа Мянь: — Тогда зачем тебе кольцо? Неужели есть другая девица, по которой ты сохнешь?

Хуа Мянь повернула голову, слегка нахмурилась и вопросительно уставилась на Сюань Цзи.

А затем.

Ее взгляд случайно столкнулся с глазами мужчины.

В голове на три-четыре секунда образовалась абсолютная пустота —

Хуа Мянь: «...»

http://bllate.org/book/21766/2250941

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 25»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Blossom and Blade / Роковая страсть и меч / Глава 25

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.